Рецензия на книгу

• 

  LadyRenita9 февраля 2017 г.

  «Искусство – это зеркало, с которым идёшь по большой дороге. Можно повернуть его так, что оно отразит кучу навоза, а можно так, что оно отразит прекрасный розовый куст». Автор этих слов был оптимистом и розы у него в романе цветут и пахнут. Товарищ Кочергин по навозу больше.

  В цикле автобиографических рассказов «Крещённые крестами» сплошь стереотипы уже немодной нынче моды. Россия (Ну, СССР) показана огромной массой тупого, блатного, звереподобного люда, война – «драка двух усатых вождей», повсюду рыщут охотники на шпионов и их детей, милиция - маньяки, которые только и делают, что детей ловят, будто в послевоенной стране дел больше нет, воспитатели детских домов уроды внешне и внутренне, все, как на подбор со злыми глазками и физическим изъяном. Вот грязь, а вот ещё грязь, а вот тут бьют и есть не дают, а вот тут мальчика сейчас изнасилуют, и за всем этим с каждой стеночки наблюдает кустарно намалёванный Большой Брат и похабно лыбиться. А автор идёт по стране, среди говна и уродов, весь в белом, помесь оливеровтвистов, былинных садко одиссевичей и библейских героев, рассказывая историю этой срани через свою историю, лихо ботая на фене, и фени этой так много, что хватит на словарь. Я не против нецензурщины в литературе, ну тут её настолько много, что ощущение, будто кушаешь (хаваешь, шамаешь) халву в шоколаде, облитую мёдом, посыпанную сахаром и шоколадной крошкой, запивая это очень сладким чаем.

  Это было страшное время. Деспотизм, разруха, голод, десять лет без права переписки, архипелаг гулагов, доносы, и дочка работника известной конторы просит папу погасить луну. И Эдуард Кочергин описал всё плохое, что было. Начало не особо оригинально - я родился с испугу, первое воспоминание.. А кто-то родился при свете лампы, а кто –то при рождении сильно заревел, а потом затих, потому что чуть кровью не истёк из-за слабо перевязанной пуповины. Будем считать, что традиция, ну. И рассказ про деревянный самолёт, это, пожалуй, единственный эпизод о людях. Дальше звереподобный рожи, кликухи вместо имён, да и сам автор называет себя «зверёныш». Много книг, где описаны события тех страшных лет. Голод, война, блокада, концлагеря, детдома, допросы – и там люди оставались людьми. Может, и страна не умерла, потому что всегда был тот, кто оставался человеком, и войну выиграли люди. Ну, если товарищу автору нравится себя нечеловеком называть – флаг в руки, спорить не стану, ещё и от себя добавлю.

  Я тут о книге пишу, а не об авторе. Книга, конечно, на реальных событиях, с упомянутой большой дороги. Только навоз навозом и останется, и толк от него будет только в сочетании с розами – они цвести лучше будут.

  А теперь время жизненных историй книгочтейки LadyRenita, которая посмела не задохнуться от восторга, читая эту повесть о земле сибирской. Прошлой весной довелось мне быть ведущей встречи «Детей блокады» со школьниками, приуроченной к 11 апреля, Международному дню освобождения узников нацистских концлагерей, если кто забыл, ну и жителей Ленинграда приплели. Пришли три милые старенькие бабушки, хрупкие, седенькие, как одуванчики, совсем не похожие на истории из книги «Последние свидетели». Они рассказывали о голоде, о хлебе, о Дороге жизни. Одна из бабушек в детстве попала в концлагерь, потом их освободили и эвакуировали в Сибирь. Дети, которые сначала старательно скучали, притихли. Я внушала себе, что я на работе, и эмоции мои тут никому не нужны. Шефиня моя откровенно рыдала. Эти бабушки были такие светлые и уютные, как солнечные лучи, как доброта, как человечность в человеке. Неужели. Они. Такие же?

  А сегодня выполняя мелкую работу – делала копии с документов дедушке - выслушала его краткую лекцию о том, что вокруг одно жидовьё и поэтому мы все так плохо живём, из-за жидов, значит, а он книг много читает и всё знает. А вокруг левиафаны валяются. Давайте каждый книгу напишет о своих обидах на весь мир. И тогда мир точно превратится в ад.

  12

  160