Война конца света

Жизнь проста, если человек может распознавать добро и зло.

Героические поступки обычно объясняют высокими и благородными мотивами. Но за подвигом часто стоит предрассудок, узость взглядов, самая нелепая идея.

Желание все сметает на своем пути-и волю, и дружбу. Оно не зависит от человека, оно заложено в строении его черепа – вы называете это душой.

Ложь, повторяемая день и ночь, становится правдой.

...Упоение страданием уже тешит дьявола.

Ни образованность, ни ум, ни начитанность не играют в этой истории никакой роли

"Когда-нибудь слово "родина" исчезнет. Люди оглянутся назад, на нас, увидят, как мы жались между границ, как убивали друг друга из-за чёрточки на карте, и скажут: вот дураки-то были."

У него никогда не было ни возлюбленной, ни жены, ни невесты, потому что он постоянно ощущал, как он смешон и нелеп.

Неужели вы столь наивны, чтобы верить газетам? – спросил барон. – А еще журналист…

– А я бы пропала среди чужих, – сказала Журема. – Человек без родины все одно что сирота.
– Когда-нибудь слово «родина» исчезнет, – тут же отозвался Галль. – Люди оглянутся назад, на нас, увидят, как мы жались между границ, как убивали друг друга из-за черточки на карте, и скажут: вот дураки-то были.

- А я бы пропала среди чужих, - сказала Журема. - Человек без родины все одно что сирота.
- Когда-нибудь слово "родина" исчезнет, - тут же отозвался Галль. - Люди оглянутся назад, на нас, увидят, как мы жались между границ, как убивали друг друга из-за черточки на карте, и скажут: вот дураки-то были.

По испанским законам раненый не может быть удавлен гарротой, и потому его решили сначала вылечить, а уж потом казнить.

Не представляет ли Канудос интересное исключение из закона истории, согласно которому религия усыпляет сознание людей, запрещая им восставать против своих угнетателей?

– Так сказано в Писании, – невозмутимо ответил Меченый. – Придет Республика, а за ней Живорез, начнется смута. Но бедные спасутся в Бело-Монте.
– Так ты читал Библию? – пробормотал барон.
– Не я, а он, – сказал Меченый.

Легче представить себе гибель одного человека, нежели сотен или тысяч. Размах придает страданию отвлеченный характер, а отвлеченности не трогают.

«Быть здоровым, – думал он, – такой же эгоизм, как любить, как обладать богатством или властью: все, что принадлежит тебе, отнято у других. Лучше уж ничего не иметь и никого не любить...»

– Все интеллигенты опасны, – заметил Морейра Сезар. – Все они слабохарактерны, безвольны, чувствительны и ловко прикрывают высокими идеями самые низменные цели.

Легче представить себе гибель одного человека, нежели сотен или тысяч [...]. Размах придаёт страданию отвлечённый характер, а отвлечённости не трогают.