Крещённые крестами Записки на коленках

«Искусство – это зеркало, с которым идёшь по большой дороге. Можно повернуть его так, что оно отразит кучу навоза, а можно так, что оно отразит прекрасный розовый куст». Автор этих слов был оптимистом и розы у него в романе цветут и пахнут. Товарищ Кочергин по навозу больше.

В цикле автобиографических рассказов «Крещённые крестами» сплошь стереотипы уже немодной нынче моды. Россия (Ну, СССР) показана огромной массой тупого, блатного, звереподобного люда, война – «драка двух усатых вождей», повсюду рыщут охотники на шпионов и их детей, милиция - маньяки, которые только и делают, что детей ловят, будто в послевоенной стране дел больше нет, воспитатели детских домов уроды внешне и внутренне, все, как на подбор со злыми глазками и физическим изъяном. Вот грязь, а вот ещё грязь, а вот тут бьют и есть не дают, а вот тут мальчика сейчас изнасилуют, и за всем этим с каждой стеночки наблюдает кустарно намалёванный Большой Брат и похабно лыбиться. А автор идёт по стране, среди говна и уродов, весь в белом, помесь оливеровтвистов, былинных садко одиссевичей и библейских героев, рассказывая историю этой срани через свою историю, лихо ботая на фене, и фени этой так много, что хватит на словарь. Я не против нецензурщины в литературе, ну тут её настолько много, что ощущение, будто кушаешь (хаваешь, шамаешь) халву в шоколаде, облитую мёдом, посыпанную сахаром и шоколадной крошкой, запивая это очень сладким чаем.

Это было страшное время. Деспотизм, разруха, голод, десять лет без права переписки, архипелаг гулагов, доносы, и дочка работника известной конторы просит папу погасить луну. И Эдуард Кочергин описал всё плохое, что было. Начало не особо оригинально - я родился с испугу, первое воспоминание.. А кто-то родился при свете лампы, а кто –то при рождении сильно заревел, а потом затих, потому что чуть кровью не истёк из-за слабо перевязанной пуповины. Будем считать, что традиция, ну. И рассказ про деревянный самолёт, это, пожалуй, единственный эпизод о людях. Дальше звереподобный рожи, кликухи вместо имён, да и сам автор называет себя «зверёныш». Много книг, где описаны события тех страшных лет. Голод, война, блокада, концлагеря, детдома, допросы – и там люди оставались людьми. Может, и страна не умерла, потому что всегда был тот, кто оставался человеком, и войну выиграли люди. Ну, если товарищу автору нравится себя нечеловеком называть – флаг в руки, спорить не стану, ещё и от себя добавлю.

Я тут о книге пишу, а не об авторе. Книга, конечно, на реальных событиях, с упомянутой большой дороги. Только навоз навозом и останется, и толк от него будет только в сочетании с розами – они цвести лучше будут.

А теперь время жизненных историй книгочтейки LadyRenita, которая посмела не задохнуться от восторга, читая эту повесть о земле сибирской. Прошлой весной довелось мне быть ведущей встречи «Детей блокады» со школьниками, приуроченной к 11 апреля, Международному дню освобождения узников нацистских концлагерей, если кто забыл, ну и жителей Ленинграда приплели. Пришли три милые старенькие бабушки, хрупкие, седенькие, как одуванчики, совсем не похожие на истории из книги «Последние свидетели». Они рассказывали о голоде, о хлебе, о Дороге жизни. Одна из бабушек в детстве попала в концлагерь, потом их освободили и эвакуировали в Сибирь. Дети, которые сначала старательно скучали, притихли. Я внушала себе, что я на работе, и эмоции мои тут никому не нужны. Шефиня моя откровенно рыдала. Эти бабушки были такие светлые и уютные, как солнечные лучи, как доброта, как человечность в человеке. Неужели. Они. Такие же?

А сегодня выполняя мелкую работу – делала копии с документов дедушке - выслушала его краткую лекцию о том, что вокруг одно жидовьё и поэтому мы все так плохо живём, из-за жидов, значит, а он книг много читает и всё знает. А вокруг левиафаны валяются. Давайте каждый книгу напишет о своих обидах на весь мир. И тогда мир точно превратится в ад.

Если вы читали «Ангелову куклу», то в стиле и приемах изложения ничего нового не увидите. Те же самые короткие главки-заметки, правда эта книга более целостная, в ней действительно история, хоть и записанная на коленке, а не множество разрозненных словесных зарисовок из жизни. То же использование подростковых, воровских, да просто – местечковых жаргонизмов, создающих погружение в мир героя. Правда мне частенько становилось интересно: какую же речь использует Кочергин в обыденной жизни, если так хорошо помнит все это арго из далекого своего детства.

Сама история – роуд-стори, хотя нет – скорее сказочное путешествие. Благо только «туда», без «обратно»: из жуткого детского дома в Ленинград к маме, с длительными остановками, разнообразными встречами, жутью, голодом, холодом, разнообразными способами заработка, учением и взрослением.
Это рассказ о тех моментах истории страны, которые остаются за пределами большой Истории, той, которую учат в школе. Это повествование из серии "для фильмов и книг". Истории отдельных людей и мест, событий, обычаев и случаев. Как, например, записки об изукрашенном татуировками с ног до головы эстонце, или пророчествующем о правильной дате сева деде Лампии.
Весь рассказ в целом кажется одновременно и реальным, и совершенно фантазийным. Нет-нет! Я верю в само путешествие, в детприемники, плохую жратву и злобных и невежественных воспитателей и учителей. Я верю в проволочных вождей и пение на вокзалах. В нищих, способных искалечить ребенка. В немногих добрых самаритян, встречающихся на пути мальчишки-бродяги. Я даже верю во все это вместе: в жизни чего только не бывает! Но одновременно не покидаете ощущение некой… преувеличенности что-ли, приукрашенности одного и приустрашении другого. Усиление акцентов для достижения художественной цели.

А собственно: цель-то какая? Рассказать о тяжелом детстве? Или о том, как все плохо в Советском Союзе было? Судя по уже упомянутой «Кукле» - второе. Еще тогда у меня сложилось впечатление, что автор порядочными людьми считал только воров, марух и скупщиков краденого, да отдельно взятых искалеченных солдат. Читая и ту книгу, и эти записки у меня возникал вопрос: как же в этом царстве ужаса автору удалось вырасти, выучиться, стать известным и уважаемым человеком? Что-то с чем-то у меня не вяжется. Так что с целями как-то странно. Осталось мне воспринимать «Крещеных крестами» исключительно как рассказ о перипетиях длинного путешествия по условной стране зла с таки имеющимися в ней не менее условными помощниками.

Возвращаясь к недоверию: Кочергин пишет, что к тому самому татуированному эстонцу напросился он в ученики и научился классно колоть. Я так и не поняла: а откуда эстонец научился делать татуировки по-японски, без боли? Чтобы было понятно: он был моделью для сдающих экзамены мастеров-татуировщиков в Японии. Т.е. те мастера учились сколько-то времени, кололи на нем экзаменационные рисунки, причем и на тех местах, которые модели в силу анатомических особенностей не видны, а модель за это время успела сама научиться? Вот правда? Не, ну в жизни всяко бывает, я верю, но…
И вот таких моментов – несколько. По отдельности каждый из них может и вызывает недоумение, но не недоверие, а все они вместе придают истории как минимум флер сказочности, как максимум – порождают сомнение то ли в правдивости автора, то ли в четкости его воспоминаний. Царапают.

Несмотря на это, история хороша. В меру трагична, в меру лирична. А если захочется полного мрака, я возьму и перечитаю "Ночевала тучка золотая" Приставкина .

Автобиографическая книга о тяжелом детстве, проведенном в детских домах и побегах из них. Герой впервые попал в "казенный дом", не зная русский язык (только польский), два года молчал, язык он, разумеется выучил, но заговорил фактически матом. Каждый год сбегал из очередного детдома в сторону Питера, успевал за лето переместиться в другую область, где его или ловили, или он сам сдавался, чтобы пережить зиму. И так всё детство: побеги и очередной дом для детей врагов народа. Из Сибири в родной город.
Детдома похожи на тюрьмы. Говорят все на фене (в том числе охранники). Герой выживает благодаря своему художественному таланту: он рисовал игральные карты, гнул из проволоки фигуры Сталина и Ленина, делал татуировки.
Эмоционально книга читается тяжело. И всё же мне она понравилась.
О названии : «Крещённые крестами» — старинное выражение сидельцев знаменитых русских тюрем-крестов, некогда бывшее паролем воров в законе, в соседи к которым в сталинские годы сажали политических. Выражение ёмкое и неоднозначное".
Книга выиграла "Национальный бестселлер" в 2010 году. Я тогда болела за роман Аствацатурова "Люди в голом" (он мне и сейчас кажется лучше, вообще в тот год был сильный шорт-лист премии).

Замечательная книга! Мне понравилась предыдущая книга Эдуарда Кочергина "Ангелова кукла", но эта произвела даже большее впечатление. Автор рассказывает, как в течение шести лет добирался из сибирского детприемника в Ленинград в надежде разыскать свою мать. Книга местами сурова, особенно когда автор описывает жизнь в детприемниках, но в ней и очень много доброты - многие люди помогали, спасали, учили автора. Сама книга написана удивительно живым и красочным языком, очень лаконично, без витиеватости и красивости.

Сложные отношения у меня сложились с этой книгой. Знаю, что все, что описано в книге, правда. И даже было еще и хуже. И описано все очень живо, беспризорные мальчишки, уголовники и прочее.
И понимаю, что именно на таком языке они и разговаривали. Но меня подташнивало от этого языка. И слушала поэтому с трудом, хотя озвучка безусловно хороша.
И все время была мысль, да, в детских детдомах было очень плохо, но что было бы с этими детьми без них? И, может, не убегай он постоянно из детдомов, он и с мамой встретился бы раньше?

"Только через страдание приходит истина. Но за знание истины ни денег не платят, ни пайка не дают"
М. А. Булгаков «Записки на манжетах»

Забавно, что великий рандом вложил мне в руки книгу великого товстоноговского сценографа, в которой нет ни слова ни о театре, ни о Товстоногове.
Это книга искренности, литературная автобиография, где автор продолжатель булгаковской линии «записок». Собственно, у книги есть второе имя, «Записки на коленках», что напрямую роднит ее с творчеством Михаила Афанасьевича. Здесь, как и в «Записках на манжетах», и в «Записках юного врача», интересно наблюдать за развитием главного героя, зная заранее, каким он станет в будущем, в том числе и автором книги. В данном случае, еще и талантливым театральным художником. Потому в «Крещенных крестами» мне особенно запомнилось, что герой с детства понял: выжить ему поможет ремесло – любое, будь то умение скручивать проволочные портреты советских вождей или расписывать тарелки, – рукастых любят везде. Этим он зарабатывал на жизнь, а подчас и саму жизнь.
Литературности тут мало, от того и искренне – про реальную жизнь своими словами. Хорошо это или плохо? Тут ведь как с документальными фильмами: показывать бытовую жизнь скучно, надо организовать сценарий. А нужно ли? Ведь тогда это не документальное кино в прямом смысле термина. Вопрос дискуссионный. А вот Кочергин просто взял и опубликовал свои воспоминания о детстве. И вот пока только опишешь жизнь нашей страны поствоенного времени, когда она была истощена до детских костей, когда еще помнили, как расшифровывается город Омск, когда дети, разлученные с родителями, сами выбирались из детдомов и «бежали» по России домой, в общем, пока весь этот советский сюрреализм опишешь, уже и книга будет готова. Что уж тут приукрашивать, в самом деле, если спустя всего 50 с лишним лет, путешествие польского мальчика кажется чем-то фантастическим: от Омска до казахов, от Урала до Архангельска, от Эстонии до Ленинграда – и все это он наблюдал из окошек поездов и детприемников.
В общем, да, фабула тут проста. Это путешествие из точки А в точку Цель: добраться до матери любой ценой. Такими сюжетами мы с вами закормлены семейными фильмами про возвращение собачек, динозавриков, отважных маленьких тостеров. Может именно из-за этого в середине книги я заскучала, а еще и из-за повторяемости маршрута (город-поезд—детдом), но не поддавайтесь этому чувству! Ведь важна тут не конструкция, а ПОЛОТНО ЭПОХИ. Ведь каждая маленькая глава знакомит читателя с людьми, которые ушли вместе с теми годами, с той страной, как хотите. Для моего поколения это уже совсем чужие правила жизни, неработающие в современности. Или вот, например, изобилие диалектизмов, которыми главный герой изъясняется, не разбирая, в каком детдоме, в каком городе он набрал их: с приходом интернета диалекты постепенно уходят в прошлое.
Эта книга, как умело сделанный слепок, сохранила в себе воспоминания маленького мальчика, который просто хотел домой, она, как посмертные маски, сохраняет личности. Все зависит от нашего воображения, да?

Написаная простым языком, небольшая книга после прочтения вызывает лишь одну ассоциацию "сложная книга".
Сложно читать о всех тех событиях, выпавших на долю детей, разлученных по тем или иным причинам с родителями в эпоху сталинских репрессий.
Это книга воспоминаний могла бы быть полна яда и ненависти ко всем тем временам, событиям и людям. Но почему-то именно от автора не чувствуется никакой агрессии или озлобленности на мир. Но жутко читать о том, как приходилось выживать детишкам, как с ними обращались воспитатели, чему приходилось научиться детям, чтобы выжить.
Жаль, что книгу читала в электронном виде, без иллюстраций.

Книги Эдуарда Кочергина читать интересно, т.к. они написаны в приятной манере, а также потому, что они правдивые, ведь автор пишет о своей жизни. В "Крещенные крестами" Кочергин рассказывает о своем детстве, о том, как он жил после ареста матери, о том, какой путь проделал из Омска в родной Петербург. Самая яркая глава книги - спасение из блокадного Ленинграда; всё остальное не менее интересно, но чуть более однообразно, ведь жизнь юного Кочергина крутилась вокруг нескольких вещей: детприемники с их бытом и людьми - бегство - вокзалы - железные дороги - снова детприемники, в которые автор сдавался, дабы перезимовать. Дорога домой у автора заняла, задумайтесь, 6 лет!!! Подумалось мне, что все-таки в России добрых людей больше, чем злых, ведь без этих самых добрых людей никогда бы Кочергин не смог добраться до своей цели, просто умер где-нибудь на одной из маленьких провинциальных железнодорожных станций от голода и холода. А в детприемниках наоборот, как на подбор, люди, которые детей не просто не любят, а иной раз люто ненавидят. Метаморфозы!
Чтобы понять глобальность задачи подростка-Кочергина, я отслеживала его путь на карте эсэсэсэрии (моя карта не претендует на 100 % точность маршрута).

Вероятно, что таких детей, как Кочергин, которые смогли преодолеть все негативные моменты жизни в детдомах, встать на ноги и добиться каких-то высот в жизни, не так уж много. К сожалению.
п.с. Для меня минус этой книги заключается в приблатненном сленге автора, уж очень тюремным духом веет, но это оправдано, ведь детприемники во многом жили по законам тюрьмы.
п.п.с. К сожалению, в электронной версии, которую я читала, отсутствуют многочисленные иллюстрации и схемы железных дорог, поэтому рекомендуется эту книгу все же читать в бумажном виде.

 Эта книга не роман, а мемуары, но написана книга как роман и читается как художественное произведение! Вообще было ощущение, что я читаю приключения какого-то альтернативного Тома Сойера. Никаких наматывания соплей на кулак, предприимчивость и находчивость, выживание в суровых условиях, приспособление к ним, и упорное стремление вернутся домой.

Неправильно давать оценку чьей-то жизни, а перед нами как раз жизнеописание, но можно дать оценку тому, как написаны мемуары, как они поданы.

Так вот здесь они написаны шикарно, интересно и увлекательно, а также исторически-образовательно!

Самобытный, непростой слог автора с множеством новых для меня слов из блатного и детдомовского жаргона, который был в обиходе тех лет во всех детдомах по всему СССР. 

Я очарована тем, как пишет автор и хочу ещё, так что уже куплена книга Э. Кочергина «Ангелова кукла»

Книга конечно супер! Прошло уже пару недель после прочтения, а не отпускает до сих пор. Автор рассказывает о своем детстве, проведенном в детских приемниках для детей врагов народа и о его неоднократных побегах. Как легко и ловко он передает все тяготы детства. От этой легкости только тяжелее на душе. Одно только мороженное, которое все дети делали из хлеба на новый год чего стоит. Пересказывая их кулинарный шедевр, у меня каждый раз по телу бегут мурашки. А уж другие «приключения» героя, заставляют восхищаться его умениями и целеустремленностью.