Град обреченный

В свое время книга произвела очень сильное впечатление. Это был мощный толчок к понимаю, что человек далеко не милосердное существо, честное и прекрасное, двигающееся по пути самосовершенствования и гуманизма. Такие скорее исключение, чем правило. Стругацкие построили, на мой субъективный взгляд, верную модель общества, обрисовав как и что может быть, если погрузить человеческую массу в изолированный "ящик" и понаблюдать. Причем, особо не вмешиваясь. Сюжет построен на действиях отдельных представителей из этой массы, которые должны жить по созданным здесь правилам и законам. Эксперимент проводится. Кто там стоит за этим экспериментом не совсем ясно, но эти наблюдатели смогли посмотреть много любопытного.

С одной стороны происходящее кажется полным абсурдом. Но эта форма подачи оказала нужный эффект: сама схема, придуманная модель, четкость действий, указания предполагают линейность и логичность, однако разные куски текста написаны по-разному, как кусочки из различных документов, из которых, при сложении и сопоставлении, можно получить картину происходящего.

Что касается героев, то они подобраны в соответствии с идеей создать модель общества и посмотреть, как оно будет развиваться, куда придет в итоге. Поэтому герои - тоже модели. Типичные представители того или иного человеческого "вида": правильный парень, диссидент, фашист, прихлебатель, свой мужик, наставник и т.д. Их тасуют, сталкивают, им подкидывают задачи и проблемы, заставляя думать и действовать, как винтики механизма модели. Но при всем при этом, они люди со своими мыслями, чувствами, сомнениями, страхами. Очень интересно наблюдать за главным героем, за эволюцией его мыслей, подходу к пониманию и анализу. Только вот, отказавшись от одной иллюзии-идеи, другой не нашел, а без них он не может.

Финал оказался неожиданным и очень сильным.

Помимо философии и социальных проблем, в этой книге Стругацкие говорят и о многом другом. И не отказывают себе в удовольствии поиронизировать над обществом реальным. Блат, нелепые законы и указы, создание объектов поклонения, цензура... А как напомнили эпизоды с рассуждениями о том, что такое Эксперимент, посиделки на кухнях в советское время и разговоры вполголоса о линии компартии и "а верной ли дорогой мы идем, товарищи?".

Книга очень хороша. Такое будет всегда актуально, так как вопросы, поднимающиеся в этом произведении, вечны. И точного ответа нет. Каждый человек меняется не только под влиянием убеждений и воспитания, но и под давлением среды, в которую попадает, людей, с которыми сталкивает жизнь. Общество тоже не следует единой схеме, хотя витки истории очень сильно напоминают друг друга. Пути развития личности и общества всегда интересны, но не всегда предсказуемы.

Я не знаю, как можно было решиться написать такую ВЕЩЬ в семидесятые годы. Авторские комментарии не читал. Я знаю одно - это самая мощная книга, которую я когда-либо читал в жизни. Это даже сильнее ''Братьев Карамазовых''. Самое парадоксальное заключается в том, что это не книга - поиск ответов на сложнейшие вопросы, эта книга - один большой развёрнутый на две сотни страниц вывод. Книга, угрожающая тем, что заразит мизантропией на всю оставшуюся жизнь. И даже храм от этой самой мизантропии не спасает. Спасает лишь то, что мизантропом быть как- то неприятно, удручающе печально до мозга костей.
А ещё я нашёл для себя ответ, что общего в книгах Стругацких за исключением умопомрачительного качества. Практически во всех их произведениях первые главы отталкивают, вчитываешься всё время почему-то ближе к середине.
И вот ещё. Образ Сельмы Нагель не понял я абсолютно. Более мерзкого женского образа в литературе мне представить сложно. Хотя, конечно, в контексте всего романа это дело десятое.
Главное то, с каким талантом абсолютно антисоветскую книгу авторы донесли даже до меня... (Но образ Великого Стратега, всем понятно о ком это, кажется мне всё же изрядно упрощён и опошлён, чтобы сподручней уколоть булавкой уже ушедшего из жизни прототипа.)

Бывают книги, которые нельзя просто взять и прочитать. Вернее, конечно можно, но целостного понимания в таком случае не возникнет. Будет просто знание сюжета, который еще вдобавок покажется странным/непонятным/плохим просто в силу того, что нет в человеке знания того, зачем и почему автор сотворил такую картину. Иногда к чтению этих книг надо готовиться заранее. Иногда следует искать дополнительную информацию уже после. "Град обречЕнный" как раз из таких. Не уверена, что это самое сложное произведение АБС, но для меня оно однозначно оказалось очень непростым.

Если не брать никакую дополнительную информацию, то я бы сказала, что Город это ад. Это и "круг первый", который упоминается в конце, и то, как разные персонажи упоминают Данте, и очень разношерстная выборка людей, попавших из разных стран и разных времен. Это даже сама идея Эксперимента, потому что он тоже кажется изощренной пыткой. И мне нравится эта концепция. Но в одном из онлайн-интервью подобная трактовка была официально отвергнута. И если читать внимательно, то есть и прямой ответ на главный вопрос - что же такое эта самая главная тайна города. Но мне равно нравится идея соотнести Город с адом. Вот только почему нет ни одного творца?

"Град обреченный" - произведение сложное и многоплановое, как и все работы АБС. Его можно читать и воспринимать очень по-разному. Практически каждая линия в нем написана настолько мощно, что вполне может стать для того или иного читателя основной. Мое внимание было сфокусировано наверное на том, что лежит на самой поверхности. Это Андрей и его трансформация. От мусорщика до помощника президента. А потом от помощника президента до главы экспедиции и затем до одинокого странника. От человека, который готов умереть за свои убеждения, до человека, который все их растерял и отчаянно ищет, чем заполнить образовавшуюся пустоту. Он раздражал меня на протяжении всего пути, никакой он не герой, он даже не антигерой. Он ведь туповат, ограничен, не видит дальше своего носа и катастрофически неспособен выйти за рамки привычной ему зоны комфорта. И что он там делает вообще в этом городе? Зачем он там? Почему он согласился на Эксперимент? Или вот например Ван, такой тихий, спокойный, именно его позицию я вынесла в эпиграф. Он то там как оказался? Про Наставников тоже в итоге оказалось не слишком понятно. Я вообще какое-то время сомневалась, что они существуют на самом деле.

В общем при прочтении "Града" надо быть готовым к тому, что в итоге останется больше вопросов, чем ответов. И мне кажется, что сами АБС предполагали, что читатель будет возвращаться к этой истории не один раз, чтобы с каждым новым витком открывать для себя новые грани работы.

Сложновато написать на этот роман отзыв. Мoщный поcыл и крайне странный сюжeт - вот, если кратко. Город, в который житeли прибыли из разных точек Зeмли, и ещё, вроде, из разных врeмён, но все говорят на одном языке. Солнце включают и выключают. На востоке возвышается какая-то жёлтая Стeна, а на западе - сине-зеленое Ничто. По улицам бродит, то появляется, то исчезает, здание, в котором пропадают люди. А вот недавно ещё стаю пaвианов подбросили.. Кто и зачем? Кто - не понятно, зачем - проводится Эксперимент.

«У человека должна быть цeль, он без цeли не умеет, на то ему и рaзум дан.»

«Вот так-то, гоcподин пpeзидент! Человек предполагает, а Гоcподь pябь какую-нибудь нaпустит и - конeц всему…»

Я не знаю что написать об этой книге, потому что масштабы ее крутости слишком превышают мыслимые и немыслимые пределы. Она совершенна со всех сторон, а МЫСЛЬ СТРУГАЦКИХ в этот раз настолько концентрирована, что можно понять сразу вообще все, что нужно понять в этой жизни. Купить я ее решил после знакомства вот с этой цитатой:

Ну и теперь я полностью поражен. Может быть в списки любимых мне эту книгу засунуть сложно, но она несомненно великая. Она как "1984", своеобразная "Библия нового образца".

PS: И как вообще их не раскулачили за этот роман :) То есть я знаю, что он выпущен, когда некому было раскулачивать, но писался то раньше. Не уследили. Какое счастье.

За столько тысячелетий истории люди не просто не смогли построить идеального государства, но даже не смогли его придумать. Если обращаться к самым истокам философии, то недаром она с самого начала выделила мир идеальный и мир материальный. Материальное всегда лишь слабая пародия, кривое зеркало, отражающее идею, что как бы намекает, что даже если мы и сможем придумать, то вряд ли это сможем воплотим.

Все попытки создать идеальный строй приводят в антиутопию. Впрочем, вспоминая Хаксли, можно с уверенностью сказать, что и утопия по своей сути антиутопична. Идеи социалистического характера тоже крайне утопичны. Как они реализовались и к чему приводили, нам известно из истории XX века; кроме того было немало примеров сект, коммун и прочих объединений, которые с веселым треском проваливались. Попытка подавления индивидуального (во благо коллективного) никогда не имела и не будет иметь успеха.

«Град» Стругацких это попытка создания идеального общества, а если бить немного более прицельно, то это, скорее всего, некоторая аллегория на СССР: равные возможности, все на благо общества, попытка изолироваться от окружающего мира, туманная цель впереди с туманным оправданием происходящего («эксперимент есть эксперимент») и так далее.

Человек слишком индивидуален. Он может найти сторонников своих идеи и взглядов, но он никогда не сможет найти комплекс идей, абсолютное одинаково подходящее для всех. Человеку нужно переступить через себя, отказаться от части себя и перейти на «другой уровень». А сколько этих уровней для достижения счастья? Стругацкие не говорят. Единоразовая жертва во блага обществу превращается в бесконечную гекатомбу имени себя.

Произведение пессимистичное. Оно пессимистично не только своей атмосферой и невнятным финалом, но и самой идеей недостижимости счастья. Когда оно нам видется уже вот тут совсем рядом, то обязательно что-то отодвигает его дальше или же это счастье оказывается не тем и мы продолжаем свой поиск дальше.

Возможны спойлеры.

Впервые я читала эту книгу в детстве, лет в 12-13. Причем она была опубликована в журнале Нева по частям, и одного номера не хватало, так что читала я без целого куска из середины. Меня приводило в восторг пожирающее людей Красное здание, вызывала сладкую жуть тайна Падающих звезд, а заброшенный город, полный живых статуй и пустых постаментов навеки остался переплетенным в сознании с мертвым миром из Племянника чародея Льюиса (видимо, я читала их одновременно) и почему-то еще песней БГ «Миша из города скрипящих статуй». Больше ничего у меня в памяти не сохранилось, и прошло много-много лет, но я к этому роману так и не вернулась. В то время как другие книги Стругацких были зачитаны до дыр. Теперь я осознаю, что тогда, конечно, я и сотой доли не поняла. Я, впрочем, и теперь не сильно продвинулась, так что придется возвращаться к Граду еще лет через 10.

В отличие от многих других книг АБС, Град – не научная фантастика, да и вообще не совсем фантастика. Это притча. О человеке, который проходит некий круг испытаний на пути от слепой веры в нечто (в случае Андрея – в коммунизм) до понимания, что мир не черно-белый, и все в мириады раз сложней, но только понимание это лишает его жизнь смысла. И найти его заново Андрею совсем не так просто, как например, тому же Изе, или Гейгеру, которые остаются, какими были. Как жить человеку, который утратил Цель, утратил веру в вождей в лице Великого стратега, но никакой духовной опоры взамен найти пока не может? В шестидесятые, когда роман был задуман, я думаю, это волновало не только Стругацких.
По словам самих авторов,

Сам город, его тайны, вся абсурдность и загадочность этого странного мира завораживают и будоражат воображение, но важно не это, а нечто более глубокое. Хотя самая главная Тайна Города, которая была в той самой зловещей папке Изи Кацмана безусловно важна для сюжета, если бы он под пыткой не открыл-таки ее Гейгеру, то вполне возможно не произошло бы Поворота, и в конечном счете духовного перерождения Андрея не произошло бы тоже. Но тем не менее, опять же по словам АБС,

И в этих «приключениях духа» каждая мелочь играет свою важную роль, и Наставники – некая аллегория совести («У каждого бандита в Городе есть Наставник. Это не мешает каждому думать собственной головой»), и шахматная партия с Великим стратегом, и отсылки к библейским мотивам. Как и своеобразное авторское многоточие в финале, когда избавившийся от первоначальной фанатичной веры в идеалы коммунизма Андрей возвращается в исходную точку, в 1952 год. Судя по тому, что в финале первой реакцией его было схватиться за оружие и выстрелить, его духовное преображение еще не завершено. И что будет для него следующим "кругом", что станет бОльшим испытанием - остаться здесь или вернуться в Город, остается лишь додумывать.

Роман удивительно глубок и многогранен, и действительно, даже двух прочтений недостаточно, чтобы понять его до конца.

О книгах АБС мне всегда сложно говорить, как-то особенно остро чувствую ничтожность собственных слов в сравнении с их замыслами. Поэтому пошла почитать, что тут пишут менее робкие люди, и... была весьма удивлена. Почему-то многие отмечают, что «Град...» — это средненькая антиутопия или уже устаревшая антисоветчина, что сюжет там путаный, язык сложный, читать не возможно, ничего не понятно.

Даже если «Град...» и задумывался отчасти как злободневная, обличающая книга, идея романа намного глубже и шире сатиры на Советский Союз. Сейчас намёки на советские реалии считываются уже не как актуальная сатира, а как архаизм, поэтому на первый план выступает вневременная составляющая романа, которая там всегда была, конечно, но прикрывалась злободневными выпадами.

«Град...» — это не антисоветская сатира и не антиутопия, это история развития цивилизации в 20 веке, развития цивилизации вообще: от равенства к неравенству, от бурлящей революционной свободы к сытому застойному конформизму. И параллельно с большой историей — история маленькая, о развитии отдельной личности: от фанатизма и слепого доверия авторитету до самостоятельного, критического мышления, релятивистского и от того полного ужасной эпистемологической неуверенностью.

Да-да, перед нами (внезапно) постмодернизм с полным комплектом финтифлюшек: отсылки к Библии и Божественной комедии, деконструкция советского нарратива, а Эксперимент — чем не симулякр?

Как и почти всегда, читая зрелых Стругацких, мне больно от того, как точно они показывают, насколько всё плохо. Тут то же: герой меняется, умнеет, черствеет, заплывает жирком, резко сбрасывает этот жирок, а затем, наконец, прозревает, но от этого не легче, потому что мир вокруг всё равно ужасен, несправедлив и непознаваем.

Единственная надежда или хоть что-то на неё похожее есть у Кацмана, изображённого изумительно неприятным типом, вызывающим брезгливость, раздражение и восхищение одновременно. Так вот, не открывая сути, чтобы не лишить вас удовольствия прочесть о ней самим, скажу лишь, что

-----

«Обреченный, в западнях у змия, стоял обложенный город. А еще долго никто ничего не знает и не чует беды — люди пили и ели, женились, выходили замуж. И когда пришел час, забили в набат, а уже никуда не уйти», — писал Рерих о своей картине, давшей имя роману Стругацких.

Мрачная красота и ощущение обреченности — роман в четырех словах. Непонятный Эксперимент в искусственном городе, где солнце зажигается по щелчку, как гигантский светильник; где все говорят на одном языке — и каждый думает, что на родном; где профессию случайным образом выдает распределительная машина, и менять ее велено каждый год — из дворников в полицейские, из полицейских в редакторы... из советников, порой, в мусорщики.
В зазеркалье, в анти-Антигороде этот Город мог бы зваться Вавилоном. Здесь все варятся в едином котле, но неизбежно несут печать своей культуры.

Комсомолец Андрей понимает речь китайца Вана, и это создает опасную иллюзию — что самого Вана тоже можно понять, постичь, объяснить. А объяснив Вана — миллион таких Ванов, которые, как кирпичики, как молекулы, составляют организм Города, — объяснить себе и Город, и Эксперимент; проникнуть в головы Наставников — Создателей? — и увидеть то, что творится за кулисами магического театра. Постичь великий замысел. Открыть главную тайну Эксперимента.

Пять частей — пять Рубиконов, пять ритуальных смертей. Андрей-мусорщик умирает, чтобы ему на смену пришел Андрей-полицейский, за ним — Андрей-редактор, Андрей-советник... И так до самого конца, пока вся эта шелуха окончательно не слетит, чтобы обнажить просто Андрея, Андрея-как-он-есть, без уютной безопасности таких простых, понятных, предсказуемых масок.

Война, переворот, безумные павианы, вода-которая-превращается-в-желчь, живые скульптуры, смертоносная рябь в воздухе — всё это постижимый страх. Даже если нет ему никакого объяснения, он где-то вовне, его можно избежать, от него можно спрятаться.
От себя спрятаться нельзя; в посмертии спрятаться негде.

Это самая зрелая книга Стругацких, самая красивая, самая страшная; она как сон, в который ныряешь с головой, моментально принимая правила игры, — так Андрей нырял в Красное здание.
Это социальная сатира, которая переплетается с мифологической историей о пути Героя. Стругацкие мифологизируют свою собственную, частную историю, превращая ее в историю всеобщую, не имеющую конца и начала, и — возможно, как и всё, — не имеющую смысла. Одного, конкретного, изначально заложенного смысла, который вроде бы должен быть в таких сложных вещах, как Эксперимент и человеческая жизнь.
Это история очень автобиографичная для человека и Города, и это совсем не мешает ей быть очень личной для меня.

Андрей проходит свой путь между собакой и волком, трикстером Изей и почти-Воландом, почти-Дьяволом паном Ступальским для того, чтобы встретиться с самым главным страхом — остаться наедине с собой, лицом к лицу.
Чтобы лицом к лицу, наедине с собой оставить читателя. Раз за разом, круг за кругом это действует оглушающе.