Июнь

Осталось неоднозначное впечатление.

С одной стороны, приятный язык, красивые в своей простоте фразы, не плоские герои, интересная конструкция самого романа. С другой стороны, перенасыщенность сексуальным подтекстом. Такое ощущение, что автор переживает ещё раз своё подростковое становление.

Может, это и правильно, куда же помещать личный опыт, как ни в собственные произведения...

Но... для меня многовато и  перегружено мрачноватым подробностями.

Роман состоит из трёх частей, объединенных одной датой 22 июня 1941, а также простодушным водителем Лёней, который вскользь упоминается во всех частях, неся достаточно большую смысловую нагрузку. Он простой русский человек, довольный тем, как у него складывается жизнь, объединяет мятущуюся интеллигенцию, а заключительная  в книге  сцена прогулки его дочери в лесу ещё больше подчёркивает хрупкость существующего мира и неотвратимость ужасов войны.

В первой части главный герой - студент литературного института Миша Гвирцман. Он глубоко интеллигентен, пишет замечательные стихи, но попадает впросак из-за женских чар сокурсницы Вали и её паклёпа. Его незаслуженно выгоняют из ИФЛИ. В результате,  жёсткая школа жизни открывает перед ним двери. Трагедии юности, возмужание, разлетающиеся в дребезги мечты и иллюзии. И всё это приправлено острым ожиданием  войны.

Во второй части герой тоже связан с литературной деятельностью. Это  тридцатисемилетний Борис Гордон, журналист и секретный сотрудник «органов». Он также, как и Миша,  болтается между двух женщин, также как и Миша рассуждает о войне. Но в отличие от Миши он готов идти на компромиссы и начинает доносить на сослуживцев.

Третья часть, как мне кажется, несколько выбивается из общей канвы. Там нет терзаний и недомолвок влюблённых, нет любовной нити. Это  история полубезумного литератора Игнатия Крастышевского, убежденного, что умеет «кодировать» читателя на принятие тех или иных решений. Он пишет отчеты в правительство об экспорте советского искусства за рубеж и включает в них якобы скрытые послания с особым кодом в отношении грядущей войны.

Предчувствие этой надвигающейся войны - основной лейтмотив книги. Рассуждения о чувстве вины, о фашизме и предательстве, об арестах и доносах, всё это точно и ярко  характеризует  30-е годы. Но не навязчиво, спокойно, без намеренного сгущения красок. Всё очень жизненно. Любовь, обида, пропаганда, доносы и,наконец, война, всё завязано в единый клубок судеб и обстоятельств.

Книгу можно прочесть, но вернуться к ней ещё раз мне, скорее всего, не захочется.

Моя оценка даже не пять звездочек, а пять с плюсом.
Случаются писатели, которые чем дальше, тем слабее. А здесь наоборот - последняя книга Быкова также лучшая его книга. (Если не считать биографию Пастернака, но биография совсем другой жанр и мы сейчас не о нем). Почти до слез во второй части об Але, конечно же, почти что Цветаевой (кто читал о ней, тот поймет). И остальные части хороши.
И вообще Быкову именно в "Июне" удалось ухватить то время - его картинку, его атмосферу, запах, цвет, всё-всё. И предчувствие войны, и страх, и немного мистика - куда без мистики в такие времена. И очень точное и одновременно интуитивное, магическое опять-таки, объяснение причин.

Книга была выбрана мной не случайно, эти годы перед началом Великой Отечественной войны интересовали всегда. Они овеяны легендами о героическом поколении советской молодежи, вступивших в бой с германским фашизмом. Об этом периоде размышляют историки: как оказалось, что враг подошел к самым рубежам, но мы оказались не готовы к такому «внезапному» нападению?
Роман «Июнь» - не первое мое знакомство с творчеством Дмитрия Быкова. Прочитанные ранее его книги оставили впечатление реконструкций общества будущего или из параллельного мира, с вполне реальными героями и с весьма узнаваемыми ситуациями и общественными проблемами. В романе «Июнь» автор смоделировал общественную ситуацию последних мирных лет и зим перед Великой войной – настроения в обществе, уклад жизни, психологию и вообще коллективное бессознательное.
Из первых строк романа следует, что перед нами интеллектуальная элита советской молодежи – студенты ИФЛИ, последнего убежища серебряного века, наследники русской и мировой культуры. А мне при этом сочетании букв всегда вспоминается наш любимый Д.А., институтский преподаватель по детской литературе, в прошлом «ифлиец», который в первую военную зиму ушел на фронт, не забыв положить в вещмешок диплом выпускника ИФЛИ (а как же: писарю он понадобится!). Вспоминаются его рассказы об учебе, о фронтовых буднях, о людях на войне. На эти рассказы, услышанные в юности, как на матрицу накладывается все, что позже было мной услышано и прочитано об этом времени.
Герой романа студент Миша Гвирцман, сын московского врача, осенью 1040 года переживает не лучший период в своей жизни. Отличник, симпатяга, добрый малый он в результате нелепых интриг сокурсников оказывается «лишним» человеком. Осмысливая все случившееся, он приходит к неутешительным выводам.
Кстати сказать, страницы про комсомольское собрание, когда Мишу судили за «моральное разложение» очень напомнили мне роман «Зависть» Ю. Олеши, но с точностью наоборот: он своим благополучием « человека из прошлого» оказывается виноват. И далее в романе, как и у Олеши, герои Д.Быкова не только «живые» люди, но и некие люди-символы, носители определенного мировоззрения. Они также узнаваемы как знаковые фигуры литературы и истории начала и середины ХХ века.
Однако, как верно сказал Мише приятель Полетаев: «Поэту нужна судьба, и теперь ты будешь писать иначе». Его исключают из института и отец устраивает его санитаром в Боткинскую больницу. Толчок судьбы получен и ближе к народу уже некуда: жизнь обступает его со всех сторон, показывая свои самые неприглядные сторон. С его личностью происходят метаморфозы. Будучи до того цельным и открытым человеком , теперь он как бы раздваивается.
Внутреннее зрение Миши становится еще острее и он уже видит чуть повыше голов, начинает раньше других понимать куда все движется. Он видит, что возможно только одно разрешение всех противоречий в обществе - война.
Другой герой романа, Борис Гордон, почти вдвое старше студента Миши и его характеризует уже не раздвоение, а множество ипостасей. Журналист - корреспондент ТАСС- писатель- муж- любовник. Он это четко понимает и показывает чудеса психологической эквилибристики, стремясь не переходить границы. В тоталитарном обществе и не такие еще возможны расклады, когда быть самим собой не выгодно и даже очень опасно.
Но не только это раздвоение связывает двух героев, но и девушка Аля, в которую они оба влюблены. Она вся как бы соткана из света, живая и естественная во всем. Будучи из «бывших», она с радостью принимает все советское. Трудится на общее благо и даже помогает другим. Однако в таком обществе, когда спасаешь одного невинно пострадавшего, гибнут еще несколько невинных по причине «попустительства». Так работает тоталитарная карательная машина. В ее жернова попадает и Аля. Она горько недоумевает, будучи осужденной: «Зачем они такое со мной сделали? Ведь я же была такой хорошей девочкой». Невиновных нет, все грешны перед Системой.
К чести Бориса, он пытается помочь своей любимой, становится опорой для ее семьи, едет к ней в лагерь, но все напрасно: «Мы все умерли, все умерли, осталось только убить нас», - говорит ему жена осужденного, умная дама, с которой он советуется о своем деле. И выход один – война. Этой мысли вторит другой герой, третий … Она проходит лейтмотивом через все произведение. Война как спасение от этого медленного мучительного умирания по звуки бодрых маршей. Она всех рассудит и после нее все возродится вновь. Как кровопускание при болезни. Или не возродится.
Третий основной герой романа - литературный редактор Игнатий Крастышевский. Он изобрел словесный код, которым можно влиять на умы власть творящих. Если вначале все силы его направлены на предотвращение войны, то в итоге он посылает сигналы к отпору агрессии, таким образом видя в войне единственный выход.
Три истории обрываются на этом рубеже – июнь 1941 года. Вспоминать об этом важнейшем рубеже в нашей истории просто необходимо. И теперь, когда в современном обществе с каждым годом рост патриотических настроений, не лишним будет задуматься что за этим стоит.
Возможно, кому-то эта книга не понравится, а другим наоборот, но это нормально. Книга – не пряник и всем нравиться не может, не должна. А должна будить мысль и вызывать ответную реакцию читателей – эмоциональную, эстетическую, интеллектуальную. Спорной показалась, например, еврейская тема, выраженная устами героев. Но это мнение автора, на которое, несомненно, он имеет право.
Роман «Июнь» приглашает к диалогу с первых и до последних страниц. Она предоставляет поле для размышления. Как и в ранее прочитанных произведениях, невольно проводятся параллели с нашим временем. Много в романе отсылок к современности, справедливых , но слишком уж пессимистичных, и думать про плохое не хочется. Как не хотелось, наверно, думать о плохом и героям того времени, описанного в романе Дмитрия Быкова.

Написано просто великолепно с языковой, с текстуальной точки зрения. Вот только зачем написано и что автор хотел сказать - непонятно. Три разные истории, у которых один сквозной персонаж - шофер Леня, который, видимо, олицетворяет народ русский в его светлой ипостаси. Леня порой пьяненький, но добрый, работящий и помнит добро. Но Леня там совсем не важен, Леня даже не второстепенный герой, а так, мелькает на фоне, а главные там совсем другие герои и никто из них не русский, хоть их судьбы - это судьба России.

Первого героя, говорят, Быков писал с Давида Самойлова, но у меня ощущение, что и себя много вложил. Вообще первая история - она вроде бы там затрагивает всякое исторически важное, финская война на заднем плане шумит. Но в целом история о том, что в СССР секс был. Все какое-то неприятно физиологичное, причем физиологичность эта даже не в сексе, а во всем буквально, герои, скажем так, слишком уж живые до "последнего прыща" Ну и не очень понятно, зачем от всей этой вакханалии подводить нас к двадцать второму июня ровно в четыре часа. Я просто не очень понимаю, что автор хочет сказать вообще. Что жизнь продолжалась вся такая обычная, а потом раз - и война? Что воевали обычные люди, а не какие-то супер-герои? Все это хорошо, но ведь уже раз двести сказано.

Вторая история сильнее и приятнее, и в целом она о том, что Сталин - фу какой. Образы женщин просто прекрасные, как-то сумел автор показать их беспристрастно и в то же время через призму взгляда влюбленного мужчины. Преображение героя этой истории тоже довольно сильное и хорошо показано, но таки и это все вторичное и уже много раз описанное: и ужас лагерей (пусть Быков их показывает совсем с краешку); и как ломаются в них люди; и что происходят с близкими этих сломанных людей - все это сказано уже много раз и очень сильными авторами.

Третья история - самая хорошая и немного забавная для лингвиста. Плюс вот это аккуратное, как у Эми Тан, когда вроде магический реализм или мистицизм, но автор изящно балансирует, не соскальзывая в них, и ты такой думаешь - а это автор нам мистику сервирует или просто хочет сказать, что персонаж того и наглухо?

При всем таланте Быкова, при всем его умении писать, текст очень вторичен, как только ты понимаешь про эпоху, как только он тебя подводит к 22 июня.

Книга делится на три сюжета, происходящих до начала войны, рассказывающих о годах и месяцах до Великой Отечественной войны в лицах. Первая история про "эрос и танатос" 1939-1941 гг.. Вторая о репрессиях, павших на семью евреев конца 1930-х. Третья про творческие страдания прозаика-шизоида.

Первая история.

Негибкий, вульгарный, ломаный язык повествования, и после классики читать мерзковато, - местами будто Чарльза Буковски на российский лад читаешь. Атмосфера начала 1940-х не ощущается, даже возникает чувство пренебрежения этим временем, также как не ощущается аутентичность персонажей тому времени. Мысли героя о пришельцах и ангелах с демонами звучат странно. История обесценивается разгильдяйским повествованием и уродливым слогом. В целом, вышел чернушный подростковый роман, хотя контекст предполагает глубину и психологию, что является плюсом. Слишком значительный налёт современной вульгарности. Потому это скорее трата времени, - нового не узнал и не ощутил.

5 из 10

Вторая история.

Еврей о русских:

Вода, много воды - будто автор насилует сам себя, силясь написать продолжение, изливая потоки ненависти к предвоенным годам. Основное повествование - субъективные рассуждения о политике конца 1930-х годов на фоне романтических отношений двух персонажей с репрессиями, завершающееся изнасилованием, конечно с антисоветчиной. Как и Познер, автор ("не совсем еврей") утверждает что Украина это исторически отдельное государство, как и Беларусь. В промежутке также повествуется о величии и страданиях евреев.

1 из 10

Третья история.

Описываются мысли поляка-прозаика с мономанией, снова антисоветский нарратив.

1 из 10

Итого:
Антисоветчина, про страдания и превосходстве евреев с вкраплениями русофобии. Гораздо продуктивнее было бы прочесть исторический документы или авторов специализирующихся на исторических событиях, а не эту порнографию-пропаганду под видом художественного произведения. Хотя было несколько интересных сюжетных ходов в первой трети, литературной изящностью это произведение точно не блещет.
3 из 10 баллов.

P.S.: Слушал в формате аудиокниги в исполнение самого автора. Автор местами орёт, часто меняет темп и тембр, где не нужно. Расцениваю уровень его декламации как чуть ниже среднего.

Долго обдумывала «Июнь» Дмитрия Быкова.

Быков фантастически (до зависти!) эрудированный автор – это плюс

Но в «Июне» он абсолютно мизогиничен – ни на одной героине «глаз не отдохнет». Это или картонная дихотомия плотской Вали с высокодуховной до выдуманности Лией, или невнятная и слепая до идиотизма Аля, оттененная матерью-истеричкой. Это минус.

Прекрасный язык. Мне просто не в чем его упрекнуть – это тот случай, не самый частый, к слову, когда я читала не только ради героев, сюжет и смысла, но и ради стиля. Я не знаю, как сформулировать это иначе, но мне просто нравится, как у Быкова составлены конкретные слова в конкретные предложения. Эта текстовая магия – несомненный плюс!

Меня поражает, как, не отступая от буквы и духа времени Быков умудряется создавать абсолютно, дико актуальные ситуации, мысли и настроения. Комсомольские собрания до ужаса похожие на современную травлю инакомыслия. Рассуждения о том, какие вокруг нашей страны все враги и завистники, словно записанные в общественном транспорте сегодня днем. Все это провластное мракобесие и прочая единопартийная хтонь. И это конечно, тоже плюс.

Люди… Люди у Быкова очень настоящие, то есть в целом так себе, не особо симпатичные. И мне от этого грустно. Я не живу в идеальном мире, но у меня есть друзья, которые пусть и не идеальные, но очень хорошие люди и потому я точно уверена, что и тогда такие люди были. Но вот в «Июне» я их не встретила… Этот, как я его называю, эффект гаденького человека по Кингу (ну, мастер Кинг вытаскивать всякое дерьмо из людей!), когда все герои как битые молью шерстяные вещи, вроде бы и нормальные, но немного подпорченные (разве что шофер Леня по касательной проходящий через три части романа является фантастическим исключением) – это для меня скорее минус.

Отношение к войне – самая сложная, может быть даже провокационная сторона книги. Я видела отзывы, где Быкова ругают за то, что он, мол, гад такой, исказил всё и та жуткая жажда войны, что порой просвечивает во многих и главных и второстепенных персонажах – это искажение светлого образа русского человека («хотят ли русские войны» и далее по тексту). Но. Я вижу, как нездорово горят глаза казалось бы адекватных людей в спорах про войны. Я помню, какой светлой казалась мне в юности идея, что этому земному шарику нужны злые инопланетяне, чтобы все забыли о распрях, цвете кожи и сексуальных предпочтениях соседа и слились в едином позитивном порыве осознания себя человечеством. Я проходила на уроках истории риторику о пользе «маленькой победоносной войны» для государства. И, увы, мне не кажется надуманным поведение героев. Это, хоть и мрачный, но плюс.

Наверное, если бы прошло меньше времени с прочтения, и если бы я была более внимательным и профессиональным читателем, то эту череду плюсов и минусов можно было бы продолжить. Но я не))

Так что на этом все. Спасибо за внимание

Моя первая книга у Дмитрия Быкова. Подходила к чтению с осторожностью, так как стала много книг бросать на середине.
Переживала, что и с Быковым так будет, но опасения не оправдались.

Книга затянула в свой мир, и я ей подалась. Это как, когда заходишь в море, сначала холодно и страшно, потом делаешь глубокий вдох и ныряешь. Дальше уже комфортно и легко.
Примерно с 50 страницы «Июня» мне стало также, комфортно и легко. Но не скажу, что спокойно. Наоборот, очень даже тревожно. Вообще читать эту книгу в 2022 году могу посоветовать только наименее склонным у тревожности людям.

Главное герои живут в ожидании войны. В романе три отдельные истории и все три — потрясающие. Особенно впечатлила вторая история. С героями этой истории возникла какая-то связь, чувствуешь и понимаешь их, как может понять только тот, кто жил и живет в похожих исторических событиях.

В общем, это очень, очень и очень талантливо и многослойно. А ещё красиво. Не зря Быков — не просто писатель, он ещё литературовед и критик.

Хорошая книга. Читать ее в марте 2022 рисковано (для эмоционального состояния), но определенно стоило. Чувствовать, как возможно чувствовали то неспокойное время герои книги, оказалось очень ценно. Эффект терапевтической группы на тему войны и конца всего. Ревела, злилась, не соглашалась, много улыбалась и радовалась. Интересно было какие смыслы находили люди во вмем происходящим, чтобы справиться с надвигающимся ужасом. И тебе война очищающая, и стукачество для погружения в правду жизни, и национальный апофеоз, и тайные способы управления миром ... смыслы смыслы смыслы, но война наползала бурей и ничто не могло ее отвратить.

Эти постоянные упоминания о войне начинали уже утомлять.
— Слушай, — сказал Миша, — сколько можно? Еще не началась, а уже всё списывает.
— Началась.
— Где-нибудь она идет всегда, — зло сказал Миша. — А списывает всегда у нас.

В последнее время мне нечасто попадаются книги, настолько требовательные к читателю. Пока слушала (аудиокнигу в исполнении автора), в голове постоянно возникали ассоциации и из истории литературы, и из прослушанных раньше лекций Дмитрия Быкова. И без этих параллелей впечатление, безусловно, было бы не полным. Да и так я не сомневаюсь, что что-то упустила.

Для меня это было первое знакомство с прозой Быкова - до этого только слушала его лекции и стихи. Теперь, безусловно, продолжу погружаться и в прозу. Мне понравилось воспринять этот текст именно так - в аудиоварианте, голосом, привычным по лекциям, со всеми знакомыми интонациями и особенностями произношения.

В книге три истории, которые на первый взгляд могут показаться не связанными друг с другом. Разные периоды жизни человека (герои - молодой студент, средних лет журналист, писатель, который, кажется, еще старше), герои, которые соприкасаются разве что краешком. Но, во-первых, есть общие темы, общие настроения (предчувствие войны, попытки разобраться во времени, в своих отношениях с этой жизнью). А во-вторых... не знаю, стоит ли в деталях пускаться в размышления о "во-вторых", поэтому что это будет в некотором роде спойлер (не о сюжете, а об идеях книги, о том, что читатель имеет шанс понять под конец), который испортит внимательному читателю радость открытия. Скажу так: книга, в которой есть глава об отношениях писателя и текста, не могла меня не впечатлить. Люблю автореферентные конструкции всей душой.)

Книга написана совершенно восхитительно - тот случай, когда думаешь начать выписывать цитаты, а потом понимаешь, что придется выписывать всё. И то же ощущение четко выстроенной композиции, которую подарило мне, например, чтение "Авиатора" - когда все линии, которые в начале кажутся разрозненными, сходятся к финальной коде - мозаика собирается постепенно, но в тот момент, когда она соберется, откроется сразу вся картина.

Размышления о войне, о цене мира, о свободе... хотелось бы, чтобы они были сейчас менее своевременными, чем кажутся, но увы.

Теперь не спрашивают, за что [сажают], вспомнилось ему; теперь спрашивают — зачем. Так неужели только затем, чтобы выросло племя, которому умирать не больно; а племя это нужно только затем, чтобы воевать; а воевать нужно только затем, чтобы все списать? Неужели тут всегда стоит одна задача — все списывать; всех сплачивать вокруг стержня; отводить любые претензии? А чтобы все были готовы умирать, неужели надо, чтобы никому не хотелось жить? Он взглянул на свою руку: жить не хотелось. Он был уже почти в том идеальном состоянии, в каком можно ложиться под серп; а тут и не было другой задачи, кроме как дать себя скосить. Одних надо убить, чтоб не мешались; других прогнать через фильтр; после фильтра можно воевать; после войны можно еще пятьдесят лет жить этой легендой. Если цель такова, они все делают правильно; если они все делают правильно — цель такова.