Одноэтажная Америка

В отличие от Гришковца, Ильф с Петровым в Америке были, проехались по ней, к ней принюхались, и выдали о ней свое, более авторитетное и длинное мнение, приправленное почти что острым соусом советской цензуры. И, конечно, тончайшим в Галактике юмором.

Казалось бы, почти сто лет назад писатели увидели совсем другую страну, ведь мир-то очень быстро движется, а Америка движется еще быстрее. Но они видели ту же Америку, что и сейчас, и Бог, да и я тоже, тому свидетель. Они видели то, что видел я, и что осталось прежним – жизнь в рассрочку, пятизвездочный сервис, «Борзые» автобусы, которые уже тогда помогали людям колесить по дорогам, которые, кстати, до сих пор как стекло.

Они видели, как полиция преследует их авто не из подозрений, а только для того, чтобы проверить, не сбились ли они с пути.

Они, точно как я, встретили в США свой самый тоскливый Новый год, когда домой хотелось больше, чем когда-либо.

Ильф с Петровым видели и то, что я еще только увижу, но что тоже осталось прежним – Нью-Йорк, который так же полон и быстр; Эмпайр-Стэйт, который все еще, а точнее – снова, самое высокое здание Нью-Йорка; Большой каньон и Ниагарский водопад.

А еще то, что изменилось очень, и я сам это видел: Чикаго; положение черных и отношение к ним; голливудское кино; любопытство американцев и резиновая жвачка переименованная на сто восемьдесят градусов.

Но самое ценное – это то, что они видели, но что я не увижу и не сделаю уже никогда. И пустой до скуки Лас-Вегас – это даже не капля в море. Они пили коктейли с Хемингуэем, совсем недавно написавшим «Фиесту». Они видели Делано Рузвельта на расстоянии шепота, и болтали с Фордом, когда это еще был человек.

Стоит ли это читать тем, кого Штаты не касаются? Да, потому что они касаются всех, потому что это написали Ильф и Петров и потому что you never know. Вот откуда я мог знать, что именно Ильф и Петров расскажут мне, за что Аль Капоне уселся в Алькатрас? Или почему на самом деле Филиппины получили независимость. Не Википедией единой начитан человек, и эта почти библейская истина прекрасна.

История о наваго-индейце-торговце; об англичанине, жившем в двух часах от Парижа; и пяти миллионах, которые должны остаться единственными средствами к существованию богачей – рассмешили и вызвали желание позвонить кому-то, только чтобы рассказать. А это вам не это, согласитесь.

Я много был в Америке, и я ее люблю. Читать о ней, смотреть на нее, спорить о ней с кем-то и внутренне не одобрять некоторые ее внутренности. Но я всегда буду в нее хотеть. Сама она изменилась, но как и Ильф с Петровым, я видел, что в нее очень хочется возвращаться, но жить почему-то хочется не там. И это неизменно.

Очень люблю все, что выходило из-под пера великолепного тандема. «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» - мои любимые книги, включил их в свой ТОП-10. «Одноэтажная Америка», конечно, несколько иное произведение по жанру, но тоже доставило массу удовольствия.

Читал некоторые рецензии, в которых Ильфа и Петрова обвиняют в идеологической ангажированности. Так вот я вам скажу, у меня такого впечатления не сложилось. Конечно, идеологическая составляющая есть, а куда же без нее, без нее даже нынешние писатели не обходятся, ни отечественные, ни западные. Но вот ангажированности нет.

Само собой, если их в 1935 году выпустили из СССР в США, задача была – написать книгу об Америке. Но не обличительную, как это будет модно при суперлиберальном Хрущеве, а настоящую – честную книгу об Америке. В то же время, было ясно, что утаивать успехи США в поднятии уровня жизни не получится, об этом придется писать. Но серьезный писатель и напишет серьезно, а читатели также серьезно воспримут, получится пропаганда капиталистического образа жизни. Поэтому было решено послать признанных юмористов, которые напишут все честно, но с юмором, следовательно, и читателями это будет воспринято с юмором. А это уже нечто иное.

Ильф и Петров не подвели ни партию, которая поручила им серьезное дело, ни читателей, которым они не наврали. Получилась блистательная, остроумная, познавательная, и до сих пор потрясающе интересная книжка. По крайней мере, мне в жанре путевых очерков ничего более увлекательного не попадалось.

В самих США книга, вышедшая в 1937 году под названием «Маленькая золотая Америка», (название придумал американский издатель) имела достаточно большой успех и была оценена как одна из лучших книг про Америку, написанных иностранцами. Этот факт тоже говорит о честности авторов.

Конечно же они писали о трущобах, о гангстерах, о рэкете, о расизме, о резервациях, о засилье рекламы. Но разве всего этого не было тогда в США? И сейчас еще есть, если и справились, то только с расизмом.

Зато как много написано об успехах в области поднятия жизненного уровня американцев. Взять хотя бы описание «электрического дома», или американских дорог, машин. А с каким уважением авторы рассказывают советским читателям о таком незнакомом еще им явлении как «сервис».

Да и о таких вещах как паблисити и жизнь в кредит советские люди впервые узнавали из этой книги. И о «защите от дурака» тоже.

Кстати, по тому как авторы именуют некоторые привычные для нас сейчас предметы, можно сделать вывод, что в советском быте они на тот момент отсутствовали напрочь. Например, неоднократно употребляется такой термин как «холодильный шкаф», сейчас ясно, что имеется ввиду холодильник. А вот еще «переносные штепсельные лампы», которые стоят прямо на полу, слова «торшер» авторы тоже еще не знали. Да и такой популярный сейчас у нас томатный сок, в 30-е годы, скорее всего, был диковинкой, авторы слова «томатный» не используют, только «помидорный». Еще именно в этой книге прозвучало слово, придуманное в США русскими эмигрантами – «припарковаться». Возможно, потом оно вошло в полную силу именно благодаря книге Ильфа и Петрова, а, возможно, его потом придумали заново, взяв за основу английский корень, все-таки русские везде русские :)

Поразили несколько фраз, не то прозрений, не то совпадений, но они обратили на себя внимание.
«Если американцы когда-нибудь полетят на Луну…» - без комментариев :)

«Морские базы американцев так же хорошо известны японцам, как свое собственное Нагасаки…» - снова без комментариев :(

«Америка не знает, что будет с ней завтра. Мы знаем и можем с известной точностью рассказать, что будет с нами через пятьдесят лет» - так, это будет 1985/86 гг, уверен, что при всей своей фантазии и юмористическом даровании, вряд ли, они предсказали бы Майкла Горби и затеянную им перестройку.

Я бы написал еще о чете Адамсов, о Голливуде и звездах, об индейцах и неграх, об американском спорте, о Рузвельте и Форде, о русских эмигрантах, много еще о чем, но кто будет читать такую длинную рецензию. Наступаю на горло собственной песне и ставлю точку.

Вот она, самая настоящая книга добра. Просто поразительно, как столько этого самого добра умещается в этой, в общем-то не самой толстой книге. Илья Ильф и Евгений Петров - кудесники от советской литературы - отправляются в замечательное путешествие на автомобиле Форд мышиного цвета в компании семьи Адамс. И, уж поверьте, без мистера и миссис Адамс поездка была бы совсем не такой. Глава семьи - просто живое воплощение героя всем известного стихотворения Маршака. О, если б мистера Адамса не существовало, его просто необходимо было бы выдумать. Список его потерь, того что он забыл или перепутал, вполне мог бы сделать мою рецензию номинантом на конкурс "самая длинная рецензия года". Но насладиться комичными ситуациями я бы посоветовала вам лично, без моих пересказов;)

Сама Америка с каждой страницей перестает быть далекой и непонятной, холодной и чужой, а становится добрым соседом, и главное понятным. Хотя на самом деле наши отважные путешественники хоть и исколесили ее вдоль и поперек, на самом деле лишь слегка прикоснулись к обычаям и традициям, к истории, к народному духу. Но чтобы погрузиться глубже, нужно было время. А его у наших специальных корреспондентов оставалось немного.

Какой эпизод, какая глава моя любимая, спросите меня вы? Но однозначного ответа на этот вопрос у меня нет. "Одноэтажная Америка" - это яркие бусы, где каждая бусинка, нанизанная на нитку, это очередная история, а в роли лески - паутина прекрасных, гладких словно зеркало, американских дорог.

Путешественники многое успели увидеть: подняться на крышу Empire State Building и спуститься в глубокие пещеры, побывать в гостях у индейцев и в мексиканском поселении, познакомиться с обычаями негров, встретиться с президентом Рузвельтом, Эрнестом Хэмингуэем, Генри Фордом. Великолепны и описания пейзажей: пустыни, парк с секвойями, окаменелый лес, каньоны... С юмором и пониманием описаны работа голливудских специалистов и деляг, спортивные соревнования и шоу - коррида у мексиканцев, родео у ковбоев, регби и рестлинг. В этой книге есть много того, о чем стоит прочесть

Весьма важное жизненное наблюдение удалось сделать писателям. Мы не ценим того, к чему привыкли. Для того что бы по-настоящему оценить то, чем обладаешь, нужно на время лишиться этого, а потом обрести вновь. Нашим героям удается сделать это даже дважды.

Путешествие началось осенью 1935, встретив Новый Год в США, в феврале 1936 писатели были уже дома. И дальше уже дома шла работа над превращением блокнотов и заметок в книгу. К сожалению, так случилось, что это оказалось последняя книга тандема. Во время путешествия по Америке, у Ильи Арнольдовича открылся туберкулез и в апреле 1937-го года его не стало. Впрочем, ненамного пережил его Евгений Петров, погибший в 1942 году на фронте, будучи военным корреспондентом. Но пусть это печальная нотка в моей рецензии станет светлым знаком безграничного уважения к талантливым людям.

А всем обратившим внимание на мой отзыв, хотелось бы посоветовать прочитать и саму книгу: удовольствие гарантировано!

Всё-таки прелесть таких книг не только в том, что они создают жизнерадостную атмосферу, но и несут определённую пользу познавательного характера. Пытливый ум читателя тут же сподвигает его залезть в Википедию, Гугл, найти дополнительную литературу по заинтересовавшей теме, чтобы расширить полученные знания. Поскольку данная книга - это вроде как путевые заметки Ильфа и Петрова, собранные ими во время более чем 3-х месячного пребывания в Америке, то становится интересна не только сама сюжетная линия произведения, но и как оно писалось; кто, собственно, все эти люди, участвовавшие в его создании, что именно повлияло на написание того или иного отдельно взятого момента. Например, прообразом весёлого, мега-активного семейства Адамс стал вполне реальный инженер компании "General Motors" Соломон Абрамович Трон и его жена Флоренс Трон. Дочка же Тронов, упомянутая в романе как "беби", в последствие училась в Швейцарии. Думается, создай Ильф и Петров роман без наличия в нём слегка экзальтированного, но определённо очаровательного мистера Адамса и его верной спутницы по жизни Бекки, он потерял бы значительную часть своей привлекательности.
Итак, приобретя недорого новенький Форд "благородного мышиного цвета", "мистеры" Ильф и Петров в компании главного координатора и переводчика мистера Адамса, "драйвера" Бекки и чемодана рекомендательных писем отправляются в автомобильное путешествие через всю Америку, от Атлантики до Тихого океана. В результате, за два месяца они пересекли Соединённые Штаты дважды. Согласитесь, для неискушённого советского человека 30-х годов - это просто бездна впечатлений. Сейчас такую поездку могут себе позволить многие, а в те времена мало кому выпадала такая возможность. Где только не побывали наши путешественники, чего с ними только не приключилось за эти долгие кочевые дни! Становится понятно, почему роман называется "Одноэтажная Америка". Ведь, по большому счёту, даже сейчас, небоскрёбы - прерогатива мегаполисов. Тогда как основная часть населения живёт в небольших городах, довольно безликих и так похожих друг на друга.

Авторы смогли увидеть, а потом с юмором рассказать нам с вами об «Эмпайр-стейт-билдинг», водопаде Ниагара, фордовском заводе, Большом Каньоне, Боулдер-дам, о Секвойя-парке и висячих мостах Сан-Франциско. Они ярко и животрепещуще описали матч по американскому футболу, поездку в тюрьму Синг-Синг, особенности мексиканской корриды и жизнь простых индейцев, американские дороги и пристрастие американцев к рекламе.

Все описания, надо заметить, довольно объективны, хотя сейчас некоторые из них вызывают лишь ностальгическую улыбку. Даже если иногда и проскальзывали какие-то идеологические замечания, то, видимо, без них эта книга вообще бы не вышла в свет.

Книгу слушала в исполнении Александра Карлова. Исполнение само по себе отличное, но почему-то не хватало многих глав, особенно в последней части. Поэтому последнюю часть пришлось совмещать с бумажным вариантом. Да и в любом случае, некоторые места хотелось именно перечитать.

Сразу оговорюсь, я прекрасно вижу эту агитку и некую слепоту собственных недостатков авторов, тем более, что они не жили месяцами в Америке, а лишь по быстрому колесили из города в город, но я не собираюсь из-за этого снижать оценку. Я считаю, каждый человек имеет право на свое мнение, каким бы оно не было, все мы ошибаемся, и возможно я сама ошибаюсь прямо сейчас, поэтому к этому больше не буду возвращаться. Хотя немного повторюсь, если бы они по несколько месяцев жили в каждом или хотя бы в паре городов, мне кажется истории вышли бы насыщеннее и более запоминающимися, ибо в данной форме слишком огромное количество фактов, названий, встреч, ситуаций и т.д. нам представляется. Очень понравилась начитка трио Анатолий Белый, Алексей Багдасаров, Арина Маракулина, они как бы голосами разделили советских и американских граждан.
Часто читая русскую классику, написанную сотню-две назад, видишь истоки современных недостатков общественного поведения, "Одноэтажная Америка" показалась мне чем-то вроде этого, ибо многое из того, что освещали Ильф и Петров до сих пор является стрежнем американского общества и это очень интересно отследить. Так же интересно было задумываться о том, что вообще получилось с американским обществом. Ведь по сути страна населена народностями со всех континентов, причем если брать Азию или Европу, там общественные устои развивались тысячелетиями, и успели превратится в громоздкие сложные, не всегда удобные для жизни нормы поведения. А американцы, где-то со скрипом, а где-то очень просто отмахнулись от этого, превратив в выгодный бизнес. Многие уехали в эту страну, убегая от этих тяжелых норм.
Почему-то больше всего запомнились истории о Форде, Голливуде и Чикаго. Учитывая выше сказанное, не удивительно, что каждый город немного напоминает чужую страну. И меня очень забавляли Адамсы (а фамилия то какая, уморительно).

Как же иногда интересно посмотреть на мир не только сквозь время и расстояние, но и глазами совершенно изумительных людей, которые не просто видят как-то по особенному этот мир, они еще и умеют свое виденье передать читателю.
У читателя есть восхитительная возможность посетить США тридцатых годов, вместе с авторами посмеяться и погрустить, попытавшись осмыслить происходящее "там" и "здесь". Книга легкая в восприятии, но при этом поднимает важные вопросы, к примеру достаточно много о менталитете, что самое интересное, до сих пор все достаточно актуально.

Периодически я не могла понять как авторы осмелились говорить столько хорошего о недружественной стране, вспоминая о родине не всегда достаточно лестно.

Хочется подчеркнуть, что все произведение пронизано великолепным юмором, периодически даже очень острой сатирой. Иногда сложно удержаться от смеха и это чудесно. Книгу можно воспринимать и как познавательную и как развлекательную, так что все зависит от целей читателя.

"Справедливая доброжелательная книга"? Как бы не так! То ли Ильф и Петров страдали патриотизмом головного мозга, то ли их вынудили сляпать эту конъюнктурщину, но их трэвелог - это топорная советская агитка для потребителей Задорнова. Похоже, дело было так: государство выдало писателям кучу денег и спустило директиву вылить на заморскую страну побольше дерьма, чтобы советскому человеку, прочитавшему их опус, и в голову не пришло эмигрировать. Потому что иначе я не знаю, чем объяснить то, что авторы, ещё не ступив на американскую землю, уже начали брюзжать и жаловаться, как старые бабки, и продолжали в таком духе до самого конца своего путешествия:
Пароход "Нормандия" - шедевр французской инженерной мысли, но его отделка из золота, цветной кожи, красивых металлов, шелков, дорогого дерева и великолепного стекла вульгарна и безвкусна;
Кофе-машины и автоматы по продаже товаров превосходно рационализируют процесс приёма пищи, но бездушные роботы разработаны для наживы капиталистов и оскорбительны для человека;
Привычка американцев пить фреши полезна для здоровья, но производство соков увеличивает продажу фруктов и барыши капиталистов;
Американские рестораны отличаются идеальной чистотой, качеством продуктов и огромным выбором блюд, но американская кухня является выражением дурного, вздорного и эксцентрического вкуса, а красиво приготовленная пища безвкусна и не доставляет человеку никакого удовольствия;
Американская кинематография в техническом отношении стоит на недосягаемой высоте, но это моральная эпидемия, вредная и опасная, как скарлатина или чума, потому что все фильмы рассчитаны на птичьи мозги;
Американские провинциальные городки опрятны, электрифицированы и асфальтированы, но представляют собой обесцвеченное и обезличенное скопление кирпича, асфальта, автомобилей и рекламных плакатов, которое вызывает лишь ощущение досады и разочарования.

Ни одно культурное, политическое или экономическое явление, ни одно достижение научно-технического прогресса не удостоилось от советских писателей комплимента или однозначно положительной оценки. Если на одной странице вдруг промелькнёт неосторожная похвала - будьте уверены, что на соседней ее нивелируют ведром дерьма. И если единичные поводы для возмущения ещё можно понять - например, Ильф и Петров недоумевают, почему в США при строительстве выдающихся сооружений вроде плотины Гувера известность приобретают названия компаний-подрядчиков, а имена конструкторов остаются в тени, - то большинство их придирок просто смешны и нелепы. Например, они отзываются о Голливуде как о правильно распланированном, отлично асфальтированном и прекрасно освещенном городе, но отмечают, что "в климате есть что-то неприятное", пальмы и магнолии "вылощенные", а в солнце "нет ничего солнечного", или восхищаются беспредельным американским гостеприимством, которое "оставляет далеко позади гостеприимство русское, сибирское или грузинское", но предупреждают, что долго жить в Америке опасно, потому что "можно спиться и стать бродягой". Хорошо ещё, что авторы не взялись подробно описывать американское Рождество (великий и светлый праздник коммерции, грандиозную распродажу завали, ни в какой связи с религией не стоящую), а то придрались бы и к ёлочным игрушкам - мол, блестят, но не радуют.

Наибольший интерес двух советских граждан в Америке 30-х вызвали автомобили и бензозаправочные станции, просторные идеально заасфальтированные дороги, электричество, водопровод и кулинария. Чуть ли не в каждой главе они обращают внимание на наличие в американских домах света, горячей и холодной воды и холодильника с полуфабрикатами. Это ж какой убогой была жизнь в Советском Союзе, если писатели так пространно восхищаются этими примитивными бытовыми благами! Не забывая, впрочем, добавить, что от жизни в городе с продуктовым магазином, где все продается уже готовое, можно сойти с ума. Меня же как читателя современного интересовали не водопровод и цены на бензин, а достопримечательности и встречи с известными людьми. Но все, с кем общались Ильф и Петров во время поездки, либо были коммунистами, либо симпатизировали коммунистам, а единственный противник режима, бывший белый офицер, выведен в книге слегка поехавшим с катушек. Одно только это не позволяет сказать, что они видели настоящую Америку - они видели только тех, кто говорил то, что они хотели услышать. Впрочем, виделись писатели и со знаменитостями - Генри Фордом, Эрнестом Хемингуэем и даже с президентом Рузвельтом, но описание этих встреч занимает от силы пару абзацев! Сложно поверить, что у них не осталось никаких впечатлений от этих знакомств, ведь это как раз то, что делает книгу интересной для читателя даже через 80 лет. С описаниями достопримечательностей тоже всё плохо. Авторы не ездили на Ниагарский водопад, не посещали строительство мемориала на горе Рашмор, не были в Долине Смерти, Йеллоустонском или Йосемитском парке, не побывали ни в одной картинной галерее или художественном музее. Они всего-то повидали Большой каньон, поднялись на Эмпайр-стейт-билдинг, полюбовались издалека на строящийся мост "Золотые ворота" и спустились в Карлсбадские пещеры, но даже там восхищались не природой, а лифтом и сувенирными магазинами. Хотелось найти больше ниточек, связывающих 30-е годы и современность, вроде секвойи "Генерал Шерман", которую путешественники не разглядели в темноте и которая до сих пор растёт в парке "Секвойя".

Послевкусие осталось горьким - хотелось обнять и плакать. Не столько из-за обилия идеологических вставок, сколько из-за того, что жизнь в постсоветских городах даже через 80 лет после написания этой книги далека от стандартов комфорта и сервиса, существовавших в США уже тогда. Авторы в своей наивности напомнили пионеров Архангельска, которые в 1967 году надеялись, что через 50 лет деревянные времянки в их родном городе заменят просторными светлыми домами. И всё же Моська продолжает лаять на слона.
P.S. Суть книги в одной картинке. Оценка завышена за фото-бонус в конце книги. Лучше бы авторы молча снимали.

Объективно посмотрев на пустоту потёртого кошелька, ему осталось только молча разглядывать магниты, висящие на матовой поверхности чёрного холодильника, где помимо них, были видны десятки отпечатков пальцев, ворующих еду после наступления темноты. "Еда, кофе и сигареты – единственное удовольствие которое я могу себе сегодня позволить, но в целом же всё хорошо..." – думал он нарезая остатки докторской колбасы и одновременно разглядывая свободной областью глаз, мерцающий экран старого телевизора из которого доносились звуки знакомого голоса: "Мы потопим Америку, используя торпеду судного дня! Запомните это имя, которое сейчас слетит с моих шёлковых губ! "Посейдон!!!" Волны от него смоют всё побережье! Одумайтесь!" – истерично вещал голос ведущей.

"Так им и надо! Туда их! Мы их..." – вторил герой нарезая колбасу с неистовой злостью, сплочённый желанием отомстить. "От них не останется и следа! Ядерная угроза близка!" – продолжала ведущая, брызгая через экран чувством неистовой ненависти. "Мы изберём своего президента!" – вторил он, вспоминая обрывки старого видео и заканчивая нарезать седьмой ломоть чёрствого хлеба, для создания лучшей еды в своей непрожитой жизни. Кадры стремительно сменились на рекламную паузу, в которой показывали горящие туры до Крыма. И вот в этот самый момент, неожиданно для самого себя и впервые за множество лет, герой разразился собственной мыслью...

"Вот бы увидеть эту страну! Посмотреть на лица этих несчастных людей, что восседают с протянутой рукой на грязных ступеньках метро. Там же не пособий, не пенсий, всюду эти нелюди с другим цветом кожи, что так и норовят обокрасть. Шум! Сигналы машин и вечная спешка. Вот у нас в Перми... Ай... Но вот просто ради неподдельного интереса хоть раз прошёлся по ихней столице, чтобы сравнить... Как же она называется то? Нью-Йорк?! Плевать! Всё равно скоро окажетесь под водой!"

Возгрузив бутерброды на поверхность деревянной доски и захватив кружку горячего чая, главный герой переместился в небольшой зал, главной достопримечательностью короткого был сорокалетний диван, заменивший ему нерождённого младшего брата по количеству прожитых лет и ставший столь близким по сотне прожитых эмоций.

"Таааак! Что ещё посмотреть? Ооооо... Дудь! Что там снова выдаст этот иноагент со своими гостями, любителями выпить?" – сказал он и включил выпуск с 43:00.

"Оооооооооо... Париж загнивает! Европейцы! Где парады? Это точно Европа?" – кричал он делая первый укус чёрствого бутерброда, размягчённого вкусом индийского чая.

"Приезжайте сюда! Перевоспитаем! Владимир Владимирович и гражданство Вам выдаст, если привезёте немного запачканных евро. Не доллар конечно, но за газ рассчитаться сойдет! Ахаххахаха..." – смеялся герой в белой растянутой майке, с невероятных возможностей глубины потока своего бесконечного остроумия.

За несколько минут были съедены все бутерброды. Чай в немытом стакане был наполовину полон или пуст в зависимости от мировоззрений читателя этой рецензии, а видео было просмотрено до первых глубоких упоминаний о творчестве Ильи Ильфа и Евгения Петрова.

"Телёнок! Двенадцать стульев! Слышал такое... Но про Америку!?" – сказал он и начал рыться на проверенных пиратских сайтах в поиске бесплатных книг.

"Ооооооооо! Флибусту закрыли! И что теперь делать?" – спрашивал он самого себя.

Не спешите его осуждать, ведь желание что-то прочесть было первым за последние девять прожитых лет. Он нашёл и скачал. Сбросил на электронную книгу, предварительно смахнув с неё пыльную россыпь и начал читать.

Он нашёл в этой книге, всё что искал. О безуспешности увидеть корабль, если ты пассажир третьего класса, о ворующих тапочки. О невысоких домах и попытке неистово выжить в сложном режиме. Он удивлялся неправильному использованию библии для добывания денег и постоялым дворам, где люди спят в сапогах. Всё это поражало воображение и открывала потайные створки промозглой души. "Там наверное до сих пор так живут! Байден точно помнит те времена, судя по возрасту! Ахахахаха..." - продолжал острить лирический персонаж, перелистывая, при помощи вдавленной кнопки, жёлтые страницы издания на своём стареньком гаджете.

Как же получилось, что богатейшая в мире страна, страна хлебопашцев и скотоводов, золота и удивительной индустрии, страна, ресурсы которой достаточны, чтоб создать у себя рай, не может дать народу вкусного хлеба, свежего мяса, сливочного масла и зрелых помидоров?
Мы видели под Нью-Йорком пустыри, заросшие бурьяном, заглохшие куски земли. Здесь никто не сеял хлеба, не заводил скота. Мы не видели здесь ни наседок с цыплятами, ни огородов.
– Видите ли, – сказали нам, – это просто не выгодно.

(с) Одноэтажная Америка

"Так до сих пор им нечего есть! Вон забастовки на каждом шагу и пшеницу выпрашивают из Украины! Знаем! Плавали!" - твердил главный герой. Дальше он зачитывался строками посвящённому быту, гостеприимству, устройству тюрьмы и машинам. "Ford" то как гнил, так и гниёт! Вот "Волга" наша...Аааааа? Ласточка! На века! До сих пор батя ездит! Что там ездит? Летает!" – не мог успокоиться он.

Книга его завораживала. Он видел другой мир, пускай и несколькими десятками лет назад. Он видел в нём мало перемен и слишком много нерешённых трудностей, что нависли словно топор под шеей этой проклятой нации. Вчитываясь в строки о Нью-Йорке, рассрочке, устройстве капитализма – ему хотелось плевать в сторону своего деревянного пола. Неописуемая ненависть не давала дышать, но позволяла горько сожалеть простым людям, которых угораздило родиться в этой стране и быть использованными проклятой властью, что задушила налогами и сотней кредитов. Он читал про путешествия авторов, подмечал их слова о разрухе и обслуживанию в пустых магазинах. Он заражался неистовым смехом в моментах нелепых ситуаций. Он понимал, что они совершенно другие. Что живут как-то не правильно и дело даже не в Боге... Ему было искренне жаль этих людей, но он не жалел, что однажды они познают фирменный вкус солёной воды на прекрасных губах, тот самый вкус, что обещала ведущая вечернего шоу.

Он не заметил, как сквозь закрытые шторы, начало просыпаться раннее сонное утро. Солнце скользило по полу, словно бездомная кошка, желая поиграть со своим немытым хозяином. Он не обращая внимания, по-прежнему смотрел в окно и думал о чём-то своём. "А они то солнце однажды не увидят! Не судьба! Президента бы им хорошего, чтобы с трапа не падал и всё поменял..." – подумал он и встал, чтобы поставить книгу на место. "Как хорошо, что у нас всё иначе. Люди, кредиты нормальные, идеологии нет совершенно. Возможности не на бумаге! А демократия? Тьфу на неё" – он никак не мог успокоиться и перестать выражать свои мысли. Но всё это время, пока он продолжал размышлять, в его голове настойчиво повторялась последняя фраза из книги:

"Мы можем сказать честно, положа руку на сердце: эту страну интересно наблюдать, но жить в ней не хочется".

(с) Одноэтажная Америка

"Честно... А что значит честно?" – подумал он и потянулся за толковым словарём, открыв его на первой попавшейся странице, где первым делом увидел незнакомые буквы, сложившиеся в слово "Ирония..."

Иро́ния (от др.-греч. εἰρωνεία «притворство») — сатирический приём, в котором истинный смысл скрыт или противоречит (противопоставляется) явному смыслу; вид тропа: выражающее насмешку лукавое иносказание, когда в контексте речи слова употребляются в смысле, противоположном их буквальному значению. При этом обозначаемый с помощью иронии объект высмеивается, ставится под сомнение, сатирически разоблачается и отрицается под маской похвалы и одобрения: «Гвоздин, хозяин превосходный, Владелец нищих мужиков» («Евгений Онегин», 6, XXVI); «Мадмуазель Собак слыла культурной девушкой — в её словаре было около ста восьмидесяти слов. При этом ей было известно одно такое слово, которое Эллочке даже не могло присниться. Это было богатое слово — гомосексуализм. Фима Собак, несомненно, была культурной девушкой» («Двенадцать стульев», Ч. 2, гл. ХХIV).

(с) Википедия

"Оооооооооооо! Господи! Теперь я всё понял! Они всё написали с иронией?!"– сказал он и схватился за внезапно уколовшее сердце... Скорая приехала быстро. А разве у нас бывает иначе?

Не переживайте. Сейчас он чувствует себя в полном порядке и снова нарезает колбасу на заслуженной площади убранной кухни. Книги делают умнее не каждого из списка читателей, а внезапные озарения гораздо чаще разъедаются привычками впитанной жизненной нормы. Америка изменилась. Только не сильно. Жаль, что денег на билет по-прежнему нет. Но это ему и не надо... Здесь и так хорошо, пускай и по-своему... Ведь он понял самое главное, что знакомо каждому читателю этих скромных рецензий:

"Читайте хорошие книги!" (с)

Эту книгу я собиралась прочесть давно, приметив еще во время чтения Джон Стейнбек - Русский дневник . Интересно было сравнить американский и советский подход, как описывают наши соотечественники капиталистического соседа, да и познакомиться, наконец, с творчеством известного дуэта. В целом, можно сказать, что дневник советских путешественников вышел весьма интересным и познавательным, мне понравились их юмористические описания, особенно забавно читать было о мистере Адамсе, очень живой вышел персонаж с его вечным «О ноу, сэры»

Хотя, в отличие от Стейнбека, который изначально был настроен вполне дружелюбно и старался показать Советский Союз в благоприятном свете, у Ильфа и Петрова была иная задача. Причем, нельзя сказать, что они сильно утрировали недостатки и описывали только негативные моменты, многие из минусов капиталистического мира нам сейчас хорошо знакомы и нельзя усомниться в правдоподобности (обилие рекламы и практически навязывание ненужных покупок, жизнь в кредит, большая смертность на дорогах и прочее). Но все же частое подчеркивание из серии «а у нас в Союзе небо голубее» немного режет глаз. При этом, конечно же, понимаешь, в какое время писалась эта книга, какую задачу ставили перед писателями, да и в целом надо учитывать существование непримиримой борьбы социалистической системы против капиталистических ценностей. Просто обличение США, на мой взгляд, выглядело бы правдоподобнее, если б авторы не сравнивали их с СССР, в котором тоже хватало проблем (мягко говоря), а также не пытались хвастаться, что «мы знаем, что будет через 50 лет».

Но в любом случае было интересно узнать о жизни в Америке в 1935-36-х г.г., о крупных мегаполисах и о быте маленьких городков, в том числе, и об индейских деревушках, узнать о достижениях промышленности и о великолепном сервисе. Признаться, я с грустью читала об электрическом доме и механических помощниках, вспоминая бытовые реалии своей страны в 30-е и последующие годы.

Подводя итог, я рада, что познакомилась с этой книгой и хотя в целом не люблю мемуары и путевые заметки, эти воспоминания о путешествии было весьма интересно читать благодаря мастерству авторов.

Можно сказать, что книга великолепная, искрометный юмор, игра слов. Книга ещё не слишком омрачена грязной политикой. Хотя пропагандой она наполнена до краев. Но в то же время видно, что они вроде ещё не совсем враги нам. Во время знакомства с произведением всё время улыбаешься, особенное умиление вызывают мистер Адамс и его жена. Про такое можно сказать, они сделали мой день.
А вообще какие -то представления об этой стране подтвердились, какие-то дополнили знания о США . Кроме юмора, постоянно сравниваешь все описанное в произведении, как ты себе представлял по другим произведениям, по фильмам, что изменилось почти за век, что перетекло в сегодняшнюю Россию.

Очень понравились изречения вроде этого:

почти 100 лет это уже знают, но...И вообще в какой-то степени многие характерные черты той одноэтажной Америки распространились по всему миру.

Но в целом, всё же- юмор и сатира- не мой жанр. Мило, забавно, полезно, но не моё. Возможно я не дотягиваю до книги.