Одноэтажная Америка

— О нет, сэры, не говорите так! О но, но! Мне больно, когда вы так говорите. О но, но! Вы не знаете, вы не можете знать, что такое Америка! (почти цитата)
Могу себе представить, сколько всего висело над нашими сатириками, командированными в Америку. Тридцатые годы, советское государство растёт и развивается, советские граждане должны быть уверены, что нет места в мире лучше, чем их родина. Там, за океаном, - капитализм с нечеловеческим лицом, здесь – социализм, натянуто улыбающийся. Так что давайте, товарищи сатирики, обличайте и указуйте. И как бы ни понравилось Ильфу и Петрову в Америке, писать надо так, чтоб советский читатель оставался твёрд в своих пристрастиях и убеждениях.
С другой стороны, идёт политика сближения США и СССР, так что и переусердствовать нельзя. А ещё есть внутренне чутьё, которое говорит совсем другое. А ещё и умение сатирика видеть смешное в грустном и грустное в смешном, и так хочется от души высказаться….
Браво, Илья Арнольдович и Евгений Петрович! Славная вышла книга! Фактически точная, лёгкая в прочтении, увлекательная и познавательная, немного ироничная. Это и путевые заметки, это и портретная галерея, это и бытовые зарисовки. Особый талант – вглядываться и видеть. И особое признание за то, что при всём вероятном идеологическом давлении авторы остались честны сами с собой и с читателем.
Иногда мне казалось, что эту книгу кто-то прочитал в наши 90-е, и усиленно стремился внедрить в жизнь прочитанное. Потому что всё, что Ильф и Петров увидели в Америке 30-х, прочно оседало у нас: рэкет, заказные убийства, жёлтая пресса, финансовые обманы, жвачка, хотдоги, пустое телевидение, коммерческий Голливуд, реклама, внешняя мишура… и много ещё чего. Всё, кроме сервиса, хороших дорог и уровня быта. Видимо, эти страницы в книге либо отсутствовали, либо их пропустили.
Во многом лёгкость книги создаётся ещё и за счёт образа мистера Адамса, проводника писателей по Америке, притягивающего все нелепости и несуразности. И как только начинаешь немного уставать (повествование-то длинное), мистер Адамс тут как тут со своими приключениями, эмоциями и потерянными шляпами. Взбодришься, и снова вперёд – мимо величественных секвой, необозримых каньонов, одноэтажных городков, навстречу интересным людям и незабываемым ощущениям.

Я в очередной раз чуть было не стала жертвой собственных предубеждений. “Одноэтажная Америка” вызывала у меня чувства противоречивые: от остро негативных настроений (мне казалось, что это ярая просоветская пропаганда) до мысли о том, что книги про Остапа Бендера я люблю, и вполне вероятно, что и эта не так плоха. Но несмотря на все эти размышления никакого желания читать эту книгу у меня не было. Пока в один прекрасный день я не наткнулась на кусочек из какой-то статьи Познера про жизнь в США, мне понравилось, я вспомила, что Познер с Ургантом даже снимали передачу про Америку, и выяснила с удивлением, что поехали-то они не просто так, а повторить путешествие Ильфа и Петрова.

Итак, представьте: СССР, 1935 год, у власти находится Великий Вождь нации Иосиф Сталин, идет вторая пятилетка, поднимает голову стахановское движение, в Москве открывается первая станция метро, в этом же году хорошо известные в Советском Союзе писатели-сатирики Илья Ильф и Евгений Петров как корреспонденты газеты “Правда” (главного печатного органа партии) отправляются в США. Случай сам по себе беспрецендентный и удивительный. Меня не оставляет вопрос, какое все-таки задание было дано писателям? Вряд ли уж конечно выставить американский капитализм в самом худшем свете, потому что худо-бедно, но в 1933 году мы все-таки наладили с США дипломатические отношения. Но что-то такое в этой поездке было, газета “Правда” рассчитывала на что-то изрядно пропартийное и антизападное, едкое и уничижительное. Что получилось в результате? В результате получился честный, ироничный, деликатный и уважительный рассказ двух неглупых людей о большом, странном, чуждом нам, но все-таки в чем-то родственном государстве.

Удивительно и невероятно, Ильф и Петров, практически не говорящие по-английски, приезжают в Нью-Йорк с мыслью совершить путешествие с севера на юг США и вернуться обратно (все это за два месяца), находят себе спутников - прекресную семейную пару Тронов (в книге - мистер и миссис Адамсы), покупают машину и посещают 25 штатов!

Они видят разнообразные города, встречаются с различными людьми, в том числе и знаменитостями. Им удается познакомиться с Хэмингуэем, Дос Пассосом, Генри Фордом и даже побывать на приеме у президента США Франклина Рузвельта. Но что подмечают наши замечательные писатели: небоскребы и кипучая жизнь в США только в больших городах, а маленькие городки - это типичная застройка, одноэтажные дома, Мэйн-стрит, кафе, Резиденшел парт, заправка, почта. США - богатая страна со стремительно развивающимися технологиями, прогресс идет семимильными шагами, но из-за механизации труда миллионы людей остаются без работы. Америка щедра на еду, технические новинки, самые разнообразные развлечения для любого социального класса, но все это слегка унифицированно, конвеерно. Естественно, авторы подмечают и плюсы. Например, остаются в совершенном восторге от американского сервиса, качества дорог и гостиниц, автомобилей и технического оснащения, говорят о доброжелательности, открытости, трудолюбии и собранности американского народа и еще много о чем.

Сейчас, читая о тех вещах, которые в свое время так удивляли Ильфа и Петрова, я понимаю, как много с тех времен мы заимствовали у Америки. За 77 лет все изменилось так, что писателям и представить было бы сложно. Мало того, мы стали активными потребителями всего американского: фастфудов и кока-колы, голливудских фильмов и продукции Apple, музыки, сигарет, одежды, книг. Америка стала привычной частью нашей жизни, и именно поэтому ее быт так узнаваем в этой книге, поэтому повествование вызывает улыбку. Добрую, вовсе не ухмылку, улыбку. А Америка-то все та же, что и была в 1935 году - незыблемая, неистребимо и чуть-чуть раздражающе оптимистичная, белозубая и приветливая, добродушная и нелюбопытная страна контрастов, в которой нищие соседствуют с миллиардерами, бездуховность с одухотворенностью, грязь с роскошью, безжалостные дельцы с домашними распродажами, небоскребы больших городов с одноэтажными постройками сердца США.

Здоровское чтение, прекрасное и неожиданное открытие.

В 1935-1936 годах Илья Ильф и Евгений Петров оказались в числе тех счастливчиков, которым удалось выехать за границу и побывать в США. И видели они не только крупные города. Писатели на машине проехали от Атлантического до Тихого океана и обратно, посетив множество мелких городков и поселений. За все хорошее, как известно, следует платить. Авторы и платили, выполняя социальный заказ, написали книгу. Ведь миллионы советских граждан могли узнать о жизни в других странах только по таким путевым заметкам. Советские граждане не должны были усомниться, что проживают они в лучшей стране, из существующих на нашей планете.
О чем бы не рассказывали писатели, они постоянно сравнивали жизнь в Союзе и Штатах. И сравнение, естественно, было в пользу СССР. Но так ли это? Вот одна из американских старушек упоминает про свою пенсию в 17 долларов. Неискушенному читателю эта сумма может показаться ничтожной. Но не стоит забывать, что всеобщее пенсионное обеспечение в Союзе было введено в 1956 году. Или, к примеру, авторы возмущенно описывают бедственное положение цветного населения в Америке. При этом, на момент написания книги, более трети населения Союза не имели право на паспорт и не получали достойно оплаты за рабский труд на "своей" земле.
Но писатели все же отмечают высокий уровень технического развития в США и качество жизни, даже в очень маленьких городках.

Прошло более восьмидесяти лет с этой памятной поездки, много изменилось с тех пор в обеих странах, но кое-что осталось неизменным.

Книга-путешествие по далекой стране Америке. Раньше, когда я слышала, что мы очень много в последние годы скопировали с американского образа жизни, я думала, что это преувеличение. Но таки и правда очень многое теперь у нас так же как было в Америке 30-х. Не обошлось в книге и без сообщений о том как у нас все прекрасно в отличие от. Мне очень интересно было ли в этих восхвалениях хоть сколько- то искренности.
Для меня книга оказалась очень неровной. То читалась с большим интересом, то хотелось пролистывать прямо страницами. Жанр тоже, честно говоря, не мой. Поэтому оставляю книгу без оценки. Но о прочтении нисколько не жалею.

Восторг, вот то слово, которое мне хотелось повторять снова и снова первые несколько глав этой книги. Восторг - это то чувство, которое испытываешь, читая по-настоящему качественную литературу. Ах, какой слог у И.И. и Е.П.! Одно описание электричества чего стоит:
«Здесь электричество низведено (или поднято, если хотите) до уровня дрессированного животного в цирке. Здесь его заставили кривляться, прыгать через препятствия, подмигивать, отплясывать. Спокойное эдисоновское электричество превратили в дуровского морского льва. Оно ловит носом мячи, жонглирует, умирает, оживает, делает все, что ему прикажут. Электрический парад никогда не прекращается.»
При таком стиле изложения неважно даже, что излагают, хотя, если честно, тема (Америки разумеется, а не электричества) мне тоже весьма симпатична. И если в дальнейшем мои восторги чуть поутихли, дело не в том, что дальше стало хуже, нет. Просто к хорошему слишком скоро привыкаешь, а товарищи Ильф и Петров избаловали меня своим мастерством. Так что раньше, чем дошла до середины книги, я стала воспринимать происходящее, как нечто само собой разумеющееся.

Итак

Американская демократия и американское пуританство, Великий Американский Сервис, люди, города, дороги, газолиновые станции, маленькие провинциальные городки. Нью-Йорк, индейские резервации, южные штаты, американская природа - величественная и прекрасная, американская реклама, бизнес по-американски. Всё это есть в книге людей, проехавших эту страну насквозь, на автомобиле марки Генри Форда, в сопровождении забавной и милой семейной пары, служащей им гидами и переводчиками одновременно.

И конечно же американский кинематограф! Надо сказать, что Ильф и Петров довольно нелестно отозвались о знаменитой Фабрике Грёз, назвав большую часть «выстреливающих» там фильмов скучными, поверхностными и пустыми. Познер в своей «Одноэтажной Америке» говорил, что они сильно преувеличили или просто чего-то не поняли. Ведь именно голливудское кино помогло стране выстоять в годы великой депрессии, оно дарило людям надежду. Что ж, возможно так и есть, хотя в данном случае я склонна согласиться скорей с авторами книги. За редким исключением, не люблю американские фильмы тех времён, хотя ничего не имею против современного Голливуда.
А вот эта фраза кажется мне в полной мере соответствующей уже не американскому кинематографу, но телевидению наших дней:
«Все эти (картины) передачи ниже уровня человеческого достоинства. Нам кажется, что это унизительное занятие для человека – смотреть такие (картины) передачи. Они рассчитаны на птичьи мозги, на тяжелодумность крупного рогатого человечества, на верблюжью неприхотливость.
Культурный (американец) человек не признает за (отечественной кинематографией) современным телевидением права называться искусством. Больше того: он скажет вам, что это моральная эпидемия, не менее вредная и опасная, чем скарлатина или чума. Все превосходные достижения (американской) нашей культуры – школы, университеты, литература, театр – все это пришиблено, оглушено (кинематографией) телевидением. Можно быть милым и умным мальчиком, прекрасно учиться в школе, отлично пройти курс университетских наук – и после нескольких лет исправного (посещения кинематографа) просмотра телевизора превратиться в идиота.»

Конечно, не обошлось и без советской идеологии. Но для тех времён её совсем не много, честное слово. Это никакая не пропаганда, а скромные напоминания о том, что авторы всё же из страны Советов – лучшей и прекраснейшей страны в мире. Поэтому у них без сомнения есть право с осуждением говорить о лживости таких американских идеалов, как свобода и демократия. В остальном же просто рассказ двух путешественников об увиденном в новой стране. И пусть порой слишком уж субъективно (а какими ещё могут быть личные впечатления?), зато искренне. А главное талантливо.

Итог: Америка это страна, которую «интересно наблюдать, но жить в ней не хочется».

(В. Набоков)

Хотите открою вам маленькую тайну? Эта удивительная в своём лирическом простодушии книга двух советских писателей-юмористов, это первое советское Роуд-муви, на самом деле является одной из самых мистических книг 20 века.
Думаете, эта книга об Америке? Нет. Она об Аде, ангелах и дьяволе.
И кто же проспонсировал такую странную книгу в то безбожное время? Советская газета - Правда!
У Георгия Иванова есть грустный стих:

Скользит машина возле сада,
И мы въезжаем на курорт:
Так вот она, граница ада, -
На перекрестке встречный чорт.

С давно забытым благородством
Он пожимает руку мне,
Гордясь усами и уродством,
И вообще семейным сходством
С тем, что царит в моей стране.

Я не знаю, умышленно ли это получилось у Ильфа и Петрова, или же это нечто бессознательное, рождённая из тёмных недр души и искусства, но данная книга - милейшее переосмысление "Божественной комедии" Данте в условиях 20 века.
Да, в книге будет и Беатриче с Горацием, будет и езда по кольцевым кругам и магистралям ада на Форде мышиного цвета ( инфернальная символика вестницы в аду).
Помните у Гомера в Одиссее? - " пленные тени умерших метались по стенам пещеры подобно крыльям летучих мышей".
В книге будет и мрачная адова пещера, и чёрт, - дьявол, в образе президента Америки.
Как и в поэме Данте, он описан словно бы вмёрзшим в ледяное, звёздное озеро.
Только представьте этот великий образ: сверкающие в ночи сталагмиты небоскрёбов упираются в небеса.
По ним стекает алый блеск зари, словно бы они пронзили небо.
В круглом кабинете, под картинами на стене - кораблики с парусами, словно ангелы, вмёрзли в лёд сверкающей синевы, - возле звёзд на полосатом флаге, тихо и обморочно покачивающихся от сквознячка за окном, сидит он, дьявол, то есть, президент, в кадильном полумраке змеящихся извивов сигаретного дыма: сам себе кадит!

Но перед встречей с ним, даже умершие, блуждающие души, должны умереть до конца, представ перед "ним" во всей наготе своей последней смерти, и Ильф и Петров описывают это по булгаковски гениально: перед комнатой президента, чёрта, стоит огромный тёмный стол, почти жертвенный и жуткий, из какого-то древнего дерева, и посетители бросают на него свою одежду ( печальное эхо - надежду...)
Стол переполняется, и верхняя одежда, плащи, словно чёрные тени, - бросаются, отбрасываются на пол: медленно открывается дверь, словно бы срывая своим слепящим светом последние, дрожащие тени с людей...

Вы спросите: разве могли юмористы коснуться такой странной для себя, серьёзной темы?
Ещё бы!
Вы когда-нибудь писали? Так вот, момент вдохновения иногда похож на приём через приёмник сигнала с далёкой звезды, или с вон того огонька в ночи, далёкого окна, звёздно мерцающего в ночи, не важно.
Вот сидишь ты за столом, тебе ласково улыбается зелёный огонёк сигнала приёмника.
Этот сигнал может быть из Америки, зажжённого окна вдалеке, а может... из ада или далёкой звезды, что почти одно и тоже.
У писателей в душе улыбается такой же зелёный огонёк.
Ты разговаривал с ним годами, он скрашивал твоё одиночество в детстве, во тьме отчаяния вёл тебя к свету... Он уже тебе как родной.
Но вот, однажды, он гаснет, и ты остаёшься один: говоришь в себя, чувствуешь в себя, но в ответ - лишь стыдливо и глупо улыбающееся эхо ( а улыбающееся, смеющееся эхо, надо вам сказать, препротивная, жуткая вещь, похожая на помесь Гуимплена и Чеширского кота: это безмолвие вдохновения, быть может, известное и вам: это как повернуться однажды среди счастливого дня и улыбок друзей, и обнаружить за собой осыпающуюся звёздами бездну ночи...
Это чеширское чудовище приближается к вам в темноте, словно гиена, смеётся самыми сокровенными чувствами, памятью, разрывая их улыбку до крови: смеётся сама тишина, темнота, а потом, мигом позже, не выдержав этого бреда, ало улыбается, разрывая себя - сердце в ночи.

Так вот, в какой-то миг, этот зелёный огонёк нечаянно вновь загорается, светит, говорит, но как-то странно: а точно ли это тот самый огонёк?
Может, это далёкая звезда, и на ней завёлся некий дух-пересмешник, чья тень голоса мелькает в словах этого огонька?
Весь скрытый трагизм данной книги заключается в том, что именно в путешествии по Америке Илья Ильф заболеет туберкулёзом и умрёт вскоре по приезде на Родину.
Когда хоронили Ильфа, Петров, безумно бледный и печальный, смотрел на засыпаемый землёю гроб, и кто-то из знакомых обратился к нему: Женя, что ты такой убитый, не тебя ведь хоронят...
Евгений Петров, грустно повернувшись, сказал: ошибаешься... это меня хоронят.

И правда, это были литературные сиамские близнецы, один из которых умер, а второй - чувствовал его смерть и всю ауру протяжения всего, что с ней связано, включая места, где Ильф был "ранен" этой болезнью.
Так в прустовской эстетике спиритуализма воспоминаний, времена и пространства ласково отбрасывают тени друг на друга, тепло смешиваются, и некая сверкающая точка в прошлом, в воспоминании намокает аурой будущего, и ты вкушаешь в одном мгновении - целые времена, сладко оттаявшие.
Кто знает об этом, для того "юморные" описания наших промокших героев, мечущихся в 11 часов вечера 31 декабря под дождём в каком-то захолустном американском городке в поисках ресторанчика, окрасятся в трагичные тона.
А на заднем плане фотографически вспыхнувшего пейзажа повествования, по-набоковски проявятся дивно-зловещие образы девушки и парня, грустными ангелами раскачивающихся на качелях во тьме.

Но это всё будет потом, а пока, давайте вернёмся к началу, к отплытию писателей на корабле в мировою страну эмигрантов всех стран - Америку.
У Георгия Иванова есть стих, где он описывает эмиграцию, как образ загробного мира, где "потерянные души припоминают мир среди холодной тьмы".
Таким загробным царством станет образ Америки: не то рай, не то - ад. Непонятно пока...
Как сказал бы Андрей Платонов: "умереть не страшно, по крайней мере, ещё никто не возвращался пожаловаться.."
Ильф и Петров - вернулись, правда, втроём: тень Аида следовала за плечами Ильфа.
Образы переправы через реку смерти мелькнёт в книге не раз, но скрытый образ сошедшего с ума старика в чёрном плаще, дирижирующего паромами, т.е. образ сошедшего с ума Харона, по своей художественной силе равен многим мрачным образам экзистенциальным героев Платонова, Сартра и Беккета: куда он души переправит? На тот свет, или опять на этот? А души то будут думать, что они в раю, или в аду, а они всего лишь.. вернулись обратно жить, в Россию.

Завязка этого "романа" очаровательна в своей простоте: писатели встречают в Америке своего знакомого, говорящего по-русски, покупают автомобиль для путешествия, и ищут "ангела без крыльев" ( поклонники Гумилёва заметят здесь аллюзию на Беатриче), - водителя, который бы знал русский, знал Америку, был добродушным, весёлым...
Их друг Адамс - подходит на все 100, вот только одна беда - он не умеет водить.
Но, чудо! у него есть жена, Бекки, тоже знающая русский, любящая Россию, и... умеющая водить.
Вот только другая беда: у них есть "беби", маленькая Саша, которую они не могут бросить.
Но, снова чудо! Наши любознательные супруги, томящиеся в семейном быту по путешествиям и роскоши нечаянно и ласково вспыхнувших пейзажей, доверяют ребёнка на время поездки своей знакомой.

К слову сказать, это реальные люди: Соломон Трон и Флоренс Трон, просто писатели дали им литературные имена: Адамс и Бекки ( после успеха книги в Америке, они с улыбкой согласились называться этими именами).
Вы думаете, эти имена выбраны случайно? Нет-с.
Спираль имени Адамса, сверкнув на первом витке именем первого человека на земле, а на втором витке, сверкнув Адом, сближается со своей "Евой" - Бекки: полное имя - Ребекка ( очаровательная, берущая в плен. Это образ Беатриче в аду: не случайно имя Бекки начинается на первые две буквы имени Дантовой музы).
Ребекка в Ветхом Завете - мать двух близнецов: Исава и Иакова ( того самого, что боролся с богом в ночи: с богом "борются" И Петров с Ильфом в книге, как и атеисты Бекки и Адамс, точнее, мы видим, что бог словно бы эмигрировал из России до времени ( к слову, Солженицын, на которого пала тень судьбы Достоевского, упустил гениальный сюжет: Христос приходит в Советскую Россию, но его ссылают в Гулаг, и там происходит его разговор с "Великим Инквизитором", отцом народов), а в Америке правит тот, кто выдаёт себя за бога, и ему поклоняются.

Что любопытно, Набоков, в своём "Бледном огне", назвал Ильфа и Петрова - "гениальными близнецами".
Набоков вообще восхищался творчеством Ильфа и Петрова, тепло упоминал "12 стульев" в рассказе "Тяжёлый дым", но, что удивительно, ни разу не упомянул "Одноэтажную Америку", а ведь писатели не только ступили на набоковскую, американскую почву, но и коснулись там чисто набоковской поэтики, включая дивные страницы о метемпсихозе мимикрии пейзажей и культур: вот, синий мотылёк культуры с лунными глазками на крыльях, взлетел в небеса, и мы зачарованы: мы думали, что искусство рождается лишь гением человека, но нет, оно нежно растворено в гении природы, и красота тихо дремлет на её груди веками, принимая очертания плеска листвы и крыльев птиц, спелой грозди зарниц на грозовой веточке в бурю... красота таится от нас, варваров, и взлетает, обнаруживает себя, когда ей грозит опасность и смерть. Достоевский, соната Бетховена, Кёльнский собор, Набоков, незримо дремали в природе веками, сливались с ней в сумраке красоты, и их могли читать в оригинале первозданного счастья, влюблённые и дети прошлых веков, далёких веков... ( вообще не уверен, если честно, что Ильф и Петров писали именно об этом: взглянул на эти страницы глазами и сердцем Набокова).

Более того, осмелюсь предположить, что встреча Набокова с "гениальными близнецами" состоялась именно в этой книге.
Очертим первую дивную перекличку с романом "Приглашение на казнь", написанным почти в тоже время, когда состоялась поездка писателей в Америку: читали ли они "Приглашение"? Сравните сами.

У Набокова:

А теперь у Ильфа и Петрова:

Удивительное сходство метафизического обнажения, вплоть до совпадения с "париком".
Если эстетически прислушаться, прищурив слух, то можно расслышать через полвека громкий смех Набокова в своей уютной спаленке в доме в Итаке, читающего в кресле этот эпизод из "Одноэтажной Америки", и вошедшую в комнату на этот вечерний смех в темноте, удивлённую и милую Веру, в душевом халатике, поправляющей руками влажные волосы.
Набоков не мог не заметить, что очаровательная семейная пара Адамс и Бекки ( в приведённом отрывке Ильфа и Петрова речь шла не о них), удивительно похожа на него и Веру.
Рассеянность, наивность многоязыкого Адамса, не умеющего водить машину, вечно и ласково пререкающегося с женой, всё держащей под контролем, включая семью, быт и руль, напоминают Набокова; Бекки - напоминает Веру ( забавно: Набоков не любил Бальзака, но нежно полюбил Веру, по соционике являющуюся Бальзаком).
Скажу больше: образ Адамса предвосхитил совершенно очаровательный, быть может, лучший образ Набокова: Тимофея Пнина, включая даже его внешность: лысоватый, располневший добряк, с обречённой нежностью в груди, "чья жизнь была постоянной войной с неодушевлёнными предметами, которые разваливались или нападали на него, или оказывались служить, или назло ему терялись, как только попадали в сферу его бытия"

Как думаете, кому принадлежит эта цитата, Набокову, или же Ильфу и Петрову?
Не буду писать о схожей, но смутной перекличке этого Роуд-муви с нечто подобным в "Лолите" ( на ум приходит такая картинка: Набоков читает с Верой "Одноэтажную Америку"; вдруг, тишина комнаты окрашивается его едким, алым смехом; он говорит жене: знаешь, мне на миг показалось, что форд наших путешественников незаметно преследует чёрная машина с чекистами... Этот фантазийный эпизод Набоков потом мог использовать в машине Куильти, двойника Гумберта, преследующего Лолиту и Гумберта), лучше скажу о ещё одной дивной перекличке, быть может, взятой Набоковым именно из этой книги "гениальных близнецов".
В одном эпизоде, рассеянный Адамс, разговорившись с кем-то на выходе из магазинчика, не заметил, как вошёл в сизо блеснувшее окно, словно в открытую дверь, разбив его.
Похожая ситуация обыгрывается Набоковым в "Бледном огне", только на более возвышенном уровне поэтики: птица врезается в засиневшее утреннее окно, спутав его, с небом, разбившись.

Но вернёмся к теме Ада. Как и в Пнине, вещи, вовлечённые в сферу бытия Адамса - таинственно пропадают.
Совершенно дивная тональность иррациональной ухмылки пространства и времени в книге: часы, шляпа, плед, ключи ( вспоминаем метафизическое обнажение Цинцинната), теряются в пути, в мотелях: в своих письмах, супруги просят, чтобы вещи прислали по месту их следования: так эти вещи, словно в рваном времени и пространстве сумеречной зоны, путешествуют вместе с ними, отдельно, не поспевая за ними: т.е. телесный образ людей, медленный посверк перекати-поля часов, похожих на луну, отстают от скитаний душ, которым на пути встречаются инфернальные образы Ада: электрический стул в тюрьме Синг-Синг ( любопытный Адамс не утерпел, и присел на него, пожелал, чтобы его "пристегнули", дабы "почувствовать".
До вечера он ехал сумрачный и молчаливый.
Интересно, а многие из нас "присели" бы на этот стул?
Я бы тоже не утерпел, каюсь... но тут больше присутствовал бы сострадательный момент какой-то экзистенциальной эмпатии.
Однажды, будучи подростком, я видел как человек выбросился с балкона 6 этажа в соседнем доме.
На следующий вечер я забрался туда, ( балконы были общие в этом доме, проходные), и, перелезши через парапет, простоял так пару секунд, дабы "почувствовать". Слез я потому, что под балконом проходила старушка из этого дома: если бы она подняла голову, то мог случиться приступ: второй день подряд на этом балконе...
Смурным и молчаливо-задумчивым я был пару дней.

Так вот, на пути скитаний душ наших героев, встречаются негры, похожие на живые, страдающие тени, манекены с красными ушами за витринами магазинов ( какая-то набоковская эстетика стыда самой смерти: описание Ильфом и Петровым той рекламной лжи, в одежду "жизни" которой наряжаются несчастные люди, думая, что они живы и счастливы.
Души восходят на сверкающие вершины строящегося моста "Золотые ворота" ( совершенно метафизическое описание Лестницы Иакова, поданное в гротескных тонах); спускаются в одиссеевы пещеры Аида, удивлённо рассматривают кладбище с гробами на "втором этаже", ибо городок находится ниже уровня реки и его вечно заливает: символика "одноэтажной Америки", находящейся ниже уровня "этажа" гроба, жизни, - в земле, в аду.
Души проезжают по неземным пустыням Нью Мехико, чьи пейзажи больше похожи на марсианские, нежели на земные ( важная тональность в книге, часто повторяющаяся: всё происходит не на Земле).
Есть в книге и встреча с Хемингуэем, и сквозь время это и правда - если зажмуриться сердцем, и, чего греха таить, чуточку пофантазировать, - выглядит встречей писателей в Аиде с тенью Хемингуэя: он приглашал Ильфа и Петрова порыбачить в Стиксе...

И всё же, за всей инфернальной символикой - предвосхитившей даже дивный бал у Сатаны в Мастере и Маргарите, когда из камина выходили голые, мёртвые люди с приглашением на бал в протянутой руке: у Ильфа и Петрова обратная перспектива: странные поручатели с письмами, в самом начале, являются к ним на приём, жутковато "проявляясь", поднимаясь на эскалаторе к двум стоящим в холле и истомлённым не меньше Маргариты, писателям, - сквозит не только дивный юмор, яркие штрихи широкой, но детской американской души, обезображенной капитализмом, но и совершенно неожиданный лиризм.
Есть даже, как и полагается в Аиде, предсказания "теней": в 1936 г. была предсказана отечественная война, вплоть до года, предсказан полёт американцев на Луну, и даже - инсценировка этого полёта со съёмками в Нью Мехико...
Так вот, за всем этим, нет-нет да мелькнёт серьёзная человеческая драма, почти в стиле Достоевского: ещё порхает улыбка на губах, весело перелистываешь страницу, словно заходишь за белый угол дома, а там - трагичный бой быков и девушка Матадор, и зрители, смеющиеся и мычащие в экстазе зрелища и крови, на трагедию животного и человека, похлеще животных.
А там...похищенная на улице среди дня 17-летняя девчонка: её искали мать, брат и полиция, а оказалось, её продали в публичный дом.
Бюрократия так всё проела, что АДвокаты бандитов "доказали" нормальность всего этого, и полиция, запуганная семья, суд - не могли ничего сделать.
Нет, тут уже не русская бюрократия, ибо душа в народе знает правду, мучается, бунтует, живёт, тут нечто адское, апокалиптическое, предсказанное Достоевским о западе, когда душа рабски и сладострастно подчиняется закону, оберегая сытость жизни и покой, когда назначается истина, и ей поклоняются, как норме.
Вы только представьте жизнь этой девушки: шла в солнечный день в кино, радовалась жизни, улыбалась цветам, думала о своём милом мальчике...и вдруг - попала в ад.
Это уже не изнасилование, тут разбитые зеркала ада, где сторукое, стоглазое чудовище - паук, ежедневно насилует несчастную девчонку, а "демократичное общество" не видит её мук и мольбы.
( Многое бы отдал, чтобы узнать судьбу этой девушки после публикации книги в Америке).

Ну вот, рецензия подошла к концу.
С чисто набоковской символикой лифта, увозящего души из сумрака первого этажа в небеса, к свету, наши герои выбираются из Ада, сталагмиты небоскрёбов переливаются под ногами сочным посверком райских красок, ибо нет ада и рая самих по себе.

Надеюсь, вы не сильно поверили в весь этот ласковый бред об Аде, что я тут наплёл, и сейчас, хочется верить, не слишком на меня сердитесь.
Но... в США эту книгу перевели как "Маленькая золотая Америка", отсылая тем самым читателей к "Золотому телёнку".
Писатели были против, не подозревая, что инфернальная тень истины коснулась этого перевода: Золотой телёнок превратился в Америке в Золотого тельца, которому поклоняются; нежный Остап Бендер - в дьявольского шулера и лжеца мирового масштаба, а 12 стульев: в последний стул - электрический.

P.S. Я очень наивный человек. До такой степени, что если бы проходя вечером мимо тёмного леса, из него вдруг выбежала бы странная, растрёпанная но симпатичная девушка, и позвала меня в глубь леса помочь снять с дерева котёнка, я бы пошёл, поверил ей.
Так вот, каково было моё изумление, когда я узнал - подозреваю, что об этом знали многие, даже не читавшие книгу, - что Ильф и Петров оставили после себя фотографии этой поездки, и на них есть очаровательные Адамс и Бекки!
Если бы я узнал, что где-то есть реальные фотографии персонажей Братьев Карамазовых Достоевского, я бы удивился не меньше: Вот, Митя перелезает вечером через забор с пестиком в руках, вот, Смердяков в саду, сидя на скамейке, положив правую ногу на коленку, идиотически-патетично запрокинув лицо к небу, играет на гитаре какую-то чепуху перед улыбающейся прачкой; вот, Иван входит на взводе к себе в тёмную комнату, что-то шепча, снимает пиджак и бросает его на кресло: он не видит, что пиджак грустно шевелится: там его ждал чёрт, а он его не заметил... вот, Иван с Алёшей в тёмной комнате склонились над столиком со свечой и рассматривают карту Америки: готовится побег Дмитрия...

Грустно было узнать, что Адамса лишили американского гражданства в 1953 г., в пору "охоты на ведьм".
Что интересно, любознательная чета довольно много путешествовала по миру, посещала в 1947 г. Китай, за два года до революции: неужели они были русскими шпионами, под крылышком которых Ильф и Петров исколесили всю Америку?
Дочка Саша уехала в Швейцарию на учёбу ( боже, какой трогательный момент встречи "Беатриче и Данте" с маленькой дочкой Сашей после поездки! Они обняли её и долго не выпускали из рук)
Бекки пережила всех: Ильфа, умершего от туберкулёза, Петрова, разбившегося на самолёте в 1942 г., своего милого мужа, умершего в 1969 г..
Умерла Бекки в конце 2000-х, всё также любя Россию, пересматривая фотографии поездки, перечитывая по вечерам славное путешествие по Америке её молодости, когда все были счастливы, и жизнь казалась - раем.

Долго не могла решить, какую оценку поставить. Мне очень нравится, как пишут Ильф и Петров, но множество моментов портили впечатление - очень сильно портили. Да, цензура и всё такое, но я не могу просто списать всё на цензуру и время выхода книги, закрыть глаза на "лишнее" и наслаждаться остальным. Принять версию "троллинга" тоже не особо получается, хотя некоторые придирки выглядят настолько идиотскими, что хотелось бы надеяться на двойное дно...
В общем, книга читалась так: один абзац с удовольствием, следующий - хоть вычёркивай. Поначалу больше было первых, но к концу победили вторые, даже трудно стало читать. Особенно достало про бездуховность американцев и про то, что почти вся Америка сочувствует "красным". Притом интересных наблюдений было очень много, и в юморе книге не откажешь. Потому в итоге поставила четыре.
И не могу не повторить за другими рецензентами: ну почему мы позаимствовали у американцев столько плохого, а не хорошего?..

Я не умею писать восторженные рецензии, но вот данную книгу я советую прочитать всем и каждому. И даже не потому, что написано про Америку, а потому, что это писали Ильф и Петров.
Практически каждое предложение этой книги можно цитировать. Они точны и ироничны. Я читала эту книгу с восторгом, будто мне 9 лет и я читаю «Трёх мушкетёров». Она прекрасна своим содержанием: сколько я узнала про Америку! И хоть действие происходило в 1935 году, это ни сколько не мешает, потому что многие вещи до сих пор так и не изменились. Сейчас, после прочтения, моя книга больше похожа на монументальный труд Карла Маркса — она просто испещрена закладками и закладочками. И каждую закладку можно открыть и читать отдельно от книги, каждая из них прекрасные иллюстрации американской жизни.

Отправившись в США в 1935 году в качестве корреспондентов газеты «Правда», знаменитые советские авторы совершили большое автомобильное путешествие от Атлантического до Тихого океана и обратно. Результатом стала не просто хроника поездки, а живой, остроумный и глубокий портрет целой страны в переломный момент ее истории - эпоху Великой депрессии.

Да, главной героиней здесь выступает буквально страна. Авторы выступают рассказчиками-корреспондентами, достаточно обезличенными - без имен, объединенные в одно целое, но от этого не лишены выразительного характера и собственного мнения. Их задача - понять «настоящую» Америку, скрытую за фасадом пропаганды. И они находят ее в маленьких городках, на бескрайних хайвэях, в закусочных и мотелях, в разговорах с обычными людьми.

Книга состоит из коротких глав-зарисовок. Они пропитаны духом времени и историческим контекстом, отчего у читателя могут возникнуть как приятные ностальгические ощущения, так и горькая грусть. В книге ощущается тёплая надежда, и становится не по себе от знания, что уже через несколько лет по возвращению из этого путешествия авторы закончат свой век и разразится страшная мировая трагедия.

Написана эта книга бойким и лёгким языком, не лишённым красоты и изящества. Даже в нынешние дни текст кажется современным. Даже больше - он скорее вне времени, потому можно смело рекомендовать всем, что любит историю той эпохи, дорожные приключения, а также просто приятные ироничные истории.
Однозначно 5 звезд из 5-ти.

5 из 5⭐

Нет, не "12 стульев" надо было в молодости читать и смеяться, а "Одноэтажную Америку", однозначно! Это же интереснейший учебник по истории капитализма. Он до сих пор актуален! Имея в багаже те знания, которые щедро рассыпаны по казалось бы развлекательной книге, множество людей не вляпались бы в кредиты, не были бы очарованы заморской "страной свободы и возможностей", не пытались бы воспроизвести у себя в стране то, что казалось новым и чудесным, а по сути разочаровало нас спустя годы. От многих бед нас уберегла бы книга, написанная почти 100 лет назад, прочитай мы её ещё в школе. Уж точно не пришлось бы нам всем выживать в пресловутые 90-ые, потому что мы бы знали все эти ловушки капитализма.

А ведь Ильф и Петров в увлекательной форме описали жизнь в Америке, её плюсы и недостатки. Было очень приятно читать это произведение с тонким юмором, с большой наблюдательностью авторов, с их любопытством и умением трезво мыслить, не поддаваясь красивой подаче.

Очень острые на язык, но без злобы и язвительности, что, мне кажется, всегда огромная редкость.

В книге много юмора. И не меньше сатиры и удивления. Америка- страна выгоды. Монополисты довлеют над всем и народ, славящийся свободолюбием легко привыкает к тому, к чему его приучают: к безвкусной еде, потому что монополисту так выгодно, к жевачкам, потому что кому - то так выгодно и он вложился в рекламу. И купишь ты в итоге то, что не собирался покупать, потому что реклама задолбит и когда-нибудь ты расслабишься и попадёшься:)

А ещё  удивила однотипность городов, квартир, жизни обычного американца. Всё у всех одинаково! А именно в этом укоряли Советский Союз! Зато у богачей Америки было что-то своё, непохожее на однотипное у работяг, но такое чувство, что всё равно шаблонное богатство и вечная гонка за деньгами, выгодой, успехом. Спустя почти 100 лет много ли изменилось?

Да вроде и нет. Потому и интересно  читать о работе капиталистов, заводе Форда, рекламе вечной колы, рассрочке и кредитах на дома и кастрюли, о рэкете и лицемерии тех, кто не верит в бога, но обязан ходить в церковь, не имеет права развестись, но может посещать кафе с полуголыми девицами.

Но ведь есть что-то и хорошее в Америке? Безусловно. И авторы отметили дороги и сервис. Об этом в книге говорилось много. С уважением, восхищением и, опять же, с юмором.

Кстати, меня сильно удивило, что авторы захотели посмотреть не только знаменитый завод Форда и Голливуд, но и Синг-Синг, а ещё то, как живут индейцы. Это были сильные главы.

Да всего не перечислить. Книгу смело можно растаскивать на цитаты. Она вся у меня в пометках:) Её точно можно и нужно сейчас включать в школьную программу по литературе. Это изумительная, увлекательная книга, которая научит наблюдать, думать, анализировать и при этом не быть злым и равнодушным:)