Июнь

Роман понравился. Быков оказался весьма хорош. Читал в электронке, но представляю то удовольствие, с каким читатели бумажной версии романа брали в руки книгу в шершавой, стилизованной под деловую сшивку советских времен, обложке.
Роман состоит из 3-х частей и эпилога. Все четыре структурных элемента романа между собой практически не связаны. Точнее – не связаны ни персонажами (за небольшим, едва заметным исключением), ни сюжетно. Но, в тоже время – эти части связаны временем (накануне Великой Отечественной Войны) и местом действия (Москва).
Судьбы все четверых главных героев романа, а также второстепенных персонажей, казалось бы, такие разные, слиты воедино с судьбой великой страны – СССР.
Так получилось, что во время чтения романа я прочитал несколько отзывов на него, избегая, впрочем, спойлеров. Так вот. Практически все рецензенты, как сговорились, хвалят первую часть романа, ругают две последующие и не замечают четвертой (эпилога). Между тем все части романа ценны, каждая по-своему ложась в канву задуманной Быковым схемы.
В первой, самой объемной, части романа рассказывается о Мише Гвирцмане, молодом студенте филфака, отчисленном из института по наговору сокурсницы. Страдания молодого Гвирцмана, его юные похотливые порывы, его взаимоотношения с окружающими, и все это на фоне накаляющейся иглы международной обстановки. Иглы, на острие которой – столица Мишиной Родины – Москва. Не знаю, может мне только показалось, но, похоже, эту часть автор срисовывал с собственной студенческой молодости. Дело в том, что некоторые события этой части романа поразительно, порою – с точностью до запятой, совпадали с событиями моей студенческой жизни. А поскольку мы с уважаемым автором практически ровесники, то, думаю, и в жизни Быкова случалось нечто подобное. Полагаю, что и юные рецензенты хвалят эту часть романа за то, что с ними самими происходило что-то подобное, и они радуются, узнавая и ностальгируя.
Вторая часть, по объему – примерно 2/3 первой, рассказывает о человеке с психологической проблемой, так хорошо известной нам по американскому кинематографу – синдромом множественной личности. Борис Гордон, главный герой второй части, человек уже поживший, примерно вдвое старше студента Гвирцмана, - журналист. На мой вкус в этой части у Быкова получился замах на рубль, да удар на копейку. Видимо в силу сокращения объема этой части (Быкову во чтобы то ни стало надо было сделать вторую часть именно такого, по отношению к части первой, размера; о чем читателю будет сообщено ближе к концу книги), автор не смог по-настоящему раскрыть трагедию множественности личности, и, фактически описал одну единственную, пусть и полигамную, личность. И тут – никаких странностей. Такие личности порой попадались и среди моих знакомых. Обычное дело.
Вторая часть романа мне понравилась больше остальных. Во-первых, в ней Быкову удались два замечательных женских образа. Честное слово, встреть я в своей жизни Муретту ли, Алю ли – непременно бы влюбился.
Но не только характерными женскими персонажами сильна вторая часть романа. Она не менее честна, чем часть первая. В данном случае я говорю о психологической достоверности личности Бориса. В той ее части, когда речь не идет о раздвоении (на самом деле, Быков пытается говорить вообще о 6 (шести, Карл!) личностях. Но получается у него, как я писал выше, хреновато).
Часть третья. Здесь главный герой – Игнатий Крастышевский. Человек, пытающийся с помощью текстов играть с мировой историей. Задумка – очень и очень неплохая. Играть словами, как футуристы, и, при этом, внушать читающим твои тексты все, что угодно – идея, достойная самого крутого демиурга. Но демиург у Быкова вышел каким-то хлипким, мечущимся и бестолковым. Прямо как в том анекдоте: «вы посмотрите на этот мир! И посмотрите на эти бруки!»
И, наконец, эпилог. Часть четвертая романа. Часть, анонсированная в части третьей. Впрочем, как мне кажется, посыл, выданный в части третьей для части четвертой, когда четвертая часть должна явиться апофеозом всего романа, вышел пустым как «пшик» от прокисшего вина. Сквозная для всех четырех частей романа фигура Лени-шофера так и осталась сквозной – проплывшим мимо и растаявшим в вечерних сумерках выхлопом плохо сгоревшего паршивого бензина.
Еще один момент, на который хотел бы обратить внимание. На протяжении всего романа автор пытается выстроить цепочку доказательств той мысли, что времена нынешние очень напоминают времена, предшествовавшие началу Великой Отечественной. Иногда эти доказательства притянуты за уши, но порой – становится страшно от быковских параллелей.

Книгу, исходя из названия, мне надо было «не жить, не быть» читать именно в том же месяце. В итоге откладывала её 2 года. Не успела в этом июне, подождёт до следующего. С интересными книгами только так. Женская логика не иначе!
⠀
За обложкой три истории жизни в период предвоенного времени Советского Союза. И, наверное, я ещё вернусь к книге, потому что явно весь замысел автора для меня остался не понятен. Для чего нам показали именно этих людей? Почему их жизни для читателя должны стать особенными, или наоборот это символ многих таких Борей? Обязательно поищу что-нибудь о произведении, возможно сам Быков даёт какие-то комментарии.
⠀
Вообще от книги, которую написал литературный критик и преподаватель литературы ждёшь большего, чем просто от нового романа. Здесь надо отдать должное языку - современному, но объёмному и постоянно проскальзывающему юмору, даже в каждодневных диалогах героев. В тексте много отсылок к разным историческим фактам, произведениям литературы и культуры, политике.
⠀
А ещё мне понравилось нешаблонность оформления. Стилизованный шрифт под пишущую машинку и крафтовая обложка выглядят очень презентабельно.

Роман Дмитрия Быкова «Июнь» - это три (с половинкой) истории о людях, живущих с ощущением, что война неотвратима. Студент, отчисленный из университета и познающий «рабочую жизнь»; журналист, переживающий кризис среднего возраста и одновременно кризис профессии; филолог, уверенный, что его отчёты о зарубежной культуре влияют на решения, которые принимает Сталин. Через призму этих людей автор пытается показать: войну ждали, всё к ней шло, и этого было не изменить.

Не вдаваясь в подробности биографии героев, которые вообще-то хорошо и интересно выписаны, в своей рецензии я хочу остановиться на том, как автор видит 37-е и начало 40-х, и как всё же, при своем желании показать ту эпоху, говорит скорее о России сегодняшней. Ничего не могу поделать, буду много цитировать. Быков, очевидно, изо всех сил готовится попадать в учебники русской литературы, поэтому говорит невероятным количеством «цельных» фраз, которые только и разбирай на цитаты, превращай в афоризмы (иногда это чересчур, но мы, современники, поглядим: может, и вправду разберут?).

Сначала прекрасное об элитизме (и сразу вспоминаются британские колледжи с русскими детьми, санкционные сыры и яхты с часами):

А вот люди, которые вроде бы индивидуальны, вроде бы личности, но вроде как и народные массы, невежественные, жаждущие крови, максимально близкие к животным, не стадо - стая:

Этот многострадальный народ, который готовили к катастрофе, использовали как разменную монету. Вся страна как открытая рана:

Уже вытравили лучших, а тех, кто остался, загнали в условия мрачной неизбежности:

И война. Война, которая, оказывается, была нужна всем в этой молодой советской империи, каждому, от мала до велика:

Сегодня разве не это происходит в политических телешоу, не об этом говорят из каждого чайника? Видимо, действительно, могут повторить:

Интересна у Быкова этническая тема:

Неужели и правда ужас грядущей войны можно показать только глазами двух евреев и сумасшедшего поляка? Видимо, Быков посчитал, что так вопрос раскроется наиболее ярко, но выглядит это как ужасная манипуляция. Отдельный вопрос - это русофобия его героев; современник писателя, товарищ Залдостанов, не одобрил бы. Но опять: идеи интересные, в контексте смотрятся органично и лично мне пришлись к месту.

Дмитрий Быков - один из писателей, который долгое время стоял в моей мысленной очереди «почитать обязательно». Слог у него оказался хорош (в сочетании с прекрасным чтецом, в чьем исполнении я слушала этот роман, получилось и вовсе замечательно), мысли - складны. Скорее всего, буду читать что-то еще, но из более раннего: слишком уж автор образца 2017 года любуется собой. Всегда думала, что фраза «художник должен быть голодным» - это какой-то идиотизм, но здесь вижу: попрозябать бы господину лауреату всевозможных премий еще немножко в амплуа непризнанного гения - глядишь, и этот в целом неплохой роман не был бы так щедро укутан липкой пленкой пафоса.

Книгу рекомендую, но ни в коем случае не как исторический роман - скорее как рефлексию, переосмысление, проведение параллелей с днем сегодняшним (местами такое притягивание за уши, что просто жуть берет). 9/10

Роман не впечатлил.

Ничего монументального. Ничего взрывного. Никакой особой эстетики, кроме иногдашних удачных сравнений и постельных сцен — лаконичных до красоты, каждый раз описанных иначе. Но ни к тому, ни к другому произведение, конечно, не сводится. А вне этого — ничего особенного.

В первых двух частях — описание обычной жизни обычных героев с поправкой на советскую эпоху и предчувствие скорой войны. Правда, там сильные концовки, которые явно выстраиваются в прямую, на которую должна попасть и третья часть. Сама последняя — рассказ не то фантастический, не то посвящённый сумасшедшему, очень густой и, в отличие от предыдущих 450 страниц, по-настоящему захватывающий. Но в конце его — пшик, ничего.

Не разочарован, но и не впечатлён.

Большего внимания заслуживает сама книга — физический объект: она намного глубже погружает в эпоху, чем это удаётся автору. Шрифты, сами страницы и их дизайн, да даже обложка. Удивительно.

На презентации Дмитрий Львович говорил, что это очень сложное произведение. Возможно, настолько сложное, что этой сложности я просто не увидел и поэтому отношусь к нему именно так. Ну, значит…

И единицы много.

Книгу прочитала через силу, как на велосипеде в горку на пятой скорости (Сизифу привет!). Еще немного чувств: подпишусь под каждым отрицательным отзывом, соглашусь с каждым словом.

Очередная книга пустышка, если выкинуть всю воду, сексуальные сцены, ругательства из диалогов, то останется - ноль. Текст написан скучно, может автор и знаменит чем-то, может он хороший оратор, но меня совершенно не впечатлили его потуги в сторону ...чего? войны? межличностных отношений?
И если в каждом произведении заложена частичка автора, то мне как личность Дмитрий Быков не приятен. В целом со всеми этими позами-шмозами и выкрутасами книга "грязная". После нее хочется детского и невинного почитать, чтоб отмыться.

Когда автор описывает события времени, в котором он не жил, у меня возникает главный вопрос: а каков посыл? Какова цель подробно воспроизвести атмосферу того времени, передать волнения народа, если это уже давно за него сделали современники?

Вот современникам я верю, пусть сегодня какие-то их решения, мысли, поступки кажутся наивными, - по крайней мере, это воспринимается как данность, как история. Я думаю, что, таким образом, автор хочет приблизить современного читателя к истории, рассказать о важных вещах, ведь новое (пусть и о старом) всегда воспринимается охотнее и доходит быстрее, поскольку носит своеобразный объяснительный характер.

Здесь же я не нашла ни интересного сюжета (но это на вкус и цвет), ни правдоподобности (например, встречающееся на каждом шагу "ясновидение" героев: он подумал то-то и то-то, а она ему вслух ответила ...). Обычно я сразу верю рассказчику и стараюсь проникнуться каждым героем, каким бы он ни был. Но это, наверное, первая книга, где я через все повествование чувствовала фальшь, помпезность и напыщенность. Образы и ситуации - шаблонные, стереотипные. Если это женщина, то либо это ничем не примечательная, неумная, не интеллектуальная "баба", либо все такое небесное создание, эдакая "муза". Или-или. Весь сюжет сводится только к постели с периодическими вставками-рассуждениями на военную/историческую тематику, которые, мне показались, самыми неуместными из-за того, что грубо втиснуты в сюжет. Вот если бы: читаешь, и создается ощущение напряженности, предвкушения чего-то страшного, неизбежного благодаря ненавязчивым вкраплениям в текст повествования, но в данном случае (раз уж текст насквозь изобилует постельными сценами), на ум приходит только эротическая метафора: вместо элегантного стриптиза нас оставили довольствоваться спущенными штанами.

Единственный плюс, пожалуй, это литературное мастерство автора: метафоры, аллюзии, интертекст, - безусловно, рай для филолога. НО. Это можно принять только если воплощена задумка произведения, только если текст несет смысл, дает пищу для размышлений, а слог ради слога - зачем?

Роман «Июнь» стал для меня первой книгой в прозе Дмитрия Быкова и первой прочитанной книгой, с автором которой я знакома лично. Так вышло, что Дмитрий Львович вёл у меня на первом курсе литературу. Его лекции были праздником - говорю без преувеличений. На них собирались толпы людей с других факультетов и преподавателей, никто (никто!) не смотрел в смартфон, а сам Быков, улыбаясь в усы, ходил во время лекции по всей аудитории. На каждого писателя у него была своя, яркая и оригинальная точка зрения, он проводил смелейшие аналогии и постоянно сыпал шутками («следующий том «Воскресенья» следовало бы назвать «Понедельником»), цитатами и иногда отвлекался на свои идеи (например, о пользе коллективного воспитания детей, как в «Республике ШКИД»). Вскоре вокруг него сформировался кружок последователей-обожателей, посещавших все его лекции вне нашей альма-матер и хвастливо заявлявших, что де пили водку с самим Дмитрием Львовичем! Я в него не вступила, потому что хоть и ценила талант Быкова, но всегда чуждалась идей поклонения и легкого сектантства, да и не все люди оттуда были мне приятны. Однако одна из них была моей подругой и однажды я застала её в грустном настроении. Причиной его оказалась двойственность натуры Быкова: она не понимала, как человек столь высоких идеалов, рассказывающий на лекциях и книгах о своей любви к жене может гулять с юными девушками. «Ты понимаешь, ей 18 только исполнилось, она ещё девочка, школьница!» - говорила она мне. Как её утешить, я не знала, да и самой мне стало немного противно.

Ровно такие же ощущения у меня были от прочтения романа «Июнь». Невероятно талантливо написанная книга угнетала меня неимоверно. Всё дело в том, что большая часть героев в ней - сволочи. Причём сволочи отнюдь не печоринского масштаба, герои Быкова - это мелкие гады-приспособленцы, подличающие, чтобы не стать изгоями в обществе сволочей. Тем сложнее читать книгу человеку, который верит в людей и любит их - все людские мерзости и слабости прописаны так хорошо и так умело преподносятся как норма, что впору загрустить и уйти жить в лес к зверушкам. А ещё в каждом основном мужском персонаже нет-нет да проскользнет сам Быков: шуткой ли, цитатой или размышлением. Из-за этого написанным гадостям веришь еще больше, и становится еще тоскливее.

Основное действие романа происходит в два предвоенных года. Это сталинский Советский Союз, и хотя фамилия вождя будет произнесена лишь дважды, его фигура довлеет над всем происходящим. В первой и самой длинной части романа прелести комсомольского коллективизма испытывает на себе баловень судьбы Миша Гвирцман. После показного судилища за то, что он посмел приставать к своей возлюбленной «немужней вдове» (ее молодой человек, весь из себя народный поэт, у которого папа занимал крупную должность, а в родном Сталинграде ждала невеста, погиб на Финской войне) Вале Крапивиной, его выкидывают из Литературного института. Поначалу Мишу по-человечески жалко: кто не сталкивался со слепой уродливой волей коллектива и функционерами, которые перечёркивают ваши надежды с отмазками вроде «мы всё понимаем, но и вы нас поймите». Однако сочувствовать Мише перестаёшь после случайной встречи с Валей на вечеринке у общих знакомых, где ему наконец-то удаётся с ней переспать (накануне его отвергла другая девушка). Крапивина, к слову, после вылета из института ВНЕЗАПНО оказывается не холодной красавицей, а вполне себе доступной шалавой. Видимо, она приспосабливалась к окружению так хорошо, что эта трансформация прошла мимо читателя. Дальше между ними двумя происходит нечто невразумительное, как, собственно, и их жизнь: звездный Миша работает санитаром, общается с непонятными ненужными людьми и время от времени устраивает провокации в любительской театральной студии, а Валя пытается строить карьеру через постель в метро, но даже толком с мерзким начальником переспать не может. Со временем у них (по отдельности) всё потихоньку налаживается, случайная встреча доказывает, что всей этой мышиной возни вполне можно было бы избежать, но исправить уже ничего нельзя. И когда они это осознают, вдалеке начинаются первые бомбёжки Киева.

Вторая часть оказывается куда более мрачной, чем первая: бытовая грязь сменяется трагичной темой репрессий. Главный герой журналист Борис Гордон сначала представляется этаким плейбоем: несмотря на наличие эпатажной жены Муретты, красавицы в штанах и шоферской кепке, он крутит роман с Алей, невинной иммигранткой-возвращенкой из Парижа, искренне влюбленной в весь мир. Девушки Гордона (и Быков чуть ли не прямо об этом пишет) воплощают разные эпохи, как воспринимает их автор: юные 20-е с нэпом, склонностью к экспериментам и верой в светлое советское будущее и мрачные 30-е с их репрессиями, постоянным страхом и доносами. Зная политические убеждения Быкова, несложно догадаться, что все закончится плохо: Муретта попытается покончить с собой из ревности и изуродует себя, а Алю закроют в несколько гротескный в своем описании лагерь просто за то, что она иностранка. Борис же будет вести себя как последнее ничтожество: страх (очень похожий на страх лирического героя «Ленинграда» Мандельштама, но более подлый) заставит его сотрудничать со спецслужбами, печатать по их заказу агитки и ненавидеть себя, русских и всё на свете. В этой части очень много того, что мой дедушка как-то назвал «еврейскими штучками», и хотя я сама в своё время укоряла его за явный антисемитизм этого выражения, по-другому это и правда не назовёшь. Некоторые фразы («это был как будто не из сефардов, но и ашкезанское в нём словно выродилось») выглядят как подмигивания между «своими» в компании, и лично для меня это затрудняло чтение. То же можно сказать и о постоянных намёках на исторические личности: если вы не очень хорошо знаете историю СССР этого периода, то, возможно, почувствуете себя детьми на скучном взрослом застолье. Начало войны, на мой взгляд, уже никак не скажется на судьбе давно мертвого изнутри Бориса, пожелавшего всему гореть синим пламенем.

Третья, и самая короткая часть неожиданно оказывается лекцией по литературе от безумного Игнатия Крастышевского, зашифровывающего послания в отчетах, что попадают на стол к самому Сталину. К июню 1941 года вызвать войну – его главная цель, так как только она, по его мнению, даст шанс спасти и очистить мир. Колдовская и надреальная история Крастышевского, накликавшего войну заклинаниями с крыши, выбивается из повествования, и он, несмотря на его безумие, кажется одним из последних честных людей, которому хочется сопереживать хотя бы из-за наличия силы духа и принципов.

В итоге сообщение о начале войны слышит только добродушный шофёр Лёня, воплощающий народ, которому и предстоит расхлёбывать всю эту кашу и героически погибать во имя будущего, непременно светлого, а какое оно может быть иначе, раз война, как катарсис, по мнению большинства героев романа, искупит все грехи? И только чекист спокойно предупреждает, что конца света с дальнейшим превращением земли в райский сад в очередной раз не случится, а будет всего лишь «максимум ещё одна европейская война». А что последует после неё, мы и так все знаем, и от осознания того, что человечество всё никак не хочет учиться на своих ошибках ни на бытовом уровне, ни на глобальном, становится по-настоящему страшно и горько.

По моей оценке, я думаю, заметно, что книга мне совершенно не понравилась. Я не испытала от неё никаких эмоций. Сухо. Безэмоционально. Жестоко и даже грязно.

Автор ведает нам три истории о разных людях, которые, вроде как, должны быть связаны между собой? Но никакой связи я не обнаружила. Более того, мне даже с трудом удавалось улавливать суть происходящего и какая вообще идея была у автора конкретно в этой истории. Персонажи ужасные, вызывающие не то жалость, не то мерзкие ощущения отторжения.

В первой истории описывается первобытная жестокая любовь с ненавистью вперемешку, описываются сложности жизни несчастного отчисленца, как он зол на весь мир и какой же правильный, когда стоит один против всех.

Вторая история, ровно и третья, даже не засели в моей голове. Вторая история говорит о том, как сложно жить человеку, который женился на одной, а любит другую. Бред, одним словом. Вызывало лишь омерзение. В конце истории так и вовсе хотелось плюнуть в лицо герою. А третья история осталась мне совершенно непонятна. О чем, зачем, почему? Литературная ересь, прикрытая страхами о наступающей войне.

Я не впечатлена, я не советую эту книгу и не понимаю, как у неё вышло 3.8 на ЛЛ. Но всё же, у каждого свои вкусы... Моим вкусам эта книга не подходит совершенно. 

Я теперь, наверное, очень долго не рискну снова брать в руки книги Быкова.

Мимо Дмитрия Быкова в российской литературе пройти сложно. Дмитрий Львович человек интересный, влиятельный и по-настоящему значимый для современной литературы в России. Я заметил, что регулярно упоминаю его в своих рецензиях на самые разные книги. И действительно я очень много почерпнул из его лекций по русской классической литературе, по Советской литературе и современной американской. Он замечательный поэт, стилизатор, литературовед. Интересно послушать, как он анализирует тексты и художественные произведения. Однако сегодня речь пойдет о Дмитрии Быкове, как о писателе. А на этой территории не всё так хорошо, как с его преподавательской и просветительской деятельностью.

На мой взгляд, роман "Июнь" у Быкова не получился. Уж точно это не то произведение, которое можно отнести к шедеврам или по крайней мере к полноценному художественному высказыванию. Да, этот роман получил награду, занял третье место в премии "Большая книга", но тем хуже для "Большой книги" и для всей современной российской литературы. Если такие работы получают награды, значит другие романы были еще хуже.

Я уверен, что у Быкова есть достойные художественные произведения. Так лично я узнал о писателе Быкове из интервью с Егором Летовым. Егор Летов, без сомнения интеллектуал и философ (по факту, что ни говорите, что ни строчка, то цитата из Сартра, Кафки или хотя бы Шукшина), отвечая на вопрос о том, что из современной российской литературы ему понравилось, что он может отметить, не задумываясь, сказал - роман Дмитрия Быкова ЖД . Летов добавил, что это лучшее, что он читал за последнее десятилетие. По этой рекомендации я попытался читать роман "ЖД", но как-то не пошло. Вот и с "Июнем" у меня не сложилось.

Роман описывает атмосферу и некоторые события, которые царили в Москве с 1940 по 22 июня 1941 года, т.е. атмосферу предвоенного времени. Структура романа - это три истории, которые между собой не связаны, и которые резко обрываются войной. Весь роман - это скорее статичная картина, нежели динамика. Ни герои, ни события в принципе не развиваются. С атмосферой предвойны у романа наблюдаются большие проблемы. Если верить роману, то все вокруг во-первых знали о том, что будет война, не просто чувствовали, а именно знали как факт, а во-вторых (что меня наиболее насторожило и огорчило) - это то, что все не просто знали о войне, но и хотели её. Читается положительная трактовка войны, как искупление за грехи, как обновление существующих порядков, в ней есть некий освободительный подтекст.

Легко читается, что Быков проводит параллели сегодняшним днем. Но делает он это прямолинейно, в лоб. Хочу верить, что это было сознательно. Потому что я не могу и не хочу поверить в то, что Быков просто не смог показать более тонкие и хитрые намёки, подтексты, чтобы читатель оставался погруженным в эпоху сороковых, предвоенных лет, но при этом у него формировалось ощущение, что текущая ситуация в России пересекается с теми, историческими. Но у Быкова это именно чрезмерно прямолинейно, и от этого теряется шарм интеллектуальной составляющей, шарм художественной составляющей. И ты уже читаешь не художественное произведение, а своего рода постик в Инстаграме.

Спасибо Дмитрию Львовичу (это без иронии) за освещение того факта, что в современной России война уже стала культом, и что всё заполонила военная риторика. Однако, лучше бы ему и написать полноценную, большую политическую статью, где это отразить, и в том числе показать параллели с 40-м годом, то есть сделать наоборот - написать честно, что речь идет о текущем моменте, но есть параллели с историей (в этом предостережение). Либо написать собственный роман про сегодняшний день, но зайти чуть дальше на тему, А что будет, если продолжится военная риторика в России, и уже без всяких параллелей. Вспомним того же Захара Прилепина и его Санькя - альтернативная история националистической революции.

Второй момент, который меня также не порадовал - это очередная история еврейства. Рассказана она довольно скудно, да и в целом эта тема в современной российской литературе настолько высушена, что уже невозможно. Если и есть Быкову, что сказать по ней нового, то в "Июне" он этого не сделал. Делаю скидку на мое личное восприятие. Я лично несколько насытился темой еврейства за последнее время ( Людмила Улицкая - Лестница Якова , Мария Степанова - Памяти памяти , как пример).

Про писательские умения тоже нечего сказать: сама история не захватывает, к ней нейтральное отношение; погружение в атмосферу портится из-за очевидных отсылок к современности; смысловая и философская составляющая не впечатляют.

Итог: по сути, это попытка Дмитрия Быкова предупредить нас и может быть персонально власть о том, что война - это плохо. Но ни художественная форма, ни содержание не соответствует благородным мотивам.