Рецензия на книгу

• 

  belka_brun15 октября 2017 г.

  Впечатляющий, страшный роман, ставящий очень неудобные вопросы и трогающий до глубины души.

  XVII век, разгар гонений на христиан в Японии. Один из самых уважаемых миссионеров, находящихся на островах, по слухам, отрёкся от веры. Его ученики тайно проникают на остров, чтобы разобраться в этом вопросе и тоже проповедовать. Японские крестьяне-христиане укрывают священников.

  Главный герой книги – священник Себастьян Родригес. Его глазами читатель видит сложившуюся в Японии ситуацию. Христианство стремительно распространялось по Японии, но власти, боявшиеся чрезмерного влияния Запада, решают искоренить новую религию, причём весьма изощрёнными способами.

  Крестьяне живут в страшной нищете и страдают. Для них христианство – это возможность после смерти попасть в рай и блаженствовать там.
  
  Слишком мучительна для этих людей жизнь на Земле. Так мучительна, что остаётся только надежда на «храм параисо».
  Родригес скоро начинает подозревать, что японцы неверно понимают учение Христа. Они словно подгоняют религию под себя, под свои нужды и надежды, они даже почитают Матерь Божью сильнее Христа, что для священника удивительно и непонятно. Однако он не особенно придаёт этому значение. Феррейра лучше понял ситуацию, он долгое время находился в стране. Родригес упорствует:
  
  – Когда вы приехали в эту страну, храмы здесь возводились во множестве, и вера благоухала, как свежий цветок, и японцы спешили принять крещение, как иудеи, что устремлялись к водам реки Иордан!
  – А что, если Бог, которому поклонялись японцы, не был христианским Богом? – спокойно спросил Феррейра, всё с той же печальной улыбкой. – <…> Японцы чтили не нашего Бога, а собственные божества. А мы очень долго не признавали того, твёрдо веруя, что они истинные христиане. <…> Я говорю это не для того, чтобы оправдаться или уговорить вас отречься. Пожалуй, мне никто не поверит. Ни один миссионер в Гоа или Макао, ни один священник в Европе. И всё же за долгие годы я понял этот народ. И обнаружил, что корни нашего деревца незаметно подгнили.

  Христиане-японцы совсем другие, нежели чем христиане-европейцы. Новую религию они понимают и исповедуют по-своему. Поэтому власти не преследуют крестьян самих по себе. Крестьяне просто становятся орудием для того, чтобы уничтожать тайно проникающих в страну миссионеров.

  Японские власти придумали крайне изощрённый способ избавляться от западного влияния. Они не убивают священников, а заставляют тех отрекаться от веры. Они давят на жалость, взывают к милосердию, и подвергают пыткам не самих миссионеров, а их паству. Этого не выдерживает даже Феррейра, 20 лет проповедующий в Японии:
  

  
  Я отрёкся не потому, что не выдержал пыток. Три дня… Три дня висел я вниз головой в яме, наполненной нечистотами, но не отрёкся. Я отрёкся… Ну как, вы готовы? Так знайте: я отрёкся, слушая стоны этих несчастных, которым Господь не помог ничем. Я молился до исступления, но Господь отвернулся от них.

  Японцы ставят христианских священников перед невозможным выбором: либо отрекись, либо из-за твоего упрямства будут мучиться крестьяне. И что же тогда есть истинное милосердие? И как далеко оно распространяется? И что важнее: христианское милосердие или следование догматам церкви?

  Здесь, пожалуй, нет правильного ответа, потому что сам вопрос, как его ставят японцы, чудовищен, невозможен.
  

  
  Как быть? В семинарии их учили отделять ложь от истины, зло от добра. Если Гаррпе откажется (отречься), трое узников канут, как камни, на дно залива. Если он отречётся, поверив посулам чиновника, то предаст то, чему посвятил свою жизнь. Как поступить?
  Родригес начинает сомневаться, а есть ли вообще Бог? Если есть, то почему он допускает, чтобы эти нищие крестьяне так страдали? Он потрясён, видя, что люди умирают мученической смертью, а в мире ничего не меняется: так же светит солнце и поют цикады… Многое из того, что Родригес понимает умозрительно, изучив в семинарии, приходится применять на практике. В частности, возлюбить грязных и сирых, и даже гнусных предателей. И он понимает, что не в силах сделать этого искренне. Он так и не смог простить Китидзиро.

  На своей шкуре Родригес ощущает, как легко быть добрым христианином в благоприятной обстановке и как трудно им оставаться, раз за разом подвергаясь тяжёлым испытаниям. Мне вообще во время чтения пришла в голову мысль, что эти миссионеры – ненормальные. Нет, они, конечно, мужественные люди, но ведь знают, насколько опасно в Японии – и всё равно туда стремятся. И ради чего?

  Стоит ли вообще навязывать свою точку зрения? Ведь христианству свойственно именно насаждать веру, искореняя прежнюю. Что вообще истинно, а что ложно? И так ли хорошо для одного народа то, что прижилось в другом? Один из героев романа, японец, говорит такие слова:
  

  
  Когда человеку навязывают то, что ему совершенно не нужно, у нас это называется горе-благодеяние. Христианская вера – такой же подарок. У нас есть собственная религия. И мы не нуждаемся в чужеземном учении. Я тоже изучал в семинарии догматы веры. И, по правде сказать, не нашёл в них ничего, что могло бы пригодиться японцам.

  А учитывая, какой своеобразный народ японцы… Никогда не задавалась вопросом, какую же религию они в большинстве своём исповедуют, а тут полезла в википедию. Пишут, что подавляющее большинство японцев исповедуют синтоизм (79,2%) и буддизм (66,8%). Уже интересно, учитывая, что в сумме получается куда больше 100% населения. Читаем ниже: «Для страны характерен религиозный синкретизм, когда верующие исповедуют сразу несколько религий. Это приводит к смешению различных религиозных практик. Так, взрослые и дети отмечают праздники синто, школьники молятся перед экзаменами, японцы могут устраивать свадебные церемонии в христианской церкви, а похороны – в буддистском храме».

  Красота. А христиан там всего 2% населения.
  

  
  Не гонения и казни уничтожили христианство. Оно умерло, потому что не может здесь выжить.

  Родригес не выдержал чужих мучений. Дело даже не дошло до физических пыток: его сломали морально. Впрочем, сломался ли он? Даже после отречения он в очередной раз отпустил грехи Китидзиро.
  
  Родригес исполнил то, что может свершить только священник. Несомненно, священнослужители сочли бы его святотатцем. Но, предав их, он не предавал Господа. Он любил Его теперь новой, иной любовью, и, чтобы возлюбить так, он должен был вынести то, через что он прошёл.
  «Я последний христианский священник в этой стране. Господь не молчал. За него говорила вся моя жизнь…»
  

  И кто же он в итоге: проигравший или победитель? Ведь после попрания образа он чувствует облегчение. Христос взял на себя и эту муку, и Родригес возлюбил его ещё сильнее. И это ли не милосердие: идти на такую жертву, хулить дело всей жизни, чтобы только не гибли люди: миссионеры и простые крестьяне?

  Очень живо представлены метания души Родригеса, все его сомнения и итог его жизни.
  

  
  Я боролся с собой. Я сражался с верой в своей душе…

  5

  158