Имя мне - Красный

Это редкий роман, который одновременно является детективом, философским трактатом об искусстве и медитацией о вере, взгляде и памяти. Повествование как мозаичная миниатюра: каждая глава говорит своим голосом, и этот прием здесь не просто формальный трюк, а сердцевина книги. Историю рассказывают художники и дети, красавица и собака, рисунок дерева и мертвые, умирающий, сама Смерть и даже Шайтан. Роман превращается в хор, в котором ни один голос не является окончательной истиной.

Одна из самых сильных линий — размышление об искусстве, стиле и слепоте. В мире османских миниатюристов стиль это почти грех, а индивидуальность - опасное искушение.

Как говорит Смерть:

Особенно впечатлил образ Шайтана. Не карикатурного искусителя, а холодного наблюдателя человеческой природы:

При всей интеллектуальной насыщенности роман очень чувственный и красивый. Он буквально пропитан любовью к изображению, к цвету, к самой идее видения мира:

Это книга, которую надо читать медленно, с паузами, возвращаясь назад, как к миниатюре, в которой каждый раз замечаешь новую деталь. Не идеальная, но глубокая, многослойная и по-настоящему большая литература.
оценка 8,5 из 10 "Отлично"

Наш литературный клуб продолжает знакомиться с авторами из других культур. В этот раз мы три встречи подряд обсуждали книгу турецкого писателя Орхана Памука «Имя мне — Красный», за которую он получил Нобелевскую премию по литературе. Давайте посмотрим на неё поближе, оценим восточный колорит, разгадаем детектив и, в конце концов, разберёмся во фразе «восток — дело тонкое»: насколько же эта книга может послужить ключиком к пониманию турецко-османской души?

Роман достаточно большой по объёму — аж целых 608 страниц, которые пытаются нам описать времена расцвета Османской империи. Постфактум сложно оценить и понять, хватает ли материала книги, чтобы утверждать наверняка, мол, — у автора удалось погрузить читателя в свой мир, задумка понятна, и основная цель достигнута. На обсуждениях часто возникала тема того, что книга пестрит большим количеством сказок, притч и других элементов фольклора: местами мы ходили дискуссионными кругами вокруг вопросов важности того или иного обычая и внимательно следили за лейтмотивами (как за историей, связанной с поэмой про Хосрова и Ширин, например). Да, поднятый в романе культурный пласт очень обширен и, если трудно понять всё сразу, то как минимум книга заставит задуматься и копнуть глубже: не зря «Имя мне — Красный» сравнивают по глубине с «Именем розы» Умберто Эко, который в свою очередь по количеству смысловых слоёв напоминает место археологических (хоть и текстовых) раскопок. 

Первая встреча литературного клуба была посвящена биографии автора, а также первой трети самого романа. В процессе обсуждения мы пришли к выводу, что «Имя мне — Красный» становится в один ряд с другими книгами, посвященными переосмыслению далёкого прошлого и при том написанными уже в наше время. Слог и стиль повествования наполнены особым колоритом, ведь, как и было сказано ранее, в книге имеется большое количество притч и сказок, а, кроме того, сюжет ведётся от лица множества равно значимых персонажей. Этот приём довольно гармонично сшивает историю и позволяет читателю посмотреть на ход действия под разными углами. 

Хоть основным жанром книги и указан исторический роман, в ней также сохраняется немаловажная детективная линия, на которую мы часто обращали внимание. Данная ветка запускает возвращение главного героя в Стамбул, после чего волчок событий начинает раскручиваться ещё сильнее. Благодаря стилю повествования мы наблюдали за всеми подозреваемыми разом и даже могли следить за ходом мыслей самого преступника, сравнивая и отслеживая действия героев — насколько они соответствовали происходящему. Автор активно переплетал ходы, и, если в начале мы подозревали одного персонажа, то со временем выбор пал на другого. Многим детективная линия показалась достаточно слабой, но в целом мы пришли к выводу, что она является скорее спусковым крючком, чтоб завлечь читателя, ведь в процессе истории не только раскрывается жаркий восточный роман, но и показывается ширина восточной философии, обьясняются особенности культуры написания миниатюр, равно как и даётся рефлексия о самобытности османского народа среди многих прочих обитателей тех краёв.

Нам было нетрудно заметить, что фраза «мастера Герата» встречается на страницах достаточно часто. Эта ссылка на искусных мастеров связана не только с их профессионализмом: она является столпом, на котором держалась вся школа исламской книжной живописи. И одна из проблематик романа  — противостояние восточного и западного стилей написания картин. Обезличивание автора, стремление повторить работы прошлого, строго соблюдая канон, доставшийся от старых мастеров — всё это ставится под вопрос с приходом нового веяния из Европы. И это чуждое, но близкое человеческой натуре (быть запечатленным на картине, использовать новые способы и приёмы, выработать свой узнаваемый стиль) постепенно «отравляет»  деятелей искусства. А страх перед Всевышнем и ненавистью толпы приводит к душевным стенаниям главных героев.

В книге мы заметили как по-разному этот конфликт может быть разрешён. Герои очень аккуратно обсуждают эту традиций в рисовании, и, если снаружи они следуют канонам, то косвенно находят оправдание и новому веянию (рисунки для книги Эниште). 

В то же время любовная линия для нас, как для европейский читателей, выглядела очень даже увлекательно: хитросплетения писем, тайные встречи, специфика жёстко патриархальной системы, и во всём этом — наша главная героиня  Шекюре, которая пытается построить счастье для себя и своих детей. Некоторые её действия были восприняты неоднозначно, но, находясь в подвешенном положении с двумя детьми, она искусно создаёт интриги, изящно играет с Карой и пытается разобраться в себе, ориентируясь на свой моральный компас. И все эти моменты делают из неё очень живого персонажа, который нашёл отклик у женской части нашего клуба.

Отдельно хочется отметить  рассказы рисунков, которые мы встречаем в течение всего повествования. Этот троп очень понравился участникам литклуба — каждый находил персонажа (монету, дерево, собаку и других), который чем-то западал в душу. Их размышления и сами истории создавали как будто слом четвёртой стены, где не к тебе обращаются из книги напрямую, а ты сидишь в кофейне с ароматным кофе и представляешь эти действия воочию. Такие вставки разбавляли и наполняли сюжет, создавая очередной слой для выражения основных мыслей автора.

«Имя мне — Красный», может, и не очень сильный детектив, но как глубокий восточный исторический роман, переполненный различными культурными символами, открывающий по-новому Восток, как направление мысли и философии со своими самобытными идеями и наследием — он определённо производит впечатление на читателя. И многие из нас высоко оценили это произведение, поставив ему в среднем 8 баллов.

Книга, достойная вдумчивого и неторопливого прочтения. Произведение по завязке и кутерьмы вокруг книг очень напоминает Имя розы Умберто Эко и содержит в себе массу интересной исторической, бытовой и профессиональной информации. Если любите Восток, неторопливую беседу в кофейне за чашечкой крепкого турецкого кофе (а в 16 веке посещение таких мест могло стоить человеку и жизни), если любите древние города с чередой узких петляющих улочек, которые могут в одну секунду привести ко дворцу самого султана или же в хитроумно продуманную западню, если любите вкус восточных сладостей, и если способны восхититься восточной миниатюрой и сказаниями о древнем персидском герое Рустаме (не грузинском, а именно персидском), если хотите узнать больше об условиях, в которых создавались великолепные рисунки, кочевавшие на протяжении череды веков из рук одного властителя вселенной в руки другого, из книги в книгу, из столетия в столетие - эта замечательная книга для вас. Эта вещь сама по себе сокровище, не говоря уже о тех манускриптах, которые»живут» в ней своей жизнью.
️

Ох и долго я ее читала! Объём, конечно, немаленький, но всё равно времени на неё ушло как-то противоестественно много для меня. В какой-то момент посетило ощущение, что я погружаюсь в зыбучие пески: читаю-читаю, а всё ещё остаюсь на месте, почва ускользает из-под ног. Но назвать чтение неудачным не могу.

История разворачивается в Стамбуле, столице Османской империи, в конце 16 века. Убивают художника, который тайно работал над миниатюрами для книги султана. Он работал не один, и теперь каждый из его коллег под подозрением. Расследование ведёт молодой человек по имени Кара, который вернулся в Стамбул после многолетнего отсутствия и попал в водоворот событий. Кара надеется также увидеть свою давнюю возлюбленную, которая уже успела выйти замуж и родить двоих сыновей.

Структура романа своеобразная. Каждая глава — от имени отдельного персонажа. Говорить будет и Кара, и его возлюбленная Шекюре, и каждый из художников султана, и убийца, и труп убитого, и торговка с улицы, и даже изображённые на рисунках животные. И даже сам красный цвет, который так украшает великие миниатюры османских мастеров живописи.

Именно живопись, противостояние изобразительных традиций Запада и Востока находятся в центре романа. Разность подходов к изображению мира становится достаточным основанием для вражды и убийства, потому что через метод изображения художник говорит от лица своей цивилизации в целом, о своей вере и о себе самом. Философия восточного рисунка, совершенно мне неизвестная прежде, захватила, конечно. Это и экзотика, и совершенно особый взгляд на мир. Роман насыщен рассуждениями о философии изобразительного искусства, и эти рассуждения я читала с удовольствием.

Роман небезосновательно сравнивают с "Именем Розы" Эко, хотя там, на мой вкус, сама детективная линия интереснее и расследующий куда харизматичнее. А так: и там, и там исторический детектив, переплетенный с размышлениями на тему искусства. И там, и там книга — предмет культовый, сакральный, лишающий разума увлечённых, помещенный в центр интриги.

Много деталей османского быта, отношений между людьми — это всё тоже очень любопытно читать. Хотя меня ужасно удручали очень частые упоминания о "любви к красивым мальчикам". Уж не знаю, насколько это исторически достоверно, но сложилось впечатление, что в Стамбуле того времени каждый второй мужчина, в том числе женатый, вожделел юных мальчиков и это не было зазорно. Мерзость, конечно. Да и пара откровенных сцен показалась мне ну совершенно неуместной. У книги должен быть рейтинг 18+, но она почему-то 16+.

Но в целом могу сказать, что роман любопытный, для нашего человека очень экзотичный, в центре его положена, на мой взгляд, очень интересная тема противостояния культурных систем Востока и Запада, и выполнена книга, бесспорно, мастерски. Она изобилует мелкими занимательными деталями, яркими красками и завораживающими подробностями не меньше, чем многократно упомянутые в ней персидские миниатюры.

Вторая прочитанная  книга нобелевского лауреата Орхана Памука - Имя мне - Красный - так и не сделала меня его поклонницей. Пытаюсь разобраться.

Атмосферу Стамбула 16 века писателю удается создать в деталях: цвета, запахи, вкусы, семейные  традиции, подробности быта, домоустройства. Правда, суровые условия и правила, да и сама история с убийствами   художников из мастерской при дворце султана оставляют в памяти мрачный образ города.
Не рассеивает этот мрак и история любви вернувшегося после 12 лет отсутствия Кара и красавицы Шекюре.

По-восточному тягуче и неспешно погружает нас автор в жизнь людей, их воспоминания, мечты и мысли. Интересно было узнать о том, как жили и создавали знаменитые восточные миниатюры художники.

Своеобразны женские персонажи в романе: Шекюре, сваха, служанка. Но ни одна из них большой симпатии не вызывает. А хитроумная, осторожная невеста поражает практичностью и коварством даже в моменты горя или радости.

Читается книга нелегко: даже  погрузившись в тягучее восточное повествование и отдавшись на волю автора, устаешь от повторов устами разных героев. Отличить трёх художников друг от друга (ведь кто-то из них убийца) не получается: никаких особенностей психологии и языка.

Убийство одного из мастеров в начале книги - скорее, не завязка детективной интриги, а  повод  для  размышлений героев и самого писателя о живописи Запада и Востока, о попытках  их сближения и прочных традициях.

Именно это и стало для меня самым интересным в романе. Поиск художниками ответов на вопросы: что значит стиль и может ли он быть индивидуальным, как должен художник видеть и отображать мир - глазами Аллаха или своими собственными.
И поиск этот настолько важен для них, что часто  мучителен, жесток и кровав.

Ситуация в мире нынче такова, что даже ярым противникам отдыха в Турции со всеми сопутствующими ему прелестями (в голове почему-то возникло слово Тагил) рано или поздно придется провести отпуск в этой стране, просто потому, что альтернативы либо недоступны, либо опасны, либо сильно дороже. Пройдя все необходимые стадии принятия этого факта, было решено попробовать "узнать врага в лицо". Для знакомства был выбран давно пылившийся в списке к прочтению наиболее известный роман турецкого писателя Орхана Памука.

"Меня зовут красный" сложно отнести к какому-то определенному жанру. Наверное ближе всего это к детективу, события которого разворачиваются в крайне необычном и оттого интересном сеттинге средневекового Стамбула. Главному герою, вернувшемуся после долгого отсутствия в столицу, по просьбе дяди необходимо найти убийцу придворного художника и добиться таким образом руки его дочери. Однако это лишь каркас, на который нанизаны истории, размышления разных персонажей (в том числе и неодушевленных) на темы религии, культуры, отношений между людьми.

Громадная часть произведения посвящена размышлениям о живописи. Что является целью искусства? Каким должен быть художник? Нужен ли ему стиль, или это признак гордыни? А может рисование живых существ вообще по сути своей является сотворением идолов, и таким образом априори является грехом? Чем отличается европейская живопись от восточной? Изображение должно показывать мир, каким его видит Бог, или же каким его видит человек? Все эти вопросы затрагиваются в произведении, и ответы на них дают ключ к пониманию разницы в мироощущении западного и восточного человека.

Интересным показался формат произведения: каждая глава - рассказ от лица нового персонажа. Таким образом, история становится многогранной, нет единой оценки происходящего, читателю предоставляется выбор, кто из героев ему ближе и кому хочется сопереживать. Однако лично мне мотивация и действия большинства персонажей всё равно остались непонятны, сочувствия не вызвал никто. Герои неоднозначны и разносторонни, у каждого в избытке и плохих и хороших качеств, они интересны, но у меня целостного впечатления ни о ком из них не сложилось.

В конце оказывается, что всё повествование - это записи сына Шекюре с её слов, они изобилуют преувеличениями, Шекюре, возможно, и не была столь прекрасной, а Кара - таким растерянным. Таким образом, и без того описанная с разных точек зрения история окончательно обретает черты "испорченного телефона". Уже в самом конце читателю предлагается ещё раз переосмыслить описываемые события. Весь роман - это как легенда, тысячи раз пересказанная друг другу разными рассказчиками. В конце она больше характеризует уже не своих персонажей, а именно своих рассказчиков, в данном случае, турецкий народ. По крайней мере, как мне кажется, такова была идея автора.

Но у меня, к сожалению, до конца проникнуться не получилось. Во время прочтения было ощущение присутствия призрака некой идеи, какого-то смысла, который при фокусировке на нем внимания тут же исчезал. Хотя с точки зрения первого соприкосновения с новой культурой - крайне интересно.

Не с первого и не со второго раза осилила эту книгу, просто, наверное, потому, что обманулась словами "исторический детектив". Она предназначена для долгого неторопливого раздумчивого чтения, её нужно потягивать по главе с остановками и обсуждениями, как будто попиваете крошечными глотками крепкий турецкий кофе из горячего армуда.

Для тех, кто не готов к такому чтению, может быть тяжеловато перепрыгивать с одного рассказчика на другого, причем часть из них - персонажи картин или вообще совершенно ненужные в повествовании люди, появляющиеся ровно 1 раз. 

 Детективом эту книгу можно считать довольно условно, на мой взгляд. Кто убил, здесь совершенно неважно, равно как и тяжеловато выделить, кто из трех, собственно, кто. Любой из них мог быть на месте как убитого, так и убийцы, поскольку они все обуреваемы ровно одними и теми же сомнениями.

Сомнения, к слову, вечны: поиски художником своего стиля, предназначения себя как мастера. В этом смысле книга "Имя мне - Красный" срифмовалась у меня с книгой Владимира Тендрякова "Свидание с Нефертити", где группа художников уже в ХХ веке в СССР, совершенно другую эпоху, ведет подобные же споры по поводу стиля, узнаваемости и свободы творчества. Я пришла к мысли, что этот спор и эти размышления для художников являются частью творческого пути, поэтому он органичен в любом месте и любом времени.

Я заметила, что в английском переводе прозвища художников тоже подверглись переводу, и если в русском переводе они Зариф, Келебек, Лейлек и Зейтин, то в английском они Элегантный, Бабочка, Аист и Оливка. Да, может быть, не так благозвучно, как журчащие на слуху турецкие имена, но, будучи переведёнными, они могли бы существенно помочь в отделении художников друг от друга. Но этого и не произошло и я, собственно, не вижу разницы в ответе на вопрос, а кто убийца. Книга поднимает и отвечает на совершенно другие вопросы.

Я поставила 4 из-за несовпадения своих ожиданий в текущий момент, но в отрыве от моих ожиданий книга очень хороша.

О романе Орхана Памука "Имя мне - Красный", написано уже бесчисленное число исследований и рецензий, но я хочу добавить, что это настоящее произведение искусства, которое моментально погружает читателя в Стамбул XVI века и делает это очень изобретательно: автор даёт слово не только героям (в классическом понимании), но и ставит на пьедестал окружающий их мир, начиная от монетки и заканчивая шайтаном и красным цветом, причем каждый персонаж выделяется своим характером и языком (вероятно, такой ход выбран, чтобы передать ощущение сборника живописных книжных миниатюр).

Детективная история, которая происходит буквально за несколько дней, настолько насыщенна деталями, нюансами, параллельными историями, удивляет как все это уместилось в одной книге. В общем талант автора неоспорим, не удивительно, что он получил Нобелевскую премию.

Книгу сравнивают с Именем Розы, что справедливо (детективная фабула, насыщенная бесконечным числом ссылок, референсов и аллюзий), но на мой взгляд, "Имя мне - Красный" более увлекательная и яркая, плюс в нее проще вникнуть. Без ознакомления со средневековой европейской философией, я бы не советовал читать произведение Умберто Эко.

Самое удивительное, хоть роман Памука очень увлекательный, читался он долго, под конец, почему-то не важно, кто убийца, обидно покидать такой яркий мир.

История западного искусства, начиная с эпохи Возрождения и заканчивая появлением кубизма, представляет собой непрерывное очарование реалистичными визуальными образами и перспективой. Эта традиция акцентирует важность конкретного момента, когда происходит восприятие объекта. Так, например, работы Леонардо да Винчи и Рафаэля демонстрируют уникальное мастерство в передаче перспективы и глубины, создавая иллюзию трехмерности на плоской поверхности холста. С другой стороны, в искусстве исламского мира, особенно в иллюстрациях рукописей, подход совсем иной. Здесь предпочтение отдается стилизации, а не попыткам достичь «реалистичности». Исламское искусство стремится отразить вечные истины, стоящие за изменяющимися с течением времени перспективами. Эта противоположность между двумя стилями искусства является ключевой темой романа Орхана Памука «Имя мне красный», события которого происходят в Стамбуле XVI века. В этом романе Памук исследует глубокие идеи и культурные различия через художественное восприятие. Цитаты из книги подчеркивают её основные темы. На странице 380 автор задает фундаментальный вопрос: «Что есть мерило мастерства»? Этот вопрос о становится одним из ключевых для понимания внутреннего конфликта героев между сохранением привычного порядка и стремлением к инновациям.

Главным защитником старой художественной традиции в романе является Мастер Осман — старший художник и хранитель искусства османской миниатюры, он глубоко связан с классическими канонами. Старый художник выступает против влияния западной живописи, которое начинает проникать в Османскую империю, и видит в этом угрозу для чистоты традиционного искусства. Осман считает, что копирование реальности, как это принято в западной живописи, угрожает утратой духовности и символизма, присущих классическим восточным миниатюрам. Он воспринимает западное искусство как мир форм без глубинного содержания, что отражено в его словах: «Теперь же, когда наши художники начали подражать итальянцам и другим европейцам, миру смысла приходит конец и на смену ему идёт мир формы — европейская манера». Тут, как мне кажется, будет уместно вспомнить о еще одном старом хранителе традиций - монахе Хорхе из знакового романа Умберто Эко «Имя Розы». Хорхе занимает аналогичную позицию в отношении сохранения религиозных и интеллектуальных традиций. Старый монах, он борется за сохранение ортодоксальных учений церкви и выступает против внедрения новых идей, которые могут подорвать основы христианской веры. Хорхе видит опасность в распространении книг, содержащих еретические идеи, и готов пойти на крайние меры, чтобы предотвратить это. Его стремление к сохранению традиций обусловлено страхом перед потенциальным хаосом и распадом устоявшегося порядка. В обоих персонажах проявляется страх перед переменами, который ведет их к конфликту с новаторами. Это отражение вечной дилеммы между желанием сохранить старое и необходимостью принять новое. И в «Имени мне красный», и в «Имени Розы» эта борьба символизирует глубокий культурный и идеологический раскол, характерный для их времени и культуры. В то время как Осман и Хорхе защищают традицию, они сталкиваются с неизбежным движением времени, которое ведет к изменениям.

Автор использует метафору увядания красной персидской розы как символа постепенного забвения и изменения османской культуры. Эта метафора не только ярко иллюстрирует основную тему романа — столкновение традиций и нововведений, но и отражает широкий культурный контекст, в котором разворачиваются события книги. «Так увяла красная персидская роза рисунка, которая цвела в Стамбуле сто лет... Искусство рисунка погрузилось в небрежение, как погружается во тьму город, когда его обитатели закрывают двери на ночь, и все забыли, что когда-то мы умели видеть мир по-другому.» Эта цитата эффектно подводит итог переходному периоду в истории Османской империи, В романе это столкновение не приводит к яркому возрождению или катастрофе, а скорее к постепенному, тихому угасанию, к утрате уникальности и самобытности. Мотив увядания традиций и трансформации культуры характерен для многих стран, стоящих на перепутье Востока и Запада. Например, в России литература и искусство XIX и начала XX века часто отражали напряженность между западными идеалами и русской национальной идентичностью. Писатели, такие как Федор Достоевский и Лев Толстой, исследовали эту динамику в своих работах, показывая, как влияние Запада стимулирует общественные и духовные изменения в России. В Японии период Мэйдзи также был временем культурных потрясений и реформ. Японское общество активно адаптировало западные технологии и идеи, что привело к значительным изменениям в искусстве, литературе и общественной жизни. Произведения таких авторов, как Нацумэ Сосэки, Мори Огай, а позже и Юкио Мисимы иллюстрируют этот период перемен, где традиционная японская культура преобразовывается под влиянием западных веяний.

Важной особенностью романа является его необычная структура: история рассказывается от лица разных персонажей, причем не только живых, но и умерших, а также предметов и понятий, таких как цвет или монета. Такой подход позволяет читателю увидеть события глазами разных героев, включая и неодушевленные объекты, что придает рассказу особую глубину и помогает лучше понять мотивы и взаимоотношения персонажей. Разнообразие точек зрения кажется парадоксальным, учитывая предыдущие рассуждения о различиях исламского и западного искусства. Однако концовка расставляет всё на свои места, и это противоречие разрешается (не буду говорить, как именно, чтобы не портить впечатление). Говоря об особенностях слога романа, хочется отметить частое использование Памуком такого приема, как перечисление. Автор пользуется этим инструментом для создания богатого и многогранного мира книги. Перечисления помогают в описании исторического контекста, культурных особенностей Османской империи и внутреннего мира персонажей. Списки здесь - это не только способ упорядочивания, но и средство для создания глубокой эмоциональной связи с читателем, позволяя ему ощутить всю полноту и сложность описываемого мира.

Для меня хороший писатель — тот, кто умеет сочетать сложность вложенных в произведение идей, увлекательный сюжет и красивый слог. Такими писателями являются Михаил Булгаков, Умберто Эко, а теперь я с удовольствием добавляю в этот список имя Орхана Памука. Роман «Имя мне красный» наполнен иедями, как сокровищница султана, богат образами, словно миниатюра османских мастеров, и в то же время своей простотой (в хорошем смысле) и ярким сюжетом напоминает о древних арабских сказаниях. Однозначно 5 баллов.