Шум и ярость

Читала отзывы, что есть люди, которые не поняли и им не понравилось и наоборот. Так вот у меня третий вариант.
Я долго настраивалась на это произведение. Знала на что иду, что сложно, что присутствует нелинейность времени, "поток сознания" и т.д. Даже послушала, кстати, классный подкаст о Фолкнере у Арзамаса из курса "Американская литература XX века".
И читая, я понимала сюжет. И не смотря на это все, мне не понравилось.
Сюжет довольно тривиальный. Семейная сага, трагедии и несчастья. Подача, конечно, необычная, но чересчур заумная, перекрывающая сюжет. Первый раз я встретила в книгах, что в конце есть еще дополнение, которое представляет собой пересказ жизни героев только на 10 стр. Видимо для тех, кто совсем отчаялся что-либо понять)

Поиск новых повествовательных форм не всегда есть хорошо, особенно в тех случаях, когда проза облекается в необычную форму только лишь ради этой самой формы. Другое дело, когда содержание произведения только выигрывает от того, в какую обложку его обернули. А "Звук и ярость" — именно этот случай.
Впечатление при прочтении — блуждание в потемках, когда, вроде бы, у тебя есть нити, по которым нужно следовать, но они запутаны настолько, что не покидает ощущение, что тебя водят за нос, что где-то тебя обманули. Но конец пути, когда начинаешь видеть проблески выхода, стоит этих блужданий, — к счастью, автор добавил приложение, где объясняет, что сотворили последние из Компсонов и откуда появилась гордыня столь непомерная, что оказалась непосильной ношей для членов семейства (эта самая гордыня, на мой взгляд, и стала причиной ее гибели). Книга даже близко не была бы столь хороша без авторского разъяснения-послесловия (что наталкивает меня на мысль о том, что лучше старого доброго последовательного повествования ничего нет).

Фолкнер создал двух сильнейших в своей правдивости и реальности персонажей, что я видела.
Один из них Квентин, тот, что юноша. Моя душа навсегда принадлежит ему. Его рассуждения — сердце романа; его внутренний мир, самый глубокий и противоречивый из всех членов семьи, слишком тяжел для того, чтобы его восприял без малого двадцатилетний мальчишка. Сложный характер, совершенно не воспринимаемая адекватным сознанием мотивация действий и порывов, потерянность, добровольное взваливание на себя грехов, совершенных близким человеком — и все же он мальчишка. Слишком силён его душевный конфликт для человека в твердом сознании.
Не менее гениален и персонаж Джейсон IV. При всей своей узости, его ум поражает своей гибкостью — сколько оправданий выстраивает он для пестования собственного эго, сколько лжи плетет, находясь в полной уверенности интеллектуального превосходства над теми, кто зависит от него и от кого зависит он сам. Гениален его персонаж и в том, насколько груб, жалок и мелочен в нем даже его внутренний садист.
Я могла бы причислить к гениальным персонажам и мать семейства — но у Фолкнера, похоже, это больная тема, повторяющаяся из произведения в произведение. Мать, любящая одного лишь ребенка, видящая в нем свое спасение и благословение, отвергающая остальных детей, потому что они — отродья семейства мужа (вообще это произведение окончательно добило во мне ненависть к типично родительскому "всем плохим он в тебя, а всем хорошим — в меня"). Кроме того, она поражает полным безразличием к самоубийству собственного ребенка, видя в нем лишь проявление мальчишеского эгоизма и подростковое желание досадить лично ей.
Отдельные дифирамбы хочется воспеть переводчику — и за перевод названия (все же я приверженец звуков, а не шумов), и за перевод самого текста. Я имею в виду не только сам по себе филигранный перевод изначально тяжело воспринимаемого повествования . Переводчица наполнила речь персонажей только им присущим выражениям, сделала ее узнаваемой, что помогло даже в потоке сознания вычленять героев по тому, как и что они говорят. Кроме того, что И. Гурова, как она сама указала в примечании, сохранила фолкнеровскую стилистику, и это чувствуется. Ключи к сценам помогали невероятно, несмотря на то, что приходилось бесконечно отвлекаться, пролистывая в конец книги. Безумно также понравилось то, что в отличие от других переводов, автор сохранила женское имя в "мужском" варианте, что добавило еще немного головоломки. Даже не представляю себе, как эта вакханалия выглядит в "безродном" английском оригинале. В общем, перевод приятно поразил.

Как и говорила переводчица, роман следует читать не один раз. Но вряд ли я стану читать что-либо, кроме второй части. Несмотря на то, что наибольшей событийной нагрузкой наполнены последние две, содержательно книга держится именно на части Квентина.

Осознание приходит через пару неделек после прочтения, как хороший коньяк поднимается из чрева к сознанию, перемешанному с рецепторами и выдает весь букет, приятно оседающий в сознании.
Куча повествований о прочтении, начальном недоумении, запутанности и желании идти спать. С этим согласен. Однако прямо после прочтения, лично у меня, возникло чувство негодования к автору. Ну написал какое-то, в общем ничем не примечательное произведение-описание жизни людей. Зря потратил время, ничего интригующего так и не нашел, а точней сказать, развязка, изюминка, не была мною замечена. Тьфу на эту книгу.

И вот, прошло некоторое время. Произведение не дает покоя, крутится в голове сюжет каждого героя, его характер, отношение к окружающему миру. Всплывают человеческие качества, и в большинстве своем низменные, отталкивающие. Представляется общая картина семьи: ненависть, жадность, жалость по отношению к себе. Лишь слабым огоньком тлеет доброе, теплое и человечное в герое несчастной Дилси, не без ворчания, но все же с терпением, отдающей всю свою, без остатка, жизнь этой семье.
Ну а Бенджи является всего лишь катализатором для определения человеческих качеств героев романа.

Чтение зарубежной литературы 20-ого века является для меня своеобразным вызовом воле и уму. Приходится прикладывать недюжинное усилие к осознанию постмодернистских текстов. Кафка и Камю даются мне с большим трудом. Сюжет не увлекает, а мысль бьется, пытаясь постичь послание автора. Их современник Фолкнер оказался исключением. Сюжет и композиция романа сразу увлекли, и с трактовкой идей не возникло трудностей.

«Шум и ярость» повествует историю деградации аристократической семьи из Южных Штатов США. Сюжет крутится вокруг нескольких дней, в которые произошли судьбоносные события для целой семьи. Трагедия и связанные с ней переживания рассказаны от лица трех братьев, а слова автора появляются только в заключительной части, в которой ключевой фигурой является нянька Дилси.

Очевидно, что моральный распад семьи начался еще в предыдущем поколении, потому что ни мать, ни отец семейства не вызывают симпатии. Мать за всю жизнь палец о палец не ударила. Все время она предается саможалению. А отец, очевидно, интеллектуал находит свой конец на дне бутылки виски. Какие могли быть дети? Очень разные, живущие в непростую переломную эпоху.

Самая сильная личность в семье, безусловно, Кэди. Все братья либо души в ней не чают, либо, как Джейсон, ненавидят, что является реакцией на неспособность заслужить ее любовь. И трагедия, навлекшая беду на всю семью, произошла из-за Кэди. Интересно, что сама она не является рассказчицей своей истории. Возможно, ей просто нечего было бы добавить к сказанному. Кэди добрая и чуткая, но зов плоти в ней неудержим. Во взрослой жизни она оторвана от дочери и невхожа в родительский дом, неизвестно, как и чем она зарабатывает на жизнь, но деньги у нее имеются.

Бенджи – вечное дитя, безобидный идиот, тоже Компсон, и поэтому трагедия нависает и над ним, отрывая от него любимую Кэди, которая нужна ему, как воздух. Через внутреннюю речь Бенджи, состоящую сплошь из обрывков событий, ассоциативно всплывающих воспоминаний, сиюминутных эмоций и желаний раскрываются образы Кэди и матери семейства. В этой части интересны 2 вещи: 1) язык отражает течение мысли умственно неполноценного человека; 2) текст строится на описании физических ощущений: «Кэди пахнет деревьями».

Квентин – самый ранимый из всех братьев. Он интеллектуал, учится в Гарварде, идеалы чести и благородства являются для него не абстрактными понятиями, но прямым руководством к жизни. И поэтому распутное поведение любимой сестры ранит его настолько сильно, что он сводит счеты с жизнью. Квентин пытается объяснить поступок Кэди любовью, но тщетно. С надеждой он спрашивает сестру: «Ты любишь его?» - а в ответ лишь молчание. Он пытался, но не смог принять выбор Кэди. Он умирает подростком, не сумев преодолеть юношеский максимализм и найти свое место.

Джейсон – самый неприятный персонаж. Ребенком он был плаксивой ябедой, злопамятным и коварным, став взрослым, не стал лучше. В нем нет ни капли человечности. Джейсон - это сплошная обида, ревность и ненависть. Он отчаянно барахтается в своей ограниченной жизни, чтобы выбиться в люди. Из-за жалости к себе и невозможности простить, теряет все. Мать говорит Джейсону: «Ты единственный среди братьев не Компсон, ты другой». Жалость к себе, которая поработила мать, владеет и Джейсоном. У Компсонов нет такой черты.

Дочка Кэди Квентина во многом повторяет судьбу матери, рано познав плотскую любовь, но она вырывается из удушающей атмосферы распавшейся семьи и сбегает в большой мир. Джейсон говорит про Квентину, что только заезжие комивояжеры пользуются доступностью девушки, поскольку местные ловеласы брезгуют, зная ее дурную репутацию. Но имеются основания сомневаться в этих словах, потому что Джейсоном движит ненависть. Остается надежда, что жизнь Квентины все же сложится благополучно.

Дилси - наиболее симпатичный персонаж. Это женщина-святая, каждый день которой проходит в трудах и заботах. Все, что ниспошлет Господь, она воспринимает безропотно и работает над тем, что есть, не мечтая о будущем и не сетуя на настоящее. Она тянет всю семью, без нее Компсоны беспомощны, как младенцы, но ее никто не ценит. Не стоит село без праведника. Дилси – как раз тот праведник, на котором держится общество.

В чем же сущность трагедии, постигшей семью Компсонов? Общество, в котором попирается одна моральная заповедь за другой, обречено на бесплодность и вымирание. Никто из братьев не оставляет потомства, род Компсонов обрывается. В новом мире, когда нет денег, чтобы купить себе внешний лоск высшего общества, когда больше не действует правило: белый – господин, черный – слуга; белые пали очень низко, обнажив свою прогнившую сущность. Разительный контраст с ними представляет негритянское общество. Черные носят поношенную белыми одежду, потому что у них нет денег на новую, но их одежда неизменно чиста. Они могут быть неумны, но вежливы и добывают свой хлеб трудом. А еще Бог для них не превратился в культурный миф, а является живым и действующим. Без таких людей как Дилси в обществе не было бы морали, а без морали не было бы жизни. За духовно чистыми людьми будущее.

Непонимание и недоумение вызвали у меня первые несколько страниц. Тогда или сейчас, дети или взрослые – всё смешалось в голове Бенджи... или Мори?.. Слова, непонятные и невпопад, смутные обрывки мыслей и воспоминаний выстроили глухую стену, не позволяющую заглянуть внутрь. Смысл, появляющийся на два-три предложения, и вновь пропадающий, только добавлял вопросов. Эту часть было сложно читать, пока я, наконец, не позволила тексту плавно литься, словно собственным мыслям. Понимания прибавилось, смысла – нет.
Вторую часть я начинала читать с облегчением. Однако размышления и воспоминания, тесно переплетённые с реальностью, только добавили интриги и загадок в не оформившуюся толком историю. Кое-что прояснилось, но это вызвало лишь ещё больший поток вопросов, оставшихся неотвеченными.
Реальность, поведанная самым адекватным из рассказчиков, ещё больше прояснила историю и поубавила вопросов. Но адекватность эта, вероятно, существовала лишь с точки зрения Джейсона. И всё же эту часть было значительно легче читать, чем предыдущие.
Четвёртая часть была самой объективной из всех, но она почти ничего не раскрывала, лишь заканчивала повествование. Многие вопросы так и остались без ответа.
Вообще, я надеялась и ожидала, что последняя част будет от лица Кэдди – и вот тогда-то всё и раскроется более-менее ясно. Но, хотя вся книга была косвенно именно о ней, сама она там так и не появилась. Это разочаровало. Ведь Бенджи высматривал на проданном лугу именно Кэдди, и это её туфельку он сжимал в руках, успокаиваясь.

Ведь Квентин бросился в реку с двумя шестифунтовыми утюгами под мышками из-за письма с приглашением на свадьбу Кэдди.

Ведь Джейсон лишился обещанного места в банке по вине Кэдди.

После прочтения осталась куча неотвеченных вопросов и так и не прошедшее недоумение – что же, чёрт побери, происходило в этой семье всё это время?.. Ясным осталось одно – чтобы лучше понять эту книгу, нужно её перечитать. И всё же, глава за главой, постепенно, из обрывочных впечатлений Бенджи, из воспоминаний одержимого навязчивой идеей Квентина, из цинично-мстительных рассуждений Джейсона вырисовывается связная история. История о крушении отдельного мира отдельной семьи.
Печальная история о непонимании, о нелюбви, об утраченных возможностях, полная обид и горечи.

Данный роман произвел на меня глубокое впечатление, но не своей сутью, как таковой, а манерой написания - художественным приемом "поток сознания". Четыре главы - четыре подхода к повествованию трагических событий одной семьи. Поначалу текст и манера написания отпугивают, кажется, что это какой-то сумбур. А это происходит, потому что в первой главе автор ведет повествование от лица олигофрена и используется соответствующий стиль, а также события изложены нелинейно - происходят постоянные временные скачки и отслеживать переходы порой тяжело. Но в этом-то и весь смак - понять и разгадать головоломку автора.
В конце прочтения возникает желание вернуться к ее началу и уже еще раз, понимая и разделяя временные скачки, углубиться в книгу. Эта книга заслуживает внимания, однозначно. Рекомендую.

При желании, советую посмотреть фильм молодого режиссера Джеймса Франко "Шум и ярость (https://www.kinopoisk.ru/film/776451/). Как мне показалось, он глубоко проникся данным произведением и с уважением подошел к автору романа, к его задумке.

Сколько бы я не пыталась что-то написать, как-то собрать мысли в один цельный текст, ничего не выходит. Это, безусловно, о чем-то говорит. Хочется много написать; личное отношение к каждому герою, выделить трогательные моменты, описать, почему они меня тронули, черты характера которые либо дико отталкивают, либо наоборот притягивают, в конце концов, события, и чего я ждала от книги. На деле же, получится гора мыслей, или хуже того краткий пересказ. Я расскажу это другу за чашечкой чая, и мы обсудим книгу, плавно переходя к теме, как печальна жись, как это обычно бывает. :)
Название книги и есть те эмоции, которые у меня сейчас. Действия вразброс проносятся у меня в голове, с шумом, будто поезда в метро, иногда вызывая у меня ярость.
Я не соглашусь с тем, что Фолкнер сказал о книге: «не вышло», «не получилось». Очень вышло и очень получилось. Книга должна быть именно такой, с таким, на первый взгляд, несуразным и бредовым слогом. Такой стиль написания похож на сценарий для кинофильма, тем самым рождая в голове этот самый фильм. И все становится живым, люди и их диалоги, улица и ее запах, чувства и их ощущения.
Книга некий проблемный ребенок, требует к себе дико много внимания, чуть отвлекся, и он уже тут как тут, сует свои пальчики в розетку. Советую людям, которые не поняли ее, перечитать через время, заведомо настроив себя на нужную волну, не ждать от нее чего-то, просто дышать ею, плыть по течению книги.
У меня довольно много причин считать "Шум и ярость" сильной и хорошей книгой. Мне будет интересно прочесть ее, скажем, через год или два.

Я буду краткой, потому что, как говорилось в послесловии к роману:

, я отношусь к последней категории читателей и больше к творчеству данного автора обращаться не буду, пусть даже он является уникальным классиком в современной литературе.
Мне нравится, когда в произведении есть некая целостность, мне нравится стройность изложения сюжета, мне нравится, когда прошлое, настоящее и будущее хоть как-то разграничены, пусть они и неразрывно связаны друг с другом. После прочтения романа я полезла в интернет читать его "перевод", то есть краткое изложение событий, в нем произошедших. Потому что я слишком многое неправильно поняла, паззл у меня вроде сложился, но картинка получилась не такая, какая должна была.
Так что я, снимая шляпу перед гением автора, прощаюсь с ним, ибо страшно мне вновь блуждать по дебрям Йокнапатоф.