Чапаев и Пустота

Сад расходящихся Петек

Хорошая книга. Название-то какое. Интригующее. Мне представлялось, как Чапаев, переплывая реку, тонет в пустоте, словно в тумане.

Но Пелевин узнаваем. В "Священной книге оборотня", которую мне довелось прочесть, было что-то подобное. Не могу сказать, что именно, но кто читал, тот, наверно, поймёт. Вот в чём проблема современных авторов. Они пишут просто потому, что хорошо получается. А где же законченность и цельность произведения? Зачем Пелевин повторяет в разных книгах в разных вариациях одно и то же? Ведь я совершенно рандомно выхватила из его многочисленных произведений два романа - и они оказались похожи. Писатели прошлого, сдаётся мне, такого себе не позволяли.

Сюжет - увлекательный и отчасти авантюрный, хотя всё-таки немного предсказуемый.

Однако мне импонируют герои Пелевина. Их эрудиция и начитанность, способность запросто поговорить об искусстве и литературе. Не вымучивать это из себя. Культура - органический пласт их личности. Восхищаюсь такими людьми и сама мечтаю такой однажды стать. (Я оставляю за скобками все остальные черты, герои могут быть и гадами, но культурной подкованности у них не отнимешь).

Пожалуй, это всё, что я могу сказать по данной теме. На большее моей культурной подкованности не хватит.

«„Чапаев и пустота“ — книга, которую хоть на стенку вешай вместо ружья: и смотрится солидно, и думать заставляет. Правда, стрелять из неё не получится — зато иллюзий поубавится». Ни в какие рамки не лезет — ни в большие, ни в маленькие, ни в те, что в хозяйственном продают. То ли притча философская, то ли постмодернистский цирк с медведями и дзен буддистскими фокусами, то ли сатира такая острая, как шашка Чапаева — что ей не то что арбузы, а саму реальность пополам рубить можно. В общем, Пелевин тут размахнулся так, что даже бумага, кажется, слегка обалдела. Перед прочтением „Чапаева и пустоты“ настоятельно рекомендуется выпить стакан балтийского чайку — в книге, кстати, и рецепт есть: ложка кокаина на стакан водки. ( Предупреждаю со всей серьёзностью: насчёт кокаина — шутка, ни-ни, не вздумайте, граждане, это уголовно наказуемо). Так сказать, для ясности сознания. Или, наоборот, для его полного растворения — чтобы границы между сном и явью стали такими же зыбкими, как у Петра Пустоты. После такого чайку вы либо поймёте роман с первой страницы, либо решите, что это вы сами его написали».
Сюжет и структура, или Где мы вообще находимся?
Главный герой — Пётр Пустота. Звучит как диагноз, но нет — это поэт декадент и красный комиссар, который умудрился раздвоиться не по Фрейду, а по Пелевину. Он существует сразу в двух мирах, и оба как будто из разных энциклопедий:
• в 1919 году — шагает с Чапаевым, стреляет, философствует и недоумевает, почему все вокруг такие серьёзные;
• в 1990 х — лежит в психушке и пытается понять, где реальность, а где очередной сон, в котором Чапаев учит его просветлению вместо строевой подготовки.
Заснул в дивизии — проснулся в палате. Заснул в палате — опять Чапаев, кони, пули, восточная мудрость. Прямо какой то календарный цикл: день — революция, ночь — психиатрия.
Чапаев тут — не тот бравый командир из анекдотов, а мудрец с бородой и взглядом, который видит тебя насквозь и ещё пару параллельных вселенных впридачу. Он всё пытается втолковать Петру, что обе реальности — это так, декорации, бутафория, мираж. А настоящая цель — «проснуться» и постичь пустоту. Не ту, что в кошельке после зарплаты, а ту, о которой в книгах по дзен пишут.
Структура романа — как жизнь после бессонной ночи: главы скачут между эпохами, границы между сном и явью растворяются, логика берёт отпуск, а на её место приходят символы, ассоциации и парадокс на парадоксе. Читаешь — и сам начинаешь сомневаться: а точно ли я сижу на диване, а не лечу куда то в пространстве сознания?
Впечатления, или Что делать после прочтения
«Чапаев и пустота» — книга не для всех. Она как экзамен на смелость:
• требует готовности к интеллектуальному вызову — идеи тут не разжёваны, а поданы в виде головоломок: собирай сам, если осмелишься;
• проверяет на открытость — если ты привык к сюжетам «завязка кульминация развязка», то тут тебя ждёт сюрприз: всё не так, как кажется;
• испытывает терпение — нелинейное повествование может сначала запутать, а потом неожиданно всё расставить по местам (или не расставить — это тоже вариант).
Но если вникнешь — награда будет. После книги остаются вопросы, которые не дают уснуть: кто я? Где граница между сном и реальностью? И так ли страшна пустота, как её малюют? Может, она — просто пространство для нового начала?
Вывод, или Философский итог с улыбкой
«Чапаев и пустота» — одна из самых ярких и провокационных книг Пелевина. Это не просто роман, а книга загадка, книга игра, книга медитация. Она не даёт ответов — она заставляет задавать вопросы. Не развлекает — она будит. Не укладывает в рамки — она их ломает.
Может, вы её возненавидите. Может, полюбите. Может, решите, что это бред. А может, вдруг поймёте что то такое, о чём раньше и не догадывались. В любом случае, она не оставит вас равнодушным.
Оценка: 5/5, но не как в школе, а как в дзен: пять — это ноль, ноль — это пять, а оценка — это просто ещё одна иллюзия.

Эпиграф -
"словоблу́дие - пустая, бессодержательная речь, болтовня, преподносимая как серьезное рассуждение о чем-л." (Малый академический словарь)

Долгое время пытался переварить умом и сердцем сей текст. Благодаря знакомству с текстом «Дхаммапады» я не увидел в книжке новизны. Автор постоянно скатывается к мировоззрению буддизма, основным его идеям, помещая эти идеи в различные декорации. Пустоту можно обставить чем угодно, но ничего не изменится, поэтому надели ролью духовного наставника хоть Чапаева или Шекспира, Ленина или Суворова – разницы ноль. Написано очень легко, но претенциозно. Исторических деталей – нет, серьёзности – нет, логичности – нет, философии (как выработанной своей системы взглядов на мир) – нет, и много чего ещё нет, пустота. Автор хотел пустоты? Вот пустота у него и получилась, ничто, пустышка. Если Вы не прочитали такую книжку, то и славно, ничего не потеряли, нельзя потерять пустоту. Не берусь судить о всём творчестве автора, но "словоблудие" - это слово идеально подходит для данного текста Пелевина.

Ну что сказать... Книга мне одновременно напомнила "Мост" Бэнкса и "Сон№9" Митчелла, книги, которым я поставила твердые 2 балла. А все почему? Потому что не люблю я книги, напоминающие поток сознания, где философская направленность важнее сюжетной линии, книги-фантасмагории и прочее, написанное ,как кажется, под воздействием каких-то стимулирующих препаратов (в Чапаев и Пустота кстати почти все едят/пьют/нюхают кокаин, может быть это неспроста?))При чтении подобных книг меня постоянно преследует мысль, что вместо чего-то разумного, доброго, вечного, я загружаю свой мозг ненужным мне мусором, тратя при этом свое драгоценное время (а ведь могла бы узнать, что-то действительно важное и полезное).
Сюжет романа Пелевина (кстати это мое первое и вероятно последнее знакомство с автором) крутится вокруг сидящего в дурдоме Петра Пустоты, который считает себя тем самым Петькой из анекдотов про Чапаева и его сознание периодически оказывается во времени этого самого Чапаева(или это в дурдоме оно периодически оказывается , а с Чапаевым оно на самом деле...?), Петр ведет с Василием Ивановичем пустопорожние на мой взгляд, но философские на взгляд автора разговоры, пьет и влюбляется. Кроме того, в романе есть друзья героя по палате, у которых в головах тоже полный абзац(одна история про Марию и Шварценеггера чего стоит).Одним словом много шума и текста из ничего. Одно ясно, не любит господин Пелевин революцию, зато любит умные слова и хорошие метафоры)

Много воды утекло с тех пор, как эта книга стала для меня любимой, настольной, в буквальном смысле довольно сильно изменившей мою жизнь. Мало что есть добавить к моей первой рецензии на нее... так, кое-какие детали вроде бы стали лучше заметны. Ну например, тот момент, что автор явно поиздевывается над своим героем, и отнюдь не выставляет его в бравурном свете, как это зачастую случается, мол, такой вот я недотепа, но на самом деле, очень даже ого-го-го, так вот здесь такого нет, а если и кажется, что есть, то это и правда только кажется. Вот например, знаменитое рассуждение Петра, лежащего в психушке:

Петька в буквальном смысле лежал, то есть, находился в лежачем положении, размышляя таким образом, потому что в больнице был тихий час, а ему просто не спалось, но он все равно лежал в своей койке. И вот, буквально через абзац мы наблюдаем как Петька, доселе праздно лежавший на спине, вскакивает, надевает тапочки и покидает палату, что и наблюдает из-под одеяла его сосед по палате Мария. В общем, с ним происходит именно то, о чем Петр еще недавно с такой самонадеянной отрешенностью думал как поступают какие-то абстрактные странные люди, не отдающие себе отчета в собственных психических процессах.

Или вот еще, уже под конец книги, про подземный смех.

• Год, кажется, назад, в Петербурге, был преинтересный случай. Знаете, приезжали какие-то социал-демократы из Англии - конечно, их ужаснуло то, что они увидели, - и у нас была с ними встреча на Бассейной. По линии Союза поэтов. Там был Александр Блок, который весь вечер рассказывал им про эту самую тайную свободу, которую мы все, как он выразился, поем вослед Пушкину. Я тогда видел его в последний раз, он был весь в черном и невыразимо мрачен. Потом он ушел, и англичане, которые, конечно, ничего не поняли, стали допытываться, что же это такое - secret freedom. И никто толком не мог объяснить, пока какой-то румын, который почему-то был с англичанами, не сказал, что понимает, о чем речь.
• Вот как, - сказал Котовский и посмотрел на часы.
• Не волнуйтесь, уже недолго. Он сказал, что в румынском языке есть похожая идиома - "хаз барагаз" или что-то в этом роде. Не помню точно, как звучит. Означают эти слова буквально "подземный смех". Дело в том, что в средние века на Румынию часто нападали всякие кочевники, и поэтому их крестьяне строили огромные землянки, целые подземные дома, куда сгоняли свой скот, как только на горизонте поднималось облако пыли. Сами они прятались там же, а поскольку эти землянки были прекрасно замаскированы, кочевники ничего не могли найти. Крестьяне, натурально, вели себя под землей очень тихо, и только иногда, когда их уж совсем переполняла радость от того, что они так ловко всех обманули, они, зажимая рот рукой, тихо-тихо хохотали. Так вот, тайная свобода, сказал этот румын, - это когда ты сидишь между вонючих козлов и баранов и, тыча пальцем вверх, тихо-тихо хихикаешь. Знаете, Котовский, это было настолько точное описание ситуации, что я в тот же вечер перестал быть русским интеллигентом. Хохотать под землей - это не для меня. Свобода не бывает тайной.

  Это то, что Петр говорил Котовскому, и самое забавное, что уже через несколько часов он и помнить не помнил о своем высокомерном заявлении, что свобода не бывает тайной, но мы-то помним! Ну вот, поползли они, значит, с Чапаевым, под землей от разошедшихся ткачей, Петька философтсвовал, тыкал вверх пальцем и зажимая рот, заходился от безудержного смеха над этими самыми ткачами, от которых они так своеобразно удирали.

Первое, что покорило с первых строк - отборный, высокосортный юмор закоренелого интеллигента. Каждая фраза главного героя приводила в неописуемый восторг и заставляла "изъедаться" всепонимающей улыбкой. Помню, как однажды случайно наткнулась на "Самоучитель по юмору" в каком-то подвального вида книжном магазине и навсегда решила для себя, что кому не дано, тому не дать. Так вот "кому не дано" - извините, автор ничем помочь не может.

Отдельный интерес представляют так называемые "размышлизмы" - сопровождающие тебя на каждом шагу диалоги философского характера с захлестывающими наплывами высокоинтеллектуальной лексики. Чапаев - этакий Сократ двадцатого века - заручившись методом наводящих вопросов, создает для своих собеседников на первый взгляд непроходимые тернии на пути к просветлению, правда каким-то чудесным образом на Петра Пустоту находит озарение, бог знает откуда взявшееся, и он сразу же все понимает. Но читателю говорить не хочет (стесняется?). Троеточия снова спасают мир от излишней любознательности. Благо, Петр сам начинает подшучивать над философскими апофеозами наставника. Иначе бы я сделала это за него.

Зачастую, прогуливаясь в основном по центру города, улавливаешь ещё не до конца выветрившийся дух питерской интеллигенции - про Петра Пустоту можно сказать, что он является счастливым (или не очень?) обладателем этого духа. Не буду включать зануду с воображаемыми очками на носу и вдаваться в рассуждения о потерянном нынешнем поколении, но ностальгию по далекому, не дождавшемуся меня прошлому я ощутила сполна.

Итак, что мы имеем? Четыре человека, томящихся в психиатрической больнице: Сердюк, Мария, Володин, и, собственно, Петр Пустота (это так, для себя, чтобы не забыть). И все они проходят лечение по одному методу, придуманному хитроумным Тимуром Тимуровичем. Метод сводится к тому, чтобы пациент помог себе сам по-средству зачистки "ненужного" мира. Любопытный симбиоз историй, представленный "ложными личностями" героев, попытался меня запутать и немало продвинулся в своем стремлении. По бесконечным зацепкам, походящим больше на де жа вю, я просачивалась между сюжетными линиями, и, признаться, с трудом уловила ту связь, которую так тонко предложил автор (либо неумолимые критики, кто уж там). Я имею в виду союз России с Востоком (линия Сердюка) и Западом (идейный вдохновитель - Мария), до которого сама я честно говоря до конца не додумалась. Впрочем, как и о том, что все это "мракобесие" сотворилось на основе дзен-буддизма. Уж тут не смыслю ничего, простите.

На сне Марии я не особенно хочу останавливаться. Все таки фаллические символы, которые мерещаться Марии на каждом шагу, и безликий робот-Шварцнегер - это немного жутко и слегка перебор. А вот глава с историей о непростых отношениях Сердюка со слишком чувствительным японцем заслуживает всяческих похвал. В первую очередь меня умилило в Кавабата сочетание тончайшего эфира благородной японской души с чисто русским отношением к спиртному. В начале слегка нелепый на фоне утонченного Кавабата, Сердюк под конец гармонично вписался в сложную систему японских взглядов. В итоге двое представителей воображаемого мира в сочетании друг с другом вызвали во мне подлинную симпатию.
С четвертым персонажем дела обстоят все так же "с ног на голову": вспоминая о приключении Володина и Co с чудо-травой (или что там?), ощущаю желание поймать вечный кайф и написать что-нибудь подобное.

Законам психологии поведение героев явно не подвержено, да и зачем? Зато какие безумства вытворяет непредсказуемый сюжет с набором этих безумных Сердюковых, Чапаевых... На протяжении чтения я испытывала ощущение полета: пинком вышвыривают тебя из одной увлекательной истории "миф или реальность" в другую, а ты все ещё цепляешься ручками за тонкую сюжетную перегородку. Петр Пустота - главный "путешественник", все каким-то неведомым образом умудряется замысловато объединять все истории с помощью понадерганных из них деталей. Естественно, сам герой об этом не догадывается, а автор тем временем все продолжает подкладывать новые порции зацепок. Эта центральная линия сюжета приводит нас к логическому завершению нигде и оставляет в пустоте непонятно с чем. "Хэппи энд" - как выразился один из критиков.

Клиент психиатрической лечебницы Петр Пустота спит и видит, как комиссаром вместе с Василием Ивановичем Чапаевым и пулеметчицей Анкой колесит по стране на бронепоезде. Спит и видит в буквальном смысле. В то же время комиссара красного командира Чапаева мучают кошмары о том, как он страдает в доме для душевнобольных.
Кто из них реален и кто видит лишь сны? Отчего так пугает начальник психиатрички, а Чапаев ведет себя вовсе не так, как положено красному командиру? И как уйти от пустоты, которая словно ждет, когда ты зазеваешься, чтобы поглотить тебя?
Все это и многое другое в произведении жанра «а что же он этим хотел сказать?» оно же «сюрреализм», лучшем произведении Пелевина. Понравится как знатокам творчества автора, так и тем, кто только открывает для себя Пелевина.

Книгу можно смело рвать на цитаты, но эта, я считаю, является квинтэссенцией.
"- Эх, Петька, Петька - сказал Чапаев - знавал я одного китайского коммуниста по имени Цзе Чжуан. Ему часто снился один сон - что он красная бабочка, летающая среди травы. И когда он просыпался, он часто не мог взять в толк, то ли это бабочке приснилось, что она занимается революционной работой, то ли это подпольщик видел сон, в котором он порхал среди цветов. Так вот, когда этого Цзе Чжуана арестовали в Монголии за саботаж, он на допросе так и сказал, что он на самом деле бабочка, которой все это снится. Поскольку допрашивал его сам барон Юнгерн, а он человек с большим пониманием, следующий вопрос был о том, почему эта бабочка за коммунистов. А он сказал, что она вовсе не за коммунистов. Тогда его спросили, почему в таком случае бабочка занимается подрывной деятельностью. А он ответил, что все, чем занимаются люди, настолько безобразно, что нет никакой разницы, на чьей ты стороне.

• И что с ним случилось?
• Ничего. Поставили его к стенке и разбудили.
• А он?

• Дальше полетел, надо полагать."