Шум и ярость

Наконец-то дочитала... Тяжело у меня шла эта книга - вот вроде и понимаешь головой, что гениально, что задумка неизбитая, но пока продираешься через все эти мысли Бенджи, собираешь по кусочкам мозаику из мысленного потока Квентина, борешься с все возрастающим негативом к Джейсону и его маменьке - и хоп, книга неожиданно закончилась. Занавес, аплодисменты.
Прочитав первую главу, я полезла в Википедию за пояснениями и прочитала расшифровку всех глав. Стало понятнее и проще, но после прочтения последней главы мне кажется нужно заново читать три первые, чтобы окончательно во всем разобраться и уложить в голове. А я к этому пока морально неготова.

Впервые читал в годы учёбы в институте, но, наверное, такие книги нужно читать позже, с определенным опытом, пониманием некоторых вещей. Перечитывал, во всяком случае, с куда большим удовольствием, просто физическим! То, что пугало раньше - поток сознания, смешанное время и другие трудности, - сейчас только восхищали и совершенно не мешали чтению. Закончив чтение, перечитал первую часть, но не потому, что хотелось восстановить пропущенные картинки компсоновской мозаики, а потому, что снова хотелось погрузить в магический поток этой прозы.

Я начала читать Фолкнера по рекомендации Сергея Довлатова. Да-да, того самого – автора «Компромисса», «Иностранки» и многих других замечательных вещей. В своем сборнике «Чемодан» он упоминает о своей симпатии к этому писателю, а это очень хорошая рекомендация для меня.

Предварительно я почитала об этом романе в Интернете, и потому, когда начала читать, уже отдаленно знала его сюжет и структуру, и вовсе не была шокирована первыми страницами. Это помогло мне выдержать первую главу, составить свои первые впечатления и захотеть читать дальше. Не скажу, что это было легкое чтение. Наоборот, я заставляла себя, чтобы узнать, стоило ли вообще коверкать произведение и использовать такую форму, как «поток сознания»

И в том, что я поставила этому роману четверку, пожалуй, нет заслуги этого модернистского приема. Ведь мы и раньше читали книги, где повествователь постоянно менялся, и картина открывалась нам с разных сторон. Это мощный и эффектный прием. Но вот угол обзора с высоты несвязных и путаных мыслей мне не понравился. Как говорил один поэт: «как жаль, что часто память в нас живёт не о дорогах, тропах, полустанках, а о наклейках минеральных вод, о марках вин и о консервных банках», так и тут: вам не показалось, что автор излишне подробно перечисляет ненужные, в общем-то, вещи. Настолько ненужные и настолько дотошно, что иногда у меня голова начинала болеть, и я не могла продолжать чтение. Вы скажете – глупая! Мол, в этом-то и заключается "поток сознания": сымитировать настоящие мысли героя, на чем бы они ни зацикливались и чего бы ни касались. Это позволит автору глубже раскрыть внутренний мир героя, а читателю – погрузиться в книгу целиком. Но лично мне это наоборот только мешало.

Но все же я продралась через текст, через перечисления, через мысли четырех персонажей, и закрыв эту книгу, долго не принималась за чтение другой. Атмосфера заброшенной в далеком штате, приходящей в запустение фермы, продолжала окутывать меня. Мыслями я возвращалась не к тем страницам, где Бенджи уже взрослый, а Джейсон навязчиво преследует дочь Кэдди, будто сам неравнодушен к ней, а в дни, когда все они были еще детьми и будущее было так же неопределенно, как погода за их окном. Когда Квентин отговаривал Кэдди встречаться с мальчиками, предлагал ей обманом скрыть ее позор, как Бенджи еще чувствовал от нее запах деревьев… Есть что-то волшебное в этой книге! И хоть хронология нарушена, и мы с самого начала знаем о трагичном конце, читая все равно надеемся, что Кэдди, такая хорошая Кэдди, не наделает ошибок, что Квентин сможет ее отпустить, Джейсон перестанет мстить всем за свою юношескую обиду, а Бенджи еще обретет частичку счастья, когда вся семья и любимая сестра будут вместе.

И тут нужно немного порассуждать, поспорить с собой. Будь эта книга написана не так, как есть, а классическим способом, было бы у нее больше поклонников и больше бы она понравилась мне? Ведь может именно рваные мысли и фразы поселили в моей душе эти образы? Может именно благодаря скачкам воспоминаний создается эффект мельком увиденного, что хочется увидеть еще раз и вернуть. Но мысль уже перескочила, и детство героев не возвращается, и Кэдди уже никогда не будет валяться с Квентином в траве. От этого даже читателю становится по-настоящему грустно.

Будь «Шум и ярость» классическим романом, в нем можно было бы рассмотреть еще проблему умственно отсталого ребенка в семье, отношения черных и белых, фигуру их матери и другое. Но раз роман такой – написан образами и обрывками, я воспринимаю его только отдельными картинками, чувствами, которые правда, будто видела или пережила сама..

Не могу его кому-то рекомендовать, но советую просто попробовать. Спасибо Фолкнеру за эту странную историю

Рассказ, в достаточно оригинальном стиле, ведется об одной достаточно обеспеченной семье южан, американцев, и о постепенном вырождении этой семьи. Мать семейства напомнила мне мать Евы из "Хижины дяди Тома". Такая же вечно ноющая и жалующаяся на свое слабое здоровье, однако способная пережить многих своих родных. У них четверо детей. Сперва рассказ ведется от лица младшего из них, страдающего олигофренией, ребенка, а затем и взрослого. В силу ограниченности такого ума нам передаются отдельные обрывки разговоров и множество ощущений: цвета, запахи, звуки. Кроме того, в этом повествовании часто совершаются временные скачки, которые увеличивают творящийся сумбур.
Во второй части слово передается его старшему брату, внешне вполне благополучному студенту Гарвардского университета, однако имеющему истероидальные наклонности. Кое-что из событий романа проясняется, но не до конца.
Наконец, в третьей части слово переходит к еще одному брату. О, это прожженый делец, тип Иудушки Головлева, во всем ищущий только собственную выгоду, любимец матери, беззастенчиво ее обманывающий. Но благодаря его трезвому и ясному уму, незамутненному лирическими душевными переживаниями, все неясности в романи исчезают, все встает на свои места. Правда, от этого теплых чувств к герою не прибавляется. :)
В семье была еще и сестра, но ей слова не дают, описывают только со стороны. Мне она напомнила Фантину из "Отверженных". Надеюсь, только, что ее жизнь не будет столь тяжелой.
И заключительная четвертая часть описывается автором со стороны. И я осталась очень довольна финалом. :)

Неоднозначная книга, диаметрально противоположно воспринимающаяся в чтении всех ее четырех частей. Попробуем разобраться.
Часть 1 вызвала изначально недоумение и возмущение (сначала ругала переводчиков, потом издательство, после внесения ясности в вопрос от чьего лица идет повествование - себя. И это после огромной любви к "Книжному вору", тоже грешащему стилистическими погрешностями!). Итог - сложно понять, что к чему и кто кому кем приходится, но мы не привыкли отступать - читаем дальше...
Часть 2. Наконец-то строгий выверенный стиль, хотя отсутствие знаков препинания "напрягает", но уговариваю себя тем, что таким образом гений автора пытался передать лихорадочно-возбужденное состояние героя. Чуть прояснилось, но облачно... (сильно облачно)
Часть 3 и 4. РАЗОБРАЛАСЬ! Все хоть как-то встало на свои места. Но, к сожалению, не могу сказать, что испытала потрясение.

Так и не сумела определить для себя главного героя, ну или хотя бы самого симпатичного для себя. Они все вместе, они - это и есть звук (или шум, как в одном из переводов), но не каждый из них ярость (это скорее следствие нарастания звука (наслоения событий), переходящее в некую вспышку ). Не в восторге, хотя признаю гениальный стиль изложения и подачи событий. Поскольку последнее совершенно не мое - рекомендовать не буду