Рана

"Рана", книга о которой сложно говорить. Купив зимой, я долго с тревогой посматривал на неё, поставленную на бесконечные книжные стеллажи. То что я её куплю, было очевидным. Но вот когда прочту?
В какой момент приходит время для прочтения книги? Человек выбирает книгу? Книга выбирает человека?
На полках она пробыла нетронутой долго. Ужасы жизни не давали никакой возможности впустить в полуразрушенный мир книгу о смерти матери.
Но вот, наступил период, когда чтение случилось. Оно было медленным и долгим. Так уж случилось, в перерыве между ужасами и катастрофами жизни, я читал книгу о смерти.
"Рана", роман удивительный для русского автора. Мне казалось у нас так не пишут. Такого рода тексты, это всегда переводная литература, а здесь вдруг....
Умирает мать, нужно забрать прах из крематория и отвести в Сибирь, в маленький город, откуда родом и мать,  и дочь. Вот и всё. Костяк романа. На него нанизан весь внешний и внутренний мир автора-персонажа. Дневниковая проза переходит в поэзию, от точки смерти к детству, юности, к сегодняшнему дню. Это рассказ женщины любящей женщин, это рассказ поэта, который не может писать стихов. Это конфликт матерей и дочерей. И это связи... родственные, любовные, дружеские, связи с теми кто становится случайным свидетелем жизни человека, связи с городами, пространствами.
Текст не хочет смягчать, не хочет заботиться о читателе. Он бьёт, говорит неприятное, неприглядное. А может ли быть честный текст другим?
Это чтение для тех кто готов погрузиться, по-настоящему погрузиться в человеческую жизнь изнутри. В боль, растерянность, страх, болезненное желание и смерть.

Недавно мне приснился сон, что у меня умерла мама. Ничего эзотерического, никаких знамений, никаких предчувствий. Мысль о смерти матери приходит ко мне в голову с тех пор, как умерла моя бабушка. Это был отличный момент для того, чтобы почитать книгу.

Когда я начала читать, я сразу поняла, что мне нравится. То, насколько может быть похож и универсален женский опыт меня до сих поражает, сколько не погружаюсь в автофикциональные произведения женщин из разных стран мира. А тут максимально близко чувствовалось вообще все: и опыт, и Волгоград, и токсичные отношения в девичестве, и, конечно, смерть. Меня с книги разнесло в хлам, было такое чувство, что это писала я или писали про меня. Просто вот так случается, что книга другой женщины оказывается тебе настолько близкой и понятной.

Я читала несколько страниц и погружалась в рефлексию. Еще несколько страниц, и я погружалась в ощущения своего тела. Еще несколько, и я окунулась в прошлое, в свою память. Я много думала о том, как писательницы обращаются ко времени. Например, как Вирджиния Вулф бережно и трепетно играет с вуалью времени: прошлого и настоящего в частности, ты погружаешься в эту скорбь по утраченному, как в холодную реку, даже забываешь набрать воздуха. Оксана Васякина, размышляет о памяти и прошлом, о том, как оно влияет на нее настоящую, кем это сделало ее, кем это сделало ее мать для нее, кем сделало речь? Мне хотелось орать, просто орать в окно, чувствуете ли вы это, вы осязаете этот поток воды времени, которая омывает вас вместе с песком, точит и вылепляет? Вы вплетены в него, я вплетена. Меня сначала разматывает на тысячи нитей, из которых состоит мой разум и мое я, а потом, побродив по ответвлениям этой паутины, я чувствуя натяжение, чувствую, что все я это единое целое и медленно собираюсь.

Книга Васякиной - паутина памяти, которая кажется обрывочной, но потом, взглянув на нее под нужным углом, ты видишь, как она блестит на солнце, и все становится ясным. Ты понимаешь, как связаны те или иные главы. Так работает человеческая память, женское письмо. Оно только кажется хаотичным, но на самом деле, настолько цельно, насколько может быть цельно "я", сшитое из лоскутов памяти.

Мне понравилось, как она пишет. Я не смогла так же проникнуться и оценить поэтику стихов, т.к. не имею должной начитанности. Пыталась читать вслух, но пока от меня что-то ускользало.

Оксана Васякина так же обращается в своей книге к творчеству других женщин и мужчин - кто-то уже оказался знаком, а к чьему-то искусству захотелось обратиться в будущем.

Случилось открытие под конец года, нашла для себя писательницу, которую буду продолжать читать, медленно, обращаясь к тому, что откликается внутри. Хорошая книга это всегда прекрасный подарок, с Новым Годом меня, получается, и с Рождеством.

Я примерно понимаю, почему эта книга попалась мне именно сейчас: когда с мамой натянутые отношения, но все еще можно исправить. В книге - уже исправить ничего нельзя.

Это автофикшн и первая книга трилогии. История рассказывает нам о том, как молодая девушка везет прах своей матери на родину в Сибирь. Сразу скажу, что читать остальные части я не буду: я поняла настроение и стиль этих книг и совершенно не хочу в него погружаться - одной хватит.

Достаточно тяжелая история, если принимать ее близко к сердцу. Она не то, чтобы пропитана болью и написана на надрыве, но она как песок на зубах, как пересохшее горло в жару, как черно-белый фильм. Она отягощает и давит. Из нее приятно вынырнуть и подышать.

Прочитала «Рану» Оксаны Васякиной еще зимой, и с тех пор не могла написать отзыв. Я постоянно вспоминала эту книгу, но не знала, что могу о ней сказать. Потому что это для меня это было сложное переплетение интереса и полного неприятия. Мне понравилось, как это написано, о чем, но совершенно, абсолютно чужды эмоции, мироощущение героини. Это было удивительное знакомство с кем-то очень непохожим на тебя.

Роман – один из ярких примеров автофикшна в русскоязычной литературе. Автофикшн – это такой текст, в котором смешиваются автобиография и художественная проза, достоверные факты переплетаются с вымыслом, а упор делается на передачу испытанных эмоций, чувств. При этом допускается смешение жанров, форм в пределах одного произведения (проза, поэзия, эпистолярный жанр, мемуары, эссе…).

Согласно аннотации, по сюжету, «молодая поэтесса везет прах матери из Волгоградской области в Сибирь, чтобы похоронить его на родине. <…>Тщательно документируя ритуал прощания, осложненный бюрократической волокитой, героиня совершает путь к постижению сексуальности, женственности и смерти, а также новому способу описания этого опыта». А по стилю – представьте себе проникновенную любовную лирику, в которой активно используется обсценная лексика (это не буквальное описание, а скорее сравнение, передающее мое впечатление).

В дороге героиня вспоминает свое детство, отношения с матерью. И в этой истории много любви и много обид, а еще больше Нелюбви. Сложные взаимоотношения с матерью, со своим телом, своей сексуальностью, окружающими – все связано, все взаимопроникает, влияет. Героиня предвзята, противоречива, покрыта шрамами. Мне было некомфортно.

Для меня «Рана» стала удивительным чтением. Я читала с большим интересом, но при этом могу совершенно точно сказать, что я давно не читала книги, в которой героиня была бы мне настолько не близка.
Представьте, что у вас есть соседи, с которыми вы прожили рядом всю свою жизнь, но лишь здоровались при встрече. И однажды вы оказываетесь у них дома и узнаете их ближе. И видите, что их жизнь, миропонимание, оценка происходящих вокруг событий в корне отличается от вашей. Вы живете на одной улице, в одно и то же время, ходите в одну и ту же школу, в одним и те же магазины, наблюдаете одни и те же события – но вы совершенно не узнаете их в рассказах этих людей.

Оксана Васякина пишет о том, что я очень хорошо знаю и помню – о 90-х в маленьком провинциальном городке, о первом альбоме Земфиры, об одежде с рынков, дефиците продуктов… Но при этом каждая страница дарила мне удивление и даже недоумение: «Да, это было так… но НЕ ТАК это было!»

А в итоге мне хочется просто сказать: любите своих детей. Если в их «маленьком мире» есть любовь, то и большой мир будет восприниматься через ее призму.

Проблема подобного рода литературы - это чрезмерная искренность и болезненность. Когда ты берешься за книгу, то чаще всего осознаешь, что она не о тебе, что герои вымышлены, пусть даже у них есть прототипы. И эти герои тебе близки по духу, жалеешь их, потому что все равно есть какая-то стена, отгораживающая вас друг от друга - "их никогда не существовало".
Книги же подобного характера оказываются настолько живыми, настолько реальными в некоторых своих моментах, что тебе не хочется больше в них погружаться - это не твоя шкура, чтобы в ней страдать. Мы готовы выстрадать жизни вымышленных героев, но не автобиографичных персонажей.

Читать это было, мягко говоря, неприятно и странно. Я, если честно, упустил момент с аннотацией и взялся за неё просто так, сразу, без всяких предисловий, ожидая что-то современное, достаточно драматичное, может трагедийное, но то, что я получил в итоге - не понравилось. Не потому что это плохо, нет, это явно неплохо, даже хорошо, просто настолько чужеродное, настолько не моё, что вызывает отторжение. На меня словно вылили ушат чужих переживаний, который я не хотела, а сейчас уже и идти-то с этим некуда. Когда-то с подобным я столкнулась в "Похороните меня за плинтусом" Санаева, но даже там было не так много эмоций от прочтения, как здесь.

Такого рода книги - сокровище, писать так, чтобы вызывать у читателя эмоции противоречивые, непонятные, надо уметь. Но и читать их - тоже надо уметь. Или нужно иное настроение, или нужно подготавливаться к ним иначе, или следует просто принять факт, что такая литература не всем подходит как бы они не старались её принять.

Было интересно, но в следующий раз - я пройду мимо, не поднимая головы.

Бывают тексты, которые читаешь и смиряешься. Будто смотришь на чужую боль, искренность, честность, любовь, и тебе самому становится легче жить.
Вот что со мной сделала «Рана».

Книга выдернула меня из реальности и дала возможность себя услышать. И я ничем не могу объяснить этот волшебный эффект, потому что мой опыт не похож на опыт Оксаны Васякиной. Да, я переживала смерть, я дышала ею и всматривалась, но моя память опускала детали. Роман оказался для меня пугающе близким, я соприкоснулась с ним, я поняла.

И мне хотелось просто визжать от того уровня откровенности, на которую решается Оксана. Просто визжать и удивляться, как можно разрешить себе так отразиться в тексте. Причём отразиться честно - рассказать о плохом и хорошем, описать жуткие реалии, так нам знакомые, и при этом не отвратить от существования.

Местами мне хотелось зареветь. А местами - восхититься слогом. Причём слогом спокойным, но уверенным.

Не читайте аннотацию. Серьезно! Просто откройте книгу и попробуйте услышать себя. Это роман про умирание и про потребность принять боль - так поняла его я.
У меня получилось достучаться до собственного сознания, и каждую минуту, пока я читала «Рану», мне становилось легче и спокойнее.

И на самом деле мне не хватает слов, чтобы выразить мое душевное состояние после прочтения. Я не могла оторваться от этого жгучего текста, я не могла избавиться от чувства смутного узнавания, и, конечно, я не могу никому посоветовать эту книгу.

Я представляла, как Оксана могла бы работать над повествованиям - как пропускала через себя эпизоды, редактировала, и так много раз. И нужно иметь огромные силы, чтобы такое вынести. Такое - это гниющая тоска, смерть и российская действительность. И не только вынести, но ещё и отрефлексировать-пережить-рассказать о своём опыте в книге.

Спасибо.

Книга тяжелая не только из-за подробного разговора о смерти, но и от прямоты рассуждений и узнаваемых чувств, которые хочется запрятать. Те, кто росли в 90-е, особенно с матерью-одиночкой знают, о чем говорит Оксана Васякина. Мама работала, падала от усталости, ей было не до задушевных бесед с детьми. Мне повезло больше, мы с мамой разделили обязанности: она работает, я занимаюсь домом, поэтому было время на разговоры и поцелуй на ночь. В книге же все кричит о том, что девочке не хватало тепла, маминых объятий, да просто взгляда. Похороны и перевозка праха стали единственной возможностью влиять на существование друг друга. Но раны остались. При этом в книге нет нытья "я такая несчастная из-за трудного детства, поэтому вся жизнь под откос", это анализ прошлого, извлеченные уроки и чувства сильной женщины.

Я оставлю это произведение без оценки, сделаю это по двум причинам. Первая из них - психотерапевтические исповеди не оцениваются, они просто есть. У автора умерла мать, и автор, проживая горе, написала эту книгу, очень откровенную, прямо шиворот навыворот человек вывернулся публично, хотя, похоже, именно на публичность сразу и не было плана, само потом вышло.  Причина вторая - уважение к памяти матери автора, жизнь бесценна, оценке не подлежит. Только одно хочется сказать... По моему скромному мнению, все же нельзя смешивать зеленое с соленым. Исследование собственной сексуальности лучше было бы излагать отдельным произведением ( я не про ориентацию, ориентация - личное дело каждого, для меня эта тема уже давным давно закрыта, я про любую сексуальность). Связь тем автор объяснила, но нутром чувствую, что при разделении на два отдельных произведения ценность обоих была бы еще выше. Но, повторюсь, не сужу.

Мне нравится представлять, что боль расходится, как круги на воде. Я хочу использовать эту метафору, чтобы описать структуру своей книги. Путь камешка, брошенного в воду, - это мой путь, процесс, запущенный смертью матери.

...Это наверное та цитата из книги, которая лучше всего ее описывает. Книга, в которой много жизни, духа времени (я примерный ровесник автора), немало неприкрытых откровений, в том числе бытовых и интимных. Прямой и долгий разговор с читателем об умирании, принятии себя, непростых отношениях с матерью.

Но последняя треть мне далась тяжело, если не сказать даже, что испортила впечатление в целом от произведения. Во-первых, оно имеет сложную структуру (или вообще НЕ имеет ее), в которой перемежается рассказ о похоронах матери и всем, что этому предшествовало, с затрагиванием каких-то мифологических сюжетов и поэтических тем. Это больше похоже на дневник, в котором автор пишет обо всем, его волнующем, но через призму прощания с матерью. Во-вторых, эти самые отвлечения на мифологию, рассуждения о поэтах и стихи автора, которым отведены целые главы - это мне как раз и не понравилось, показалось ненужным здесь. Поэтому могу сказать, что книга специфичная, с феминистскими нотками, но по-своему интересная. Конечно, больше для женской половины.