Война конца света

Товарищ Хорхе Марио Педро Варгас Льоса! Непозволительно быть таким роскошным и гармоничным писателем, когда ведёшь повествование о предметах столь сложных и многогранных. В этом немалом по объёму романе всё радовало глаз, как в «золотом сечении», так что иной раз становилось даже скучно оттого, что невозможно найти шероховатость или «изюминку», настолько он выверен и продуман.

Роман повествует о восстании Канудус, сама идея которого, как мне кажется, просто нереальная. Некий проповедник в конце девятнадцатого века ходит по Байе, собирая под своё крыло всех недовольных, которых просто не может не быть в голодной и нищей стране с постоянным бурлением в верхах власти. И он говорит им, что грядёт конец света (во что нетрудно поверить на голодный желудок, страдая от хворей и притеснений), а виноват в этом Антихрист — Республика. Дескать, надо надавать Республике по шапке, конца света всё равно не избежать, а так хоть в рай попадём, даже если до этого резали детишек и насиловали старух. Народу он набирает очень даже немало, и каждый из этой толпы стоит десятка обычных солдат, ну просто представьте себе этакого религиозного камикадзе, который только и мечтает умереть за веру, затащив зубами и когтями на тот свет с собой как можно больше республиканских псов. Конец, я думаю, предсказуем, иначе вместо Бразилии давно уже была бы какая-нибудь Земля Священная, но следить за безумным сюжетом очень увлекательно. Такое ощущение, что Льоса был там сам, сразу всеми и всем: затюканным журналистом, запутавшейся в чувствах женщиной, ревнивцем, генералом, озорным священником, Наставником, Блаженненьким, «освятившимися» головорезами, простыми солдатами, уродцем-полульвом, пылью под ногами уставшей армии и отчаянием, звенящим в воздухе. Очень много персонажей, историю каждого из которых можно выносить в отдельную повесть с полноценным сюжетом, развитием и проблематикой: на все вкусы, от любви и философии до чести и национального колорита. Чудовищный реализм и чудовищный мистицизм. Ух.

«Город и псы», «Зелёный дом», «Разговор в «Соборе»» — традиционно три сильнейших романа Льосы. Но, чёрт подери, как я понимаю исследователей, которые включают в этот список и «Войну конца света».

Что случилось в Канудосе – и по сей день тайна, покрытая мраком, кровью и грязью, но слабо отблескивающая светлым, необъяснимым, возможно, даже божественным. Об этом невольно задумались и те персонажи романа Льосы, для которых повстанцы были не более чем обезумевшими оборванцами, необразованными фанатиками. И можно ли упрекнуть? В самой глуши за одним из проповедников, которых немало хаживало по дорогам в те дни, пошло преданное душой и телом самоорганизовавшееся войско. Перед человеком в лиловом одеянии, Наставником, пали все – и местные дурачки, и заклейменные грешники, и известные на всю округу разбойники – и даже другие проповедники. Люди изменялись, преображались, отрекались от злых дел и вверяли себя воле Бога. А Наставник, эту волю выражающий, казалось, и не оглядывался, чтобы посмотреть, кто и зачем идет за ним: ему все было ясно и так, с закрытыми глазами. Среди его паствы царили мир и благополучие и тогда, когда грянула война. Нет республике! – решил Наставник, узревший, что новые законы против воли Господа. И все беспрекословно пошли за ним в эту битву против Антихриста. Маленькая деревня стала оплотом сопротивления, унесшего множество жизней.

Эта история, написанная на основе реальных событий, произошедших в Бразилии в самом конце XIX века, поражает одновременно и своей реалистичностью, и мистичностью. Вроде бы старо как мир – мало ли мы на страницах книг, преимущественно исторических, встречали таких вот проповедников, вскруживших отчаявшемуся народу голову, – но Льоса просто потрясающе вывел образ Антонио Наставника, так, что чувствуется сила, которая притягивала к нему тысячи людей, и до самого конца среди строк маячит вопрос, кем же был этот человек – посланным в очередной раз спасителем, хитроумным борцом за свободу или рядовым религиозным фанатиком, оказавшимся в нужное время и в нужном месте.

Однако нельзя не признать, что книга читается сложно. Она написана прекрасным языком, но придерживается довольно путаной структуры. Легко сбиться и запутаться в многочисленных последователях Наставника, чьи биографии автор подробно излагает, проследить причины и следствия военных кампаний, разобраться в значении отдельных персонажей. Не последнюю роль в этом играют место и время действия. Среднестатистический российский читатель – в частности, я – имеет довольно слабое представление об истории Бразилии, а уж о чинах, порядках и прочих тонкостях и подавно. Но нет худа без добра, кое-какой пробел книга заполнила, а также дала возможность ознакомиться с новыми интересными словечками и вкинула семя интереса к истории сей далекой страны, где солнце порой так кружило людям голову.

Как и многие другие книги латиноамериканских авторов, роман Льосы похож на сон – насыщенный яркими красками, душный и подчас пугающий, заволакивающий сознание зыбким маревом, заставляющий теряться между реальностью и видением. Из него вырываешься с облегчением, но уже скоро чувствуешь, что хотел бы снова туда вернуться – и обязательно вернешься. Когда-нибудь.

«Война конца света» станет занимательным и наверняка полезным чтивом для историков, религиоведов, социологов, сектологов, психологов и – ну, вдруг – тех, кто задумает изменить государственный строй. Но прежде всего, конечно, любителям латиноамериканской литературы.

Представьте, какой ковёр получился бы, не распускай Пенелопа ночами сотканное за день? Совершенно эпическое полотно, не уступающее, а может и давшее бы фору ковру из Байё. И ведь то была бы не сплошная лента Мёбиуса из меандра, вышивать один и тот же орнамент утомило бы даже столь долготерпимую Пенелопу, но отображение, возможно, наиболее знаковых событий ахейцев, если не всей тогдашней их истории. А теперь представьте, что подобное полотно по духу, эмоциональному напряжению было бы сродни "Явлению Христа народу" А.Иванова?!
Приблизительно такое же чувство погружения, сопричастности с действущими лицами и собственной малости перед великим испытываешь, погружаясь в дикую по накалу страстей и наряду с тем глубокую по смысловой нагрузке эпопею М. Варгаса Льосы.
Путь к этой книге и путь с нею был для меня долог. Сначала она у меня просто лежала около года, вскоре после выхода из типографии. Затем, решив таки покончить с "долгостроем" и познакомившись уже с образцами малой прозы перуанца, решил пройти за месяц. Sancta simplicitas! Как и паломник Беньяна, я не думал, что путь будет лёгким ("Прямая тропа не ведёт в гору" как говаривал ближайший друг и соратник одного немца "Капиталиста"), но и не предполагал, что настолько тернистым. Когда я читал по 7-10 страниц в день, когда не более страницы, а то и вовсе абзаца. Я начал выписывать характеристики персонажей и составлять психологический профильна каждого от столпов романа, до единожды мелькнувших третьестепенных персонажей; отмечать на карте упоминаемые топографические объекты; наново восстанавливать в памяти остаточные знания по католицизму и существовавшим до того момента ересям. Нередко какой-нибудьосколок романа, реплика повергали в смятение и поиск факта или другого мнения подтверждающего или опровергающего мысли автора и мои собственные, книга откладывалась на неделю-две, порой требовалось "заесть" её лёгкой и необременительной беллетристикой. В результате на прочтение (=проживание) романа ушло более полугода. Тяжелее мне пока даётся только житие Иоанна Кронштадского. На то чтобы созреть для рецензии ещё полтора года...
Вообще эпопея не принадлежит к любимым мною жанрам, видимо, ещё в школе набили оскомину толстовско-шолоховщиной. Это либо бесконечное утомительно-раздражающее своим пафосом описание боёв, которому куда предпочтительнее лаконичный анализ стратегем Гансом Дельбрюком, либо затягивающая рутина семейных дрязг. При этом что-то одно непременно теряется: либо исторические реалии становятся порядком выцветавшими декорациями, либо сюжетная линия и образы героев страдают "малокровием". (Исключения из этого правила, пожалуй, только Маргарет Митчелл, Унесённые ветром и Джон Стейнбек, Гроздья гнева , которые лишь подтверждают правило). К счастью, ни одним из этих недугов "Война конца света" не страдает.
С точки зрения исторической достоверности сложно представить себе более правдивый роман, который сохранил бы значение художественного произведения, не скатываясь к военно-полевым хроникам. Мастерство ли это автора или объясняется самой географией событий, не предполагающей гигантомахий вроде Аустерлица или Лейпцига, как никак бразильская сельва и пампа, не берусь утверждать. В любом случае всего в меру: есть и сражения и место подвигу, но при этом не нужно прорубаться сквозь бесконечные термины и описания дислокации подразделений. Всё лаконично и ярко.
При этом автор выступает в роли великолепного оператора. Панорамные фоны сменяются небольшими мезонсценами, "камера" перемещается с процессов глобальных, общечеловеческих, на переживания и борения отдельно взятого человека. Словно бы выхватывая его из общего потока истории. Но это не всегда один-два персонажа, хотя главные герои, несомненно, присутствуют чаще, но люди из разных социальных слоёв, противоборствующих лагерей, с совершенно разноплановыми устремлениями и ожиданиями. В результате здесь не так то и просто выделить "своих" и "чужих". Поведение и мотивы первоначально воспринимаемых как "плохих" парней становятся понятными и логичными. Плантаторы не злодей или лизоблюды, они хотят сохранить то, на что работали их предки и во что сами они вложили своё время, деньги, усилия; военные люты не по природе своей, но ибо свято верят в идеи революции, не понимают, что ими также манипулирует новая власть, как и прежняя; религиозные же фанатики борются за недавно обретённое право жить без пинков и побоев, которыми "здоровое" общество награждало их за юродство. Разрозненные нити жизни каждого сплетаются в единый ковёр общей истории. Битва титанов не затмевает трагедии изнасилованной крестьянки или увечного ребёнка, но акцентирует их.
Роман эпичен не только размахом действа, скрупулёзным воссозданием огненной бури гражданской войны, но и охватом человеческих судеб. Не одна семья разорившихся фермеров или затухающий бюргерский род, и даже не плеяда аристократических семейств, собирающая пожитки перед "грозой Европы". Подобно мойрам он держит в своих руках нити множества жизней: врываясь в судьбы одних непредсказуемостью Лахесис (последователи отца Антонио), с неспешностью Клото ведя других по неизбежному ими самими выбранному пути (отец Антонио, Галль, плантаторы) в руки Атропос. Жизнь каждого явлена читателю от рождения до смерти, а что не явлено, о том можно догадаться по косвенным упоминаниям. В итоге каждый не просто найдёт в книге своё, но фактически сам может выбрать для себя главного героя. А выбрать есть из кого: журналист-революционер, офицер-идеалист, хрупкая крестьянка с железной волей, раскаявшиеся убийцы и насильники, робкая магдалина, пытающийся собрать расспающееся сознание любимой жены плантатор .....
Роман не назовёшь сильно динамичным - действия здесь не мало, но не сказать, чтобы зашкаливало. Но при этом, как и в жизни, ты можешь споткнуться и на ровном месте, никуда не торопясь, так и мысль, поспевающая за автором, вдруг спотыкается на описании цветущей мальвы или в пылу кровавой сечи. Где грань между человеком и зверем? и есть ли она вообще? какое оно - истинное расскаяние? есть ли у зла "степени тяжести"? а если "да", подразумевает ли добро подобную градацию на большее и меньшее добро? достойна ли идея потраченной жизни, если ты отказался от личного счастья? можно ли лишить чести или её лишаются сугубо индивидуально? Вопросов, кажется, столько, что подчас не хватает сил и слов их сформулировать, не то чтобы найти ответ.
Мне думается, жизнь слишком коротка, чтобы перечитывать одни и те же книги. Иногда, правда, мы возвращаемся. Как правило к тем, с кем нам либо весело, либо трудно, но кто "выносит мозг" и терзает. Война конца света - второй случай. Но совершенно точно, это не будет утраченным временем.

Существуют романы, написанные в назидание. Призванные воспитать, образовать, научить читателя чему-то новому, прекрасному. Они пропитаны нотациями, хорошей моралите и прочим. А есть произведения, на которые смотришь и ничего непонятно, вот ничегошеньки. И написано то добротно, продуманно, с чувством, и тема такая, что аж качает из стороны в сторону от тяжести ноши, ан нет, не прёт, не идет душа в сторону Нирваны, катарсиса не случается. Пойди разберись почему. А вот пойду и разберусь...

1. Как Роковое наследство и История любви помешали мне или Да, у меня было сериальное детство.
Во всем виновата тетя Тоня, это она когда-то посадила меня перед телевизором, включила сериал Мануэлла и стала рассказывать сюжет. Очнулась я лет через семь, аккурат к выходу Клона, просмотрев все возможные и невозможные сериалы Бразилии и не только, но в основном все-таки Бразилии... Именно поэтому, наконец, НАКОНЕЦ, столкнувшись с чем-то куда более серьезным, чем мыльное действо, обрадовалась выше крыши и помчалась читать, но... К моему великому сожалению, правда, хоть плачь, воспринять весь этот поток Марий, Антонио, Журем и прочих, кроме как безликими героями того самого давно ушедшего периода моей жизни, так и не удалось. Сознание само приписывало книге атмосферу тягомотины, многосерийности, обезличивая персонажей повествования и обезразличивая тем самым меня. Этот момент исключительно личный, моя горстка пепла на голову. Правда, безмерно жаль, что вот так вышло.

2. Сейчас, дорогие мои детишечки, я расскажу вам сказочку или А в чем, собсна, мораль?..
Произведение очень ровное, очень! Я имею в виду стиль повествования, конечно, не сюжет и не авторскую находку, о которой скажу ниже, а именно рассказ автора. Монотонно, четко, короткими очередями предложений Льоса рисует перед читателем свое эпическое полотно, просто уничтожая масштабностью происходящего. И вот эта линейность стиля убивает, так и хочется встряхнуть автора, заорать, ну как так, там же такой кошмар на страницах, ну хоть слезинку пусти, люди гибнут, дети, старики, насилие на улицах, ну же!!!.. и вот что удивительно, несмотря на всю плавность речи, автор превосходно умудряется показать картины сражений, быструю смену декораций, просто на ура. Думаю, не каждому бы подобное удалось. Возможно, не будь этой пресловутой монотонности, не была б так заметна контрастирующая экшн-линия осады города и обороны его.

3. "Улитка-улитка-улитка ползет, улитка Салавату подарки везет!.." или зигзагообразная линия сюжета.
Это моя прелесть, это просто чудо, это то, что пригвоздило и протащило по самой по душе. Пожалуй, данный ход Льоса мне понравился очень сильно. Когда временная составляющая романа разбита и непонятна. Как зеркало, на тысячи осколков. И смотришься в него, и непонятно ничего, но ты твердо знаешь, что видишь, хотя уже и не взглядом воспринимается картинка, а разумом, не зрением, а памятью. Также и здесь. Одна глава о прошлом одного героя, через пару абзацев действие перенеслось на три месяца после окончания осады, затем снова скакнуло к самому кульминационному моменту, а нет, смотрите, мы снова двадцать лет назад и прочее. В голове всё путается, не связывается, летишь в пропасть вверх тормашками, напевая трек из очередного сериальчика... Выход один - отпустить. Вот серьезно, как только читатель прекратит пытаться удержать нить сюжета в рамках классического единства времени-места, тут же придет наслаждение происходящим. Ничего не понятно, но хорошо. И вышеуказанная мною монотонность языка, таким образом, с лихвой компенсируется блошиными скачками сюжета, гениально придумано, снимаю шляпу!!!

4. Не учите меня жить, парниша или Пожелание читателю.
Дорогой читатель, который собирается открыть для себя этот прекрасный роман, помни - Льоса не ставит перед собой цели чему-то тебя научить, точнее, объяснять он ничего не будет, просто расскажет. Про насилие, любовь, второй шанс, желание жить правильно, религию, революцию, счастье от нахождения именно там, где ты должен быть, убийства, войну, жестокость, убиение младенцев. Возможно, ты содрогнешься от происходящего, устанешь и захочешь отложить книжку, не возвращаться к ней. Знай, это хороший роман. Он стоит того, чтобы прочитать все до конца. Не знаю почему. Иногда это бывает просто так.

Давно я не читала настолько яростно антивоенной книги. Причем несмотря на то, что каждая сторона конфликта уверена, что она воюет за правду, правда оказывается бесконечно далека от всех воюющих. Просто потому что в войне нет никакой правды.
Бродячий проповедник как в сказке о золотом гусе собирает вокруг себя длинный ряд последователей, которые уходят в далекий городок Канудас, чтобы жить там праведно, молиться, и ждать конца света, но почему-то бразильским властям эта затея кажется угрожающей, и они высылают целую армию, чтобы справиться с кучкой мятежников. Казалось бы, на стороне властей (в этом случае властью оказывается Республика, которая по неизвестной читателю и автору причине подозревает своих противников в монархических идеях) есть вся сила, чтобы покорить нищих фанатиков, но на деле война длится бесконечно долго, унося множество жизней и ломая судьбы выжившим. Оказывается, у этой ситуации была реальная историческая предпосылка - действительно в бразильской Баийе в конце XIX века некий Антонио Наставник собрал группу последователей, которые с оружием и отчаянной жестокостью сопротивлялись любым начинаниям недавно провозглашенной Республики, что привело к серьезному длительному военному конфликту и множеству жертв.

Это далеко не первая моя встреча с перуанским классиком, но нигде доселе он не был настолько рассержен и бессмысленно жесток. И хотя поначалу в тексте тут и там возникал юмор, к концу он куда-то совершенно исчез, повергая читателя в липкий какой-то ужас... В принципе, здесь и героя настоящего нет. Потому что есть сборище самых разных людей, в основном - не просто неприятных, а настоящих преступников и негодяев, которые на эту войну попали кто случайно, а кто и за идею, но вот проблема в том, что идеи у всех были совершенно разные, и воплощение всех их оказалось невозможным. Для полноты замысла кроме вполне обычных людей на страницах романа в события оказывается втянут цирк уродов вместе с карликом и бородатой женщиной, бесконечно далеких от любых идей, кроме выживания и попытки заработать денег. Война перемолола всё и всех, и выплюнула страшную дань для пиршества урубу. В принципе, я понимаю, почему Льоса выбрал такую неизвестную и далекую во времени и в идеях для большинства читателей в мире войну - ему, пожалуй, важно было показать, что любая война - это кровь, грязь, смерть и кошмар, какими бы благими идеями не прикрывались те, кто её начал, он идет по пути страшного обобщения, показывая всем своим читателям итоговую бессмысленность этой кровавой мясорубки, а сделать это на примере других, куда более близких нам и ему самому конфликтов, не решился, чтобы снова не раскачивать эту хрупкую лодку мира, в которой человечество временами уживается друг с другом посреди океана поводов для того, чтобы с оружием в руках отправиться убивать очередных врагов.

Вторая идея, которую неистово разоблачает перуанский нобелевский лауреат, связана с объединяющей ролью религии. На деле оказывается, что именно религия становится тем поводом, который позволяет собирать под свои знамена фанатиков, именно она позволяет с легкостью отправлять людей на смерть и оправдывает любые жертвы. Просто потому что после тяжкой, злой и неправедной жизни каждого покаявшегося ждёт божественное прощение и счастливое избавление от всех мук на небесах. И да, мы все понимаем, что это даже не к конкретному изображенному в романе противостоянию католичества и протестантства имеет отношение - это равно используется для вербовки террористов-мусульман и множества разнообразных последователей тоталитарных сект по всему миру. Льоса и здесь обобщает, сатирически изображая превращение идейных последователей в одержимых фанатиков. И здесь он тоже своего читателя не жалеет. На чувства верующих наступает тяжелым грязным военным сапогом - не каждый выдержит.

Ну и другому объединяющему людей чувству - любви - досталось от автора немало. На страницах романа множество людей говорят о своей любви, ради любви навлекают на себя опасность и мучаются, но и она не выглядит высокой идеей, она больше похожа на способ спрятаться от окружающего героев ужаса, сознательно стать слепым, как потерявший очки репортер, описывающий то, чего по существу не видит. Вот эта метафора, кстати, мне показалась чрезвычайно значимой для автора. Войну описывает не просто человек, который почти ничего не видит, но тот, который делает всё для спасения и для продолжения собственной жизни, который именно посреди войны находит для себя возлюбленную и всеми силами стремится уберечь своё счастье от смерти. Самое страшное в этой книге - как раз её оторванность от реалий 1981 года, в который она была опубликована, и при этом обобщенность всех выводов, касающихся любой войны. В ситуации, когда любой сумасшедший властитель, нажатием на кнопку может стереть половину нашего прекрасного мира с лица земли, яростный антивоенный посыл романа становится особенно значимым. Впрочем, на сто лет раньше Анри Барбюс тоже призывал нас отказаться от этого способа выяснить, кто прав. Пока не выходит...

Второе знакомство с писателем. Первое было веселым через историю о студенте и милфе. В этот раз история не весёлая. Автор в книге дал свою интерпретацию события Войны  Канудус. Война Канудус - война или восстание, произошедшее в Бразилии в 1896-1897 годах. Оно было следствием отмены в Бразилии рабства, концентрации в районе Канудуса бедных слоёв населения, столкновением этой части населения с интересами каучуковых магнатов, олигархов, которые хотели оттеснить бедняков стих мест. Но народ не стал так просто уступать и поднял восстание. Так как местное бедное население было не образованным, их возглавил религиозный фанатик - некий Наставник, который напророчествовал падение республики и приход спасителя - короля.

Автор по большей части описывает уже саму войну, окружение Наставника, командование армии, которая должна подавить мятежников, репортёра, который следует за армией. Все стороны не являются образцом морального поведения. Везде насильники, глумители над трупами. Да и Наставник является странным типом, раз допускает такие вещи. В окружении наставника есть интересные персонажи типа Марии Куадрадо, ходящей с крестом. Есть увечный есть архетип с кличкой "апостол", которые при внимательном рассмотрении не очень то и святые.  В армии в произведении тоже не всё хорошо: проблемы со снабжением. У одного из упырей (барона) оппозиционер тоже не лучше.

Роман имеет антивоенный, антирелигиозный характер. Единственное, у меня возник вопрос: а что, защищать свои права нельзя? Бедняки, смиритесь! Богачи, не лезьте. Какая-то безысходность. Не ставится вопрос об обучении, альтернативных методах борьбы. Плохи бедняки и плохи властьимущие. Раз плохие все, то что делать? Может, это изначальная задумка автора, что читатель сам придумает выход, а может намёк: "Сиди ровно!" Не скажу, что это было скучно, но и ожидал от Нобелевского лауреата большего. Конечно, можно усмотреть в крестьянах будущее, ведь они смогли оказать сопротивление профессиональной армии, но детали этой самоорганизации за кадром. С художественной точки зрения автор задаёт ненависть к войне, но этого мало. Надо учиться видеть причины и процессы которые к этому приводят для начала, чтобы потом можно было найти методы отстаивания своих прав.

Я очень редко не дочитываю книги. Но тут вот совсем "не шмогла" (с). У романа было все, чтобы мне понравиться: тег "магический реализм", место действия - Южная Америка, у автора - Нобелевка по литературе. Обычно даже одной из этих трех характеристик достаточно, чтобы меня заинтересовать, двух - чтобы понравиться, а трех - чтобы привести в восторг. Но в случае с Льосой почему-то оказалось совершенно мимо кассы(

Бразилия конца 19-го века, охваченная огнем Гражданской войны. Крестьянский бунт возглавил проповедник Консельейро, плечом к плечу с которым стали настолько колоритные персонажи, что просто сил никаких нет: беглые разбойники, юродивые, отставные циркачи и прочие интересные личности. И вообще эта община не собиралась воевать, только лишь написать новое Евангелие и ждать конца света, чтобы занять свое место на небесах. Но когда местные власти признали Канудос очагом разврата восстания и пошли в наступление, у воинства Наставника не осталось выбора...

Я дотянула примерно до середины книги. Честно старалась проникнуться творчеством Льосы, потому что и написано хорошо, и тема интересная... Но совершенно субъективно "не зашло", хотя автором, как ни странно, я осталась заинтересована. Поэтому не стесняйтесь, советуйте мне что-то еще у Льосы, чтобы то ли его окончательно вычеркнуть из всех вишей, или дать "Войне конца света" второй шанс.

Мы любим трагедию. Мы обожаем конфликты. Нам нужен Дьявол, а если Дьявола нет, мы создаем его сами. (с) Чак Паланик

Реальная война с точки зрения порядка и организованности удивительно походит на охваченный пожаром бордель. (с) Анджей Сапковский

Помните, как в 90-х годах страну охватила эпидемия концов света? Это пришлось на мое детство, и я помню, как нам раздавали яркие газетки с антихристом (что странно, внешне вполне симпатичным), а с 95-го концов света мы ждали каждый год.

Ждем и сейчас. Подвели майя (может, просто оставили где-то следующую часть календаря), подвел астероид, который якобы должен бздякнуться о нашу грешную землю, но каждый раз обходит ее на расстоянии трех космических сантиметров, теперь вся надежда на планету, которая вроде как в сентябре должна...
Но тоже подведет.

Я не знаю, почему с таким трепетом ожидают конца света мои не обремененные верой современники. Возможно, это отчаянный крик во Вселенную: "Приключение, случись!". И не важно, какое приключение - пусть даже зомби-апокалипсис, в котором каждый видит себя героем, крошащих мертвецов, а на самом деле будет ползать по земле, волоча за собой гниющие кишки, стараясь урвать себе побольше мозгов, хотя, по-хорошему, надо было начинать стремиться к этому до того, как ты откинулся от зомби-вируса. Появись на горизонте Антонио Наставник с уложенной бородой и в хипстерских очках, достаточно убедительно ляпнувший, что Большой Звездец случится такого-то числа этого года - и ведь сорвем форменные рубашки, откинем бейджики, оставим ипотеки и кредитные форды, и дружным стадом двинемся за ним.

Потому что так было всегда.
Если даже атеистов надежда зомби-апокалипсиса питает не хуже салатика в офисной столовке, то для людей религиозных конец света - в принципе идея беспроигрышная. Многие представители абсолютно разных конфессий убеждены, что уж он-то после болшого Вселенского Звездеца гарантированно воскреснет (а вот представители иных конфессий - нет, мухахахаха, вот и посмотрим, чья теперь очередь смеяться), и непременно попадает в рай, обложенный гуриями/благодатью/подставьте необходимый вариант сами. Вопрос того, насколько эти товарищи правы (как и вопрос об их высокой морали), мы, пожалуй, отложим до Страшного Суда.

Впрочем, рай, обещанный праведникам, по обещаниям как-то скуден и приземлен. Не будет войны. Не будет голода. Плохого ничего не будет, а если вы что-то сверху хотели, то надо было молиться, поститься, носить власяницу и слушать радио "Радонеж". Короче, самидуракивиноваты.

В любом случае, апокалипсис для фанатично верующих - это практично и очень удобно. Во-первых, если у тебя с мирской жизни остались нереализованные амбиции, можно залезть на какой-нибудь бГоневичок, и поорать оттуда что-нибудь о грядущем конце света и необходимости покончить с собой (способ значения не имеет). Паства послушает, паства пойдет, и до сих пор регулярно ходит. Не удивляйтесь, отчаяние и внутренняя пустота, которую мы пытаемся заполнить не имеет значения чем - едой, любовью, религией - толкает людей на более страшные поступки. Во-вторых, можно вообще не париться на тему долгосрочного планирования. Умер - мученик, в рай автоматом, а пока не умер, твори любую милую твоему сердцу хрень. Тех. кто тебе не нравится, можно назвать еретиками, одержимыми и вестниками Сатаны. Их даже убить можно. Не получится - см. пункт про мучеников.

Пастве обещай воскрешение. По сути, все религии только тем и держат, что обещанием бессмертия - ведь то, что там, за гранью ровной черты на кардиомониторе, до сих пор остается для нас пугающей загадкой. А какой манипулятор не воспользуется возможностью поиграть на потаенных страхах своей жертвы? Правильно, никакой. Пообещай им ништяков - и получишь все, что угодно. Деньги. Власть. Исаакиевский собор.

Вот так, дети, работает религия.
А еще есть вера.
И это совсем разные вещи.

Вера иррациональна. Это не дружба против кого-то, не древняя попытка оттяпать у соседей как можно больше земель, внезапно превратившаяся в кружок по интересам. Вера дает силу. Религия, как правило, ее отнимает. Вера наивна и часто становится игрушкой в руках жадных до власти людей. Религии - по понятным причинам - это не грозит. Там слишком много людей, жадных до власти.

Люди Антонио Наставника верили. Верил и сам Антонио. Эта вера помогала им сражаться - да так, что один немощный крестьянин с вилами стоил десятерых солдат. Вера помогала им держаться на плошке воды и миске фасоли, вера передавалась, точно вирус, по воздуху. И этот вирус был порожден отчаянием, бедностью, голодом и нищетой. Вера становится порождением отчаяния. Кто б мог подумать, из какого сора...
И так пропитаны этой верой их разговоры, что обреченность не пугает. Да и что может пугать, когда впереди - золотая лестница, ведущая в царство вечного покоя, где ничего не болит (а главное, не болит душа, не скорбит о своих прошлых прегрешениях, какими бы тяжкими они ни были). Умирать не страшно. Кто должен спастись - все равно спасется. Хотя бы для того, чтобы рассказать эту историю.

А кто должен умереть - умрет.
Так сказал Антонио, новый бразильский Иисус. Был ли он новым Иисусом на самом деле - никто не знает. Может, и был он лжепророком, волком в овечьей шкуре, жаждущим Господь знает чего. А может, и не был. Но веру в людях он породил, это он умел - и только ему известно, был ли он просто хорошим лидером, или правда снизошла на него благодать. Главное, что паства его верила по-настоящему.

И вопрос о роли самого Наставника, по сути, остается открытым. Был ли он порождением отчаянных времен - или частью чего-то, что до сих пор не поддается научному объяснению? Не будь Антонио, пришел бы на его место другой - или именно его личность, его харизма (как нелепо звучат эти слова рядом со словами о вере и благодати) сыграли во всем этом главную роль? Или люди все равно бы вспыхнули, собрались, даже не будь Антонио, потому что невмоготу им стало так жить, и лучше смерть, даже без обещания вечной жизни, чем продолжать вот так мучиться?

Эти вопросы остаются без ответов. Только, говорят, одного на небо ангелы забрали. Какая-то старуха сама видела.
А ответы... Не везде они есть. И не везде они нужны.
Только где-то прямо сейчас изможденные люди в разорванных одеждах, с горящими огнем глазами, идут за своим Наставником.
И всегда будут идти.
И да хранят их боги.

«— Легче представить себе гибель одного человека, нежели сотен или тысяч, – пробормотал барон. – Размах придаёт страданию отвлечённый характер, а отвлечённости не трогают.»

Марио Варгас Льоса «Война конца света»

По приблизительным подсчётам погибших при подавлении восстания в Канудосе, штат Баия, насчитывается около тридцати тысяч из которых около четырех-пяти тысяч — потери правительственных войск, а остальные потери — это жители города и восставшие из паствы Наставника, и в этих подсчётах каждый погибший сливается с другими, теряя индивидуальность и свою собственную судьбу, личные убеждения и предпочтения, поэтому нам так сложно понять размах бедствия, вернее, отойти от ужаса цифр и воспринимать каждого погибшего как часть этого мира, часть судьбы этого мира в котором человек любил или ненавидел, был сварливым или сговорчивым, добрым или злым, верным семьянином или любвеобильным изменником, богатым или бедным. В одном из своих лучших романов Варгас Льоса показал нам тех, кто сражался с обеих сторон, каждый персонаж романа словно кусочек из разбитой мозаики жизни занимает своё место в одном из самых трагичных для Бразилии эпизодов, показывая, что тогда погибли люди разных судеб и разных классовых убеждений, именно это понимание каждой в отдельности судьбы делает роман таким пронзительно страшным: каждая судьба — всего лишь ничего не значащий эпизод для тех кто управляет странами, классами, землями. Бразилия 19 века, её устройство — это собрание штатов, которые отличаются в том числе и религиями, наравне с местными индейскими верованиями, широкое распространение получило христианство, в частности католичество, так как Бразилия долгое время была колонией Португалии, и все эти религии переплетаются в сознании местных коренных жителей, порой искажая христианские смыслы и превращаясь в сектантские верования. Итак. Бразилия в которой Республика сменила собой Монархию, накануне этих перемен королева Изабелла отменила рабство, а штат Баия стал последним из штатов Бразилии до которого докатились перемены, но по всей стране идёт борьба между монархистами-землевладельцами, совершенно не согласными с одной стороны с отменой рабства, а с другой стороны, они не согласны со сменой строя, а им противостоит новый класс — буржуазия, выступающая за Республику. И эти противоборствующие силы будут использовать все средства, порой нечистоплотные, чтобы добиться своего, каждая из сторон будет играть грязно и подло, используя абсолютно все рычаги, чтобы победить, не особо заморачиваясь моралью и совестью, тем более, чужими жизнями и неважно кто это — восставшая религиозная община или солдаты правительственной армии. И в это самое время в Канудосе оформилась некая секта под предводительством Антонио Наставника, для этих людей не существует ни прошлого, ни настоящего, есть будущее в котором есть только Бог, не имеет значение кем ты пришёл в общину — раб, просто так расчленивший хозяйку, станет одним из апостолов Жоаном Большим, здесь салвадорская сыноубийца станет Мирской Матерью, а бандит, истребивший несколько деревень, чья банда грабила и насиловала, убивала, станет Жоаном Апостолом, здесь каждый отринет прошлое, чтобы устремиться в будущее и будет бороться за новые убеждения, здесь каждый пройдёт путь преображения через Наставника и его убеждения. От жестокости, неправедности их прошлых жизней, вы будете в ужасе, потому что Варгас Льоса о каждом расскажет, как он пришёл к учителю, как он пришёл в Канудос, чтобы бороться за новую жизнь, чтобы начать новую жизнь. Они объявят Канудос новым Иерусалимом, а Республику своим врагом, потому что по какой-то неведомой причине решат, что перепись населения это возвращение рабства. И в момент борьбы между монархистами и республиканцами именно эта секта станет инструментом борьбы, например, республиканцы будут продвигать теорию о вмешательстве Британии, что именно она поддерживает и поставляет оружие бунтовщикам в Канудос, дойдёт до того, что для подтверждения собственной идеи захотят убить шотландца, журналиста, работающего в Бразилии и выдать его за шпиона-англичанина, и какая разница, что он не шпион и не англичанин — ведь он белый и рыжий, говорит по-английски. И то, что это ложь, многократно повторённая, никого не будет волновать, что истина будет постоянно ускользать, давая дорогу домыслам и лжи, тому во что верит тот, кто её распространяет:

Здесь выдуманный англо-монархический заговор в поддержку секты Антонио Наставника будет распространяться как оправдание тридцати тысяч жертв бойни у Канудоса с обеих сторон. Здесь Наставник, преображающий души грешников, убийц и маньяков, ведёт свою паству в последний бой, потому что объявляет Республику руками Дьявола, концом света и ведёт их на войну конца света, в финале которой им воссияет вечная жизнь, к нему стекаются со всей Бразилии толпы нищих, блаженных, юродивых, уродцев, маньяков, вчерашних бандитов и убийц, которым он дарует прощение и новую апостольскую жизнь, превращая общину в религиозную секту. А республиканцы, отправляя свои лучшие войска под командованием великих полководцев даже не понимают с кем они имеют дело. И между сектой и войсками оказываются простые люди, неважно кто они — фазендейро, у которого сожгли во имя победы все земли и его жена сошла с ума или простые крестьяне, которых жгут, убивают, насилуют. Страшно это? Очень. Но именно на фоне противостояния секты и правительственных войск, Варгас Льоса показывает как частное, личное, всё равно превыше любой идеи, что личная обида или горе, всё равно ближе для понимания каждого человека чем абстрактные идеи всеобщего града или уничтожения неведомой секты и торжества Республики. И на фоне основного противостояния, нам автор вычерчивает линии судеб — их множество, часть из них это всего лишь эпизоды, как в случае с сержантом, вспоминающим перед боем свои любовные похождения с прачкой Флоризой, чей муж даже не догадывается о её похождениях, но в окопе, напоровшись грудью на ветку куста, он встречает того самого мужа Флоризы, который находится в его подчинении и который штыком закалывает соперника. Две страницы всего, мимолетность мгновения между жизнью с фривольными воспоминаниями и местью обманутого мужа, и не важно, что они в одном окопе, сила личной ненависти и оскорбление сильнее всех этих громких убеждений и общего дела. Это личное оскорбление, не абстрактное, это касается именно человека, показывая его унижение и боль, и жажду отомстить. Две страницы — сильнейшая сцена в окопе буквально в размере абзаца. Или история Теотонио студента-медика, которого отец отправил набраться хирургического опыта, вчерашний мальчишка-студент, оставшись единственным врачом в полку, вынужден оперировать, проводить ампутации без хлороформа, без каких-либо лекарств, слушая крики и стоны раненых, хороня убитых, вот он будет мучиться моральным выбором, послушать своего друга, лишившегося рук и глаз, и пристрелить его или оставить в живых. Эта история так же буквально на насколько страниц, но оставляет неизгладимое впечатление. Или более развернутая история мести за поруганную честь жены в треугольнике — Руфино, Журема и Галль. Под ногами будет рушиться привычная жизнь, уже началась война конца света, но Руфино не может думать ни о чём, кроме мести шотландцу за поруганную супружескую честь и остановится он только после того, как один из них покинет эту землю навсегда, только тогда личная война Руфино завершится — их драка с Галлем в грязи, на фоне разгрома правительственных войск, это как наивысшая точка бессмысленности происходящего вокруг. И таких частных историй через весь роман вы найдете множество, они будут крошечными кусочками пазлов ложиться в общую канву истории, разворачивая перед вами всю картину происходящего, весь ужас происходящего.

Когда ты читаешь первые три части романа, то тебе кажется, что автор отстранен, он не показывает свою точку зрения на происходящее, он перед читателем разворачивает весь путь к бойне у Канудоса, а тебе с этого пути свернуть некуда, тебя автор не ведёт за руку, ты сам пробираешься в кромешном аду происходящего, пытаясь отыскать опору на которую можно опереться, но автор её тебе не даёт, он обрушает всё — веру, семейные узы, верность, человечность, — тебе не за что зацепиться. Действительно, война конца света. Но дорогу к Канудосу читатель должен пройти самостоятельно, и только в четвертой части, накануне решающей битвы, в диалоге репортёра и барона, появляется автор, он будет безжалостен и к сектантам, и к войскам правительственным, и к фазендейро, ко всем тем, кто не понимает того, что происходит смерть цивилизации, смерть человека как личности, попуская все эти ужасы, наживаясь на припасах для армии, загоняя в нищету и смерть простых людей. Но автор в последней части дарит нам и надежду любви. Именно в четвертой части нам дарят красоту любви, что нежным ростком пробивается сквозь иссушенную и измученную насилием землю, как в один миг слепец и поруганная жена становятся одним целым. Вопреки. Наперекор судьбе. Это так красиво, что щемит сердце, когда ты понимаешь, что им нужно выбраться из этого ада, чтобы любить. Но останутся ли они прежними, пережив бойню у Канудоса? Жизнь проста, если человек может распознавать добро и зло.

Восстание будет разбито, конечно же, несмотря на количество погибших, но слух, что Наставника забрали ангелы, будет ещё долго бродить по земле Бразилии.

Мучительный роман от которого невозможно оторваться, он затягивает в себя и не отпускает пока не доберешься до финальной точки. В великолепном переводе Александра Богдановского. Читать ли вам этот роман? Решайте сами — легко не будет.