Рана

51% больше не могу и не хочу тратить время. Меня не смущает ЛГБТ, упоминания вагин, прокладок и поносов. Но это и не делает книгу более честной. Все равно очень сильно чувствуется, что автор как будто бы красуется, хочет чтобы на неё смотрели, отсюда и такое нагромождение слов, которые должны выглядеть поэтично, а на деле оставляют впечатление искусственности. Как будто их старательно формулировали, чтобы было якобы красиво. За ними не чувствуется правда или искренность. Поэтому как итог - не верю.

- Ее никто не берет, - сказала мне библиотекарша, - Как видят тему, так сразу и кладут на место.

• Ну, - вздохнул я, - раз никто не берет, значит, я возьму.

  Книга, если кто не знает, про то как у автора умирает мама и как она везет ее прах хоронить в Сибирь. И знаете что я вам хочу сказать, нет, книга вообще не страшная. Вот когда у Прилепина Санькя едет хоронить отца в деревню. Вот там действительно жесть. Вот там пробирает. А тут...

  Все идет нормально, и, я бы даже сказал, интересно, пока не появляется "невидимый читатель". Если сначала Васякина пишет простыми словами и короткими рубленными фразами, и понятно, что она настолько ошарашена, что просто хочет сохранить свои чувства и мысли, чтобы потом вернуться к ним в более-менее нормальном состоянии (даже ее лесбийские откровения до поры до времени кажутся вполне уместными), то в середине книги вдруг неожиданно появляется авторка и начинает кудахтать на трахтибидохском наречии модной светской тусовочки:

И еще. В книге рассказывается, что ее бабушка умерла от рака, что матери удалили грудь, и она тоже умерла от рака. Но каждый второй абзац начинается с того, что она закурила сигарету. Ну, ты, сука, дура, что ли?!

"Рана "в  коротком списке "Большая книга" 2021.
Чтение данной книги отложила в долгий ящик, покупать не стала т.к. из названия и аннотации поняла,что под обложкой очередная драма.  В этом году легких произведений не представлено.
Но ЛитРес, вдруг,предложил озакомиться с текстами претендентов на премию, бесплатно. Отказаться невозмозжно.

Долгий путь дочери с прахом матери на родину,  в Сибирь, к месту захоронения. Это сюжет.
На протяжении этого , растянувшегося на несколько месяцев , прощания, автор рассказывает о  значимых моментах жизни, связывающих дочь с матерью.
Цель произведения -  пережить и переосмыслить  горе (рану),
запечатлеть и обессмертить не только образ родного человека,но часть своей жизни.
Книга автобиографична. Героиня, буквально ,выворачивает,обнажает себя перед читателем. На страницах текста проходит демонстрация:
" Я  - ИНАЯ!"
Представлен мир лесбийского феминизма, даже с  отдельной поэзией.
Обнаженная душа. Но, и о неприкрытых частях тела ,разговор заходит не раз.
Есть вещи, на которые смотреть просто не хочется, так как ничего благотворного  не увидишь.

В нашем обществе поменялись стереотипы мышления. Появилась толерантность к иному мировоззрению.
Книга,вошла в шорт лист престижной литературной премии.
Я сочувствую бесконечному одиночеству и боли автора ( или авторки? ),но такую литературу не принимаю. В стихах ценю ритм и рифму. Зрелым романом данный текст не назову, так как он собран из накопленного материала, пока это авторский заход,попытка.
О.Васякина говорит о своей книге:-
"она не похожа на те книги, которые принято читать и любить"
А мне хочется,чтобы книг было больше хороших,а не разных.

Оксана Васякина выдала за книгу то, что рассказывают обычно психотерапевту. Тут каша из ее отношений с матерью, травм от непонятных сожителей последней, принятия собственной гомосексуальности и рефлексии на тему не очень удачной личной жизни. Но я искренне не понимаю, зачем твоя психотерапия кому-то кроме тебя и того, кто за эту кашу деньги получает.
Да, безусловно, Оксана любит мать и тяжело переживает утрату, но если абстрагироваться от чувств ГГ, от которых начинаешь уставать довольно быстро, т.к. в книге практически нет смены эмоционального фона, только "мне больно", "мне грустно", "полный пипец", то на выходе мы имеем историю жизни совершенно неумной работницы лесопилки, которая не особо любила свою дочь, зато очень любила найти себе кого-нибудь позабористее (героинщика, колдыря который ее колотит, спидозника, и вернуться к ним пару раз для контрольного в голову) и последние несколько месяцев жизни кушает селедку и смотрит сериалы про ментов без перерыва. И не ждите тут морали, выводов, чего угодно, это просто поток сознания про неинтересного тебе человека. А также тут история барышни Оксаны, которая анализирует свою личную жизнь. И тут интересный момент, я несколько раз переписывала этот блок, потому что ну начну вот критиковать, а меня помидорами за гомофобство закидают. Но проблема тут вообще не в гендере партнера, а конкретно в том, что вам так много рассказывают про чужую личную жизнь, бессмысленно, беспощадно, со всеми подробностями, без цели и выводов, что вам хочется сбежать подальше от назойливой тетки. Да в общем и целом от книги есть сильное ощущение того, что в поезде ваша соседка по купе поднакидалась и давай вам рассказывать то про секс с подружкой, то про мамку с селедкой. А ехать вам до Владивостока трое суток. К счастью книгу можно закрыть раньше. И на том спасибо.

Поразительно чужеродный текст. Тяжелый, утомительный, неестественный и совершенно не мой, несмотря на то что он предельно искренний, настоящий и болезненно живой.

Умирание матери и психологически-мистическое автобиографическое путешествие героини-писательницы с прахом матери в Сибирь для захоронения – эсхатологический роуд-муви с элементами психоанализа.

Громадная фигура матери в системе жизненных ценностей героини-писательницы и чудовищная дыра на месте ее смерти вызывают во мне ужас и отторжение. И это неприятие серым (цвета праха) облаком накрывает для меня всё повествование и распространяется на манеру письма, на безусловно ценные личные воспоминания, на встроенные в текст стихи и эссе. Всё чужое, не смотря на мой личный опыт и сложные отношения с матерью, написанием текстов и самопринятием.

Это очень честная книга, в которой Васякина открыто говорит о важных вещах, в том числе и о лесбийском мировосприятии, поэтической экзистенции, глубоких внутренних душеных процессах, депрессии, нашей мрачной российской действительности. И это так странно, что язык и тональность этого рассказа столь сильно не совпадают, не резонируют с моими литературными и психологическими настройками.

Трудный опыт чтения. Чужое. Так тоже бывает.

«Рана» - роман о смерти и принятии смерти, о памяти и прощании. Это автофикшн, наполненный болью. Главная героиня везёт прах матери в Сибирь, чтобы похоронить. Она вспоминает детство и юность, молодую маму и умирающую маму, снова переживает момент прощания. Говорит не только о маме, но и о себе…

Книга поэтична. Поэзия помогает пережить боль, поэзия вскрывает механизм памяти. Память сравнивается с пергаментом. Приходится стирать текст, чтобы нанести новый. Стёртое оставляет царапины или разводы, то есть не уходит, живёт в человеке.

Боль утраты преобразуется в слова. Васякина пишет, как нелегко ей было найти язык, чтобы рассказать о своей боли. Рассказывает о женщинах своего рода, о прабабке, любимый человек которой был арестован и расстрелян в 37 году, о силе нелюбви, которая после этого возникла: «Боль и злоба катились в следующие поколения, как круги от брошенного камешка вырастают один из другого».

«Рана» - это книга-путешествие. Путешествие из Волжского в Усть-Илимск (из одного маленького серого городка в другой; через полстраны). Путешествие внутреннее, которое не заканчивается, но помогает найти язык, чтобы сказать умершей слова любви, связав два языка, материнский и собственный:

Книга внезапно является не пропагандой ЛГБТ+, а контрпропагандой: сначала автор честно рассказывает, что лесбухой она стала от патологической любви к матери в отсутствие хоть какого-то позитивного мужского образа в окружении (батя – наркоман, хахали мамы – алкаши-бандиты-психи), а потом в конце концов признается, что у нее беда с головой, причем с реальными нереальными галлюцинациями, из-за чего она долго сидела на таблетках. Очень не позитивный образ буквы Л в запрещенном тетра+грамматоне. Для пропаганды здоровые-счастливые люди нужны, а не болеющие-страдающие.

Как автофикшен текст слабый, поскольку автор – человек скучный и малосодержательный. Васякина старательно рассказывает о себе все, что только можно, претендуя таким образом на идеальную искренность и открытость перед читателем, но вот этого всего оказывается как-то очень мало. Рядовое детство в рядовой малофункциональной российской семье, рядовой подростковый и молодежный периоды – ну кроме отыгрыша "Тридцатой любви Марины" Сорокина – пачка прочитанных книг, декларация о намерениях создать "женский язык", попытки случайным, непоследовательным образом этот язык определить и сконструировать, документирование процесса похорон матери и на этом все. Неинтересный человек неинтересно о себе написал, ладно.

А вот как постмодернистский метароман "Рана" хороша, и хороша помимо воли автора. Я прочитал текст как историю глубоко несчастного человека, который не в состоянии ни понять себя, ни хотя бы увидеть себя своими глазами, поскольку ничего своего у него на самом деле нет, все чужое, включая даже органы чувств. Главный герой книги – фем-поэтесса Оксана Васякина – обнаруживает, что всю жизнь она провела буквально глаза в глаза с мамой, которая только что умерла. Стихи писала только маме, смотрела на себя лишь материным взглядом, действовала, ориентируясь на маму, и в результате к тридцати годам она подобралась, не зная и не видя себя. Считайте, что умерла сама. или родилась второй раз, когда информационная пуповина оборвалась с материнской стороны (одна из трактовок названия, кстати).

Эта трактовка у меня щелкнула как раз на пуповинном моменте. Васякина ближе к финалу доходит до того, что рассказывает о своем пупке – после смерти матери она вдруг заметила, что в пупке у нее остался засохший, затвердевший кусочек пуповины, который у нее не получается выдрать (спасибо за такие подробности, Оксана, будем иметь в виду). У меня тут же возник вопрос – то есть до того автору трогать свой пупок не приходилось? Мыть, например? А в детстве, когда пупок еще не утонул в животных жирах, этот кусочек не было видно? Эпизод соединился с другим откровением – что именно мама первой заметила, как у маленькой Оксаны на лобке начали расти волосы – и я понял, что да, в самом деле, перед нами трагический персонаж, проживший 29 лет без своих глаз и своего разума. Все эти годы она была лишь придатком к глазам и разуму матери. А теперь, когда мать ушла из жизни, оказалась в пустоте, и ей остается только цепляться за фем-сочинения в надежде, что она сможет смотреть на себя и мир через них. Неплохо.

Но если читать книжку просто как автофикшен, то это базовое сочинение для узкой целевой аудитории. Тиражи у нее хорошие, потому что у целевой аудитории спрос есть, а отечественного предложения очень мало. Перечитывать не буду. Не люблю нытье.

"Рана" Оксана Васякина. Ну вот 2 из 5, не могу оценить выше, потому что это мимо меня, моей жизни, моей культуры. Если за такие тексты в нашей культуре дают премии, мне жаль такую культуру. Как жаль авторку, пытающуюся с помощью достаточно бойкого своего пера вывалить на читателя свои психологические и, в большей степени, физиологические проблемы, свою патологию, прикрываясь "нелюбовью" матери, являющейся корнем всех проблем авторки. А на самом деле здесь лишь самолюбование своими "проблемами" в стиле "ах, такого ни у кого не было", "ах, как жизнь несправедлива". А жизнь вообще несправедлива и "богатые тоже плачут". А жить вообще всем больно и нам кажется, что больнее, чем у меня, не бывает. Бывает, да еще как. Зачем читала? Польстилась на рекламу текста редакции Елены Шубиной, а аннотация обманула, текст совсем не о том на самом деле, о чем в аннотации

Увидела в Esquires, что у знаменитой по премии НОС Васякиной выходит новая книга, на этот раз про отца. Ну, думаю, раз так - пора закрыть вопрос с матерью и открыла ее "Рану". 

Ну, знаете ли...Эта книга - своеобразный вуайеризм. Умышленно оставить дверь приоткрытой, чтобы на тебя смотрели все, кому не лень. Выложить грязное белье на всеобщее обозрение, забыть дневник на подоконнике общаги.... 

Уже с первых страниц задала себе вопрос "А оно мне надо?" Я не хочу быть психологом автора и ковыряться в её "ране". Искать первопричины ее лесбийства, оценивать их отношения с матерью и "пуповину" их связывающую. Но дочитала, чтобы разобраться- к чему это грязное бесогонство. И, увы, так и не поняла.

Наверное, есть вещи, которые не должны быть озвучены нигде, кроме как в кабинете психолога, куда автору с этим текстом и дорога на долгую-долгую терапию.

У всех есть тараканы из детства, но вряд ли они кому-то нужны в виде книги-биографии. 

ИМХО. Эта книга была нужна только авторше и никому больше. Грязно, нудно, вымученно. 

Про отца точно теперь не открою)

Я поставила этой книге 3, и это та редкая тройка, где меня не раздражает степень откровенности - меня раздражает подмена: когда искренность предъявляют как достаточное условие литературы.
Я читатель, который любит честность в книгах; у меня даже описание в профиле соответствующее. Но эта книга научила меня простой вещи: одной честности недостаточно. Нельзя просто вывалить буквы из головы на бумагу и объявить это текстом, который обязан держаться.

Книга об утрате. Автор пытается осмыслить и пережить смерть матери, пересобрать прошлое и себя после этой смерти. В тексте чувствуется, что автор всё время помнит о читателе - пишет так, будто ей важно быть услышанной и “зафиксированной” чужим вниманием. И она сама проговаривает это:

И ещё:

Эти мысли мне, кстати, понятны: письмо здесь не про “рассказать историю”, а про то, чтобы удержать реальность утраты и одновременно попытаться от неё отойти. Проблема в том, что книга как цельное произведение у меня не сложилась. Она действительно распадается - и автор это признаёт:

Самокритика и осознанность - это всегда хорошо. Но как читателю мне от этого не легче. Ты знала, что текст разваливается, и всё равно решила оставить его в этом виде и выпустить. Самоосознание не заменяет работу по сборке.

Всю книгу меня не покидало ощущение, что я читаю плохой черновик. Когда я пишу отзывы, я сначала кидаю цитаты и мысли вперемешку в заметку, а потом пытаюсь собрать из этого что-то структурное. Здесь ощущение такое, будто этот второй шаг сознательно пропущен. Внутри - и размышления автора, и письма, и эссе, и стихи, и чужие стихи, и упоминания других творческих людей. Есть страница текста, где автор говорит от лица матери. Всё это могло бы быть методом, если бы удерживалось какой-то внутренней логикой, нарастающим движением или хотя бы ясной композицией. Но у меня этот набор не становится целым: он остаётся россыпью фрагментов, которые не поддерживают друг друга и не дают ощущения завершённости.

При этом я не скажу, что автор “плохо пишет”. Наоборот: в книге есть сильные куски, которые работают именно как литература - точным образом, интересной формулировкой или жестокой метафорой. Там, где она попадает, это очень убедительно.

Например:

Это очень точное описание нашего страха называть вещи своими именами - как будто, не произнеся слово, можно немного отодвинуть неизбежное.

И ещё:

Прекрасные и жестокие сравнения.

И вот это - тоже очень хорошо:

Здесь автор соединяет чужую мысль, чужой текст и свою интонацию так, что получается цельный фрагмент - как жить внутри утраты, когда мир перестаёт быть ровным и понятным.

Отдельно мне мешали моменты, где она начинает приклеивать жанр к полу и рассуждать про “женское письмо”.

По итогу: мне совершенно не понравилось. И дело не в телесности, не в жёстких описаниях и не в степени откровенности - я спокойно читаю такое. Дело в том, что книга у меня не собрана в произведение: осмыслены и отполированы отдельные куски, но не выстроен весь текст как целое. Я вижу, что автор много пережила и много пыталась сказать, но как читатель я не готова додумывать книгу за автора.