Життя деінде

Чем больше знакомлюсь с Кундерой, тем больше он восхищает меня – невозмутимостью и цинизмом, с которым он препарирует человеческое сознание, таким убийственным пониманием человека, рентгеновским мастерством, с которым он безжалостно проникает сквозь маски, защитные блоки до самой сути.

«Жизнь не здесь» - роман о взрослении, о подростке, и тем больше он меня задел. Наверное, эта тема у меня еще долго не отболит.

Нет, я все-таки обожаю прагматичный подход пана Кундеры к своим персонажам. Роман этот о молодом поэте, о лирическом сознании, так, кажется, сформулировано в послесловии: поэтому имен удостоились только поэт Яромил и действительно существовавшие поэты – Гете, Лермонтов, Рембо… - которые идут с Яромилом по одной дороге. И Ксавер, вымышленный персонаж самого Яромила. Остальные довольствуются лишь определениями их роли в жизни главного героя: мамочка, художник, очкастая девушка, рыжуля и пр. Я нахожу этот жест автора прекрасным.

Пережив со своей страной сначала нацистскую оккупацию, а затем подавление Пражской весны советскими танками, Кундера в своем творчестве навсегда остался писателем-изгнанником, препарирующим темы памяти, забвения, любви и власти с хирургической точностью. Роман «Жизнь не здесь» (1973), написанный уже в эмиграции, но еще хранящий в себе пепел и боль пражских мостовых, — это, пожалуй, самое беспощадное его исследование природы «лиризма». На примере одного юного поэта Кундера ставит пугающий диагноз целой эпохе, показывая, как жажда эстетического совершенства может мутировать в пособничество тоталитарному злу.

В центре повествования — Яромил, мальчик, рожденный и вскормленный в герметичном коконе безграничной материнской любви. Его Маман, сама нереализованная творческая натура, лепит из сына гения, оберегая его от грубости мира и вскармливая его нарциссизм. Яромил растет, и его единственным способом взаимодействия с реальностью становится поэзия. Он не живет — он рифмует жизнь, превращая любое событие, от первой эрекции до политического переворота, в материал для своих виршей. Любовь для него — не встреча с Другим, а лишь повод для создания пронзительного образа; женщины — музы или препятствия на его пути к славе. Повествование разворачивается на фоне драматических событий в послевоенной Чехословакии, кульминацией которых становится коммунистический переворот 1948 года.

Здесь и рождается главный конфликт романа. Это глубинное расхождение между лирической иллюзией и эпической реальностью. Внутренний мир Яромила, где он — страдающий гений, а все вокруг — лишь декорации, сталкивается с объективным миром, где поступки влекут за собой необратимые последствия. Яромил с восторгом принимает новую революционную власть, ибо она, как ему кажется, обещает перестроить несовершенный мир по законам поэмы. Апогеем этого самообмана становится его предательство: он доносит на брата своей девушки, который пытается бежать из страны. Для Яромила этот акт — не низость, а высшее проявление революционной сознательности, почти поэтический жест, приносящий хаос реальности в жертву гармонии идеи. Конфликт разрешается с фирменной кундеровской иронией: юный поэт, мнящий себя титаном, умирает жалкой, нелепой смертью от простуды, так и не дождавшись ни славы, ни трагического финала, достойного его стихов.

Кундера выносит сокрушительный приговор не поэзии как таковой, но «лирическому возрасту» человечества. Лиризм, в его понимании, — это эгоцентричное мироощущение, свойственное юности, когда весь мир кажется лишь зеркалом для собственных эмоций. Поэт, по Кундере, это человек, застрявший в этом возрасте навсегда. Пока он остается в пределах искусства, он может быть гениален, но когда эта лирическая позиция переносится в сферу жизни и политики, она становится предтечей тирании.

Революционер, желающий стереть старый мир до основания и построить новый, дивный мир, часто руководствуется теми же инфантильными, нарциссическими импульсами, что и поэт-подросток. Он не видит людей, он видит лишь материал для реализации своей великой идеи. Яромил, с легкостью отправляющий человека в застенки; это страшная метафора того, как эстетизация насилия и романтизация радикализма становятся смазочным материалом для машины государственного террора. Кундера показывает, что за пафосными речами о светлом будущем часто скрывается лишь незрелость, неспособность принять мир в его несовершенной сложности и, в конечном счете, зияющая пустота на месте эмпатии.

«Život je jinde», «жизнь не здесь» — это фраза, которую юный Артюр Рембо, архетип поэта-бунтаря, бросил своей матери. У Кундеры эти слова становятся эпиграфом к существованию и мировоззрению Яромила. Это универсальный девиз эскапизма. Для главного героя подлинная, настоящая жизнь всегда находится где-то в другом месте: в будущем, где его признают великим поэтом; на страницах книг; в пламени революции, которая очистит мир. Он физически неспособен жить «здесь и сейчас», его реальность — это черновик, который можно и нужно переписать начисто, не считаясь с потерями. Эта установка лишает его настоящего, делает его слепым к подлинным чувствам окружающих и, в конечном итоге, к собственной жизни; трагическая ирония названия заключается в том, что в погоне за иллюзорной «жизнью, которая где-то там», протагонист полностью упускает и разрушает ту единственную, данную ему жизнь, что была «здесь».

Кундера создает уникальную атмосферу интеллектуального вскрытия, используя свой фирменный полифонический метод. Повествование постоянно ветвится: автор прерывает рассказ о Яромиле философскими эссе о природе поэзии, историческими справками, сновидениями героя и даже альтернативными сценариями его биографии. Этот прием, подобный «эффекту отстранения» у Бертольта Брехта, не дает читателю эмоционально слиться с персонажем. Вместо этого мы вынуждены наблюдать за ним с дистанции, словно за лабораторным образцом, что многократно усиливает аналитический эффект романа.

Автор с сарказмом комментирует самые патетические моменты в жизни героя, обнажая их банальную, эгоистичную или фрейдистскую подоплеку. Этот эффект прекрасно иллюстрирует эпизод, когда Яромил подглядывает в замочную скважину за купающейся матерью своего друга. Кундера скрупулезно описывает бурю эмоций в душе юноши (возбуждение, стыд, страх) но тут же переключает регистр. Реальный опыт вуайеризма мгновенно перерабатывается сознанием Яромила в воображаемый сценарий, в котором он уже не подлый подглядывающий, а смелый герой, вторгающийся в ванную. Этот микроэпизод — вся суть его натуры: реальность для него лишь сырье, которое его лирическое «я» немедленно превращает в самооправдательную и самовозвеличивающую фантазию.

«Жизнь не здесь» — это вневременное высказывание о соблазнах и опасностях идеологического радикализма, рожденного из инфантильного солипсизма. Кундера с блеском доказывает, что дорога в ад тоталитаризма часто вымощена не только благими намерениями, но и хорошими стихами. Это полотно, требующее от читателя не столько сопереживания, сколько интеллектуального соучастия, и наградой за этот труд становится горькое, но необходимое прозрение.

Кундера -фокусник, психолог, мыслитель и поэт.
Кундера разобран на цитаты и афоризмы. Он то ловко заманивает тебя в дебри философских изысканий, то приглашает тебя к микроскопу, в котором пристально наблюдает своих героев как инфузорий, хаотично движущихся в море житейском. Потом препарирует каждого со всеми его потайными мыслями, радостями и печалями.
А то и ставит перед читателем чёрную шляпу- и неизвестно, что за кролик может быть там внутри.
И из всего этого как паутина сплетается история- увлекательная, пикантная и непредсказуемая.
Вот история рождения Поэта, начиная прямо с обстоятельств зачатия.
Вот его детские фразочки- прообраз будущих творений.
Вот Мамочка Поэта-её любовь к ...кормлению грудью, её противоречивые отношения с собственным телом, с собственным мужем, с любовником-художником, с выросшим сыном..
А вот сам Яромил (Поэт). Вот его конфликт с собственным зеркальным отражением. Вот нетерпеливый и местами комичный поиск возлюбленной.
И, наконец, бурный роман с Революцией (сыгравший с ним злую шутку).
Весь этот букет переплетён строчками его стихов, лабиринтами его снов да ещё и неожиданными фрагментами судеб других поэтов.
Кундера- это под настроение. С ним не бывает скучно. Его можно перечитывать. Переосмысливать. Его строки запоминаешь. Например:

Если мне попадается еще "нечитанный" писатель, мимо которого я в силу разных причин просто не могу пройти, я обычно покупаю сразу несколько его книг - иначе просто не получается получить более целостное впечатление об авторе и его творчестве. Так было и с Кундерой. Еще год назад я как-то прикупила "Невыносимую легкость бытия" и "Жизнь не здесь". И благополучна забыла про них на год.

А недавно случайно наткнулась на "Невыносимую легкость бытия", проглотила ее залпом, получила массу удовольствия и решила не откладывать в долгий ящик следующее знакомство с автором.

"Жизнь не здесь" - это история взросления поэта, его взаимоотношений с людьми, с собственной матерью, приспособленчества к новому режиму и восприятия мира.
От книги, честно говоря, однозначного впечатления не осталось - в ней было слишком много глубоких мыслей для чтения в дороге и каждые пять минут звонящего телефона.
Да и ровности повествования я не ощутила - автор все время прыгал как кузнечик по альтер-эго поэта... Может быть, попадись она мне в другое время и в другом месте, я бы изменила свое отношение к этому роману. Но пока - "нейтрально".

Этот роман стал для меня первым в творчестве Автора, о чем не жалею. Спойлерить не буду, но зафиксирую несколько мыслей:

во-первых, хитрый прием упрощения имен героев: Мамочка, Рыженкая, Художник.
На первых страницах я отметила про себя: хм, как беден язык повествования, раз автор не нашел иных названий. Но последующие страницы навели меня на мысль, что все сделано специально, я начала рассуждать зачем автор так сделал.

Сразу понятно, что читать стало удобно, не теряешь нить повествования, но потом я поняла что автор так показывает что герои не растут, не изменяются и ничто их не изменяет - их образы константы.

Тогда почему такая высокая оценка, спросите вы, если нет интереса наблюдать за развитием героев, раскрытием их характеров? Как мне кажется, и название книги укладывается в мою гипотезу, что роман построен таким образом, чтобы каждый его основной герой открылся читателю с двух сторон: его воображаемым образом самого себя и реальной жизненной личиной. Раскол самого романа это Яромил (или Мамочка) разломленный обычными бытовыми и громкими историческими событиями в жизни на двоих разных людей- каким он представляет себя сам и каким он видится другими людьми. Я пришла к этой мысли на последних главах романа, человек осознанно совершает поступки без малейшего представления их последствий для других людей. И отсутствие представления вызвано не неграмотностью или глупостью, а ... вот <тут я не поняла>. Это перешагивает и инфантильность и глупость, а мотивы поступков говорят о полной осознанности героем своего шага и наверное любого читателя передернет от омерзения к этому получеловеку.

Панорамным фоном романа идет революция в Чехословакии и читателю совершенно однозначно ясно отношение к ней Автора.

Роман можно рекомендовать к прочтению всем родителям, особенно родителям мальчиков, что я и сделаю в своей рецензии.

По моему роман прекрасен: читается превосходно, обсуждаются актуальные проблемы, много психологических аспектов - пожалуй, продолжу знакомство с вещами этого автора.

Сюжет пересказывать не буду, а хочу поделиться некоторыми эмоциями и мыслями, которые вызвала книга.

Кундера, как всегда, обращается к своему любимому образу психически нестабильного, достаточно озабоченного и зацикленного героя. Причем, конкретно в этом романе не могу отметить ни одного нормального, зрелого и адекватного персонажа, вызывающего какие-то положительные чувства.

Конечно, Яромилу можно попытаться посочувствавать, ведь все его беды начались со сдвинутой маменьки. Таких, как она, сейчас модно называть “яжемать”. Она считает своего ребенка своей собственностью, держит его на коротком поводке и не брезгует прибегать к примитивным и дешевым манипуляциям, лишь бы удержать его подле себя. Она пафосно возносит на алтарь жертвенности свою личную жизнь, на которую имеет абсолютное право, оставшись вдовой. Противная, эгоистичная, клуша-собственница. Было бы удивительно даже, если бы ее сын вырос нормальным.

Так мы и получили главного героя мальчика-нарцисса, склонного к самобичеванию и самоуничижению, с тонной комплексов и каких-то непонятных предрассудков. В отношениях с женщинами он токсичен, прямо-таки упивается абьюзом (взять хотя бы тот момент, когда он бьет Рыжую во время близости и упивается своей властью над ней). Здесь можно было бы пожалеть девушку, но зачем? Ее никто не заставлял вступать в отношения с этим “фруктом”. Да и, как мы узнаем позже, у нее у самой “личико в пушку”.

Где-то на фоне этого мерзковатого парада ментально нездоровых персонажей зарождается коммунизм в Чехии. Свершилась революция и скоро наступит “светлое будущее”. Я люблю читать, как Кундера описывает коммунизм, разделяю его взгляды. Но в этот раз историческо-политической составляющей мне оказалось маловато.

В целом роман оставил непонятное впечатление и я не могу сказать, понравился он мне или нет.

Я рада, что начала знакомство с Миланом Кундерой не с "Невыносимой лёгкостью бытия" (которая, впрочем, тоже меня впечатлила), а именно с "Жизни не здесь". Хотя бы потому, что не всегда стоит судить автора по его самым популярным книгам. Иногда раннее творчество бывает невероятно проникновенным.

Сейчас я читаю "Жизнь Клима Самгина", и главный герой мне во многом напоминает Яромила. С детства от него, мальчика со средними способностями, ждали интересных, неординарных мыслей, гениальных высказываний, вроде этого:

Последняя фраза принадлежит уже Климу Самгину.

Плохо, когда к талантливому ребёнку относятся с пренебрежением, но и завышенные ожидания, уверенность в одарённости своего сына или дочери, что свойственно, в общем-то, большинству матерей, - это тоже не всегда хорошо. Они с восхищением замечают, что их мальчик "не такой, как все", что он необыкновенен, в то же время у Яромила, как и у Клима, не ладятся отношения с товарищами в школе, а дома от него постоянно ждут новых успехов.

Во многом похожи, я бы сказала, и сами матери: они живут как хотят, заводят себе любовников, вмешиваются в личную жизнь сыновей... В романе мы смотрим на мир глазами главного героя, который, впрочем, любит свою мать и очень к ней привязан, как и она к нему.

И всё это написано великолепным языком. В красках, полутонах, так, что захватывает дух, когда текст не воспринимается как набор простых фактов и событий, а как нечто невыносимо лёгкое и нездешнее. Есть такие творения, где даже грязь кажется чище и прекраснее "красоты" в других книгах. Хороший писатель, на мой взгляд, должен уметь описать всё что угодно так, чтобы это вызывало лишь восхищение.

Обычно я называю автора любимым только после прочтения нескольких его книг. И, пожалуй, если мне так же сильно понравится третье произведнние Кундеры, он определённо станет одним из моих любимейших писателей!

Немного прервав тяжелое удовольствие от Камю, решилась на прочтение чего-то из шкафа - что-то должно быть ближе к роману, а не исследованию. Нашла давно подаренного Милана Кундера на полке "отдать кому-нибудь и поскорее".
Прочитала за вечер и утро.
В начале хотелось вырвать себе глаза - детство вымышленного поэта Яромила - один в один - малютка Жан Поль в "Словах" одноименного. Там и молодая мамочка недовдова, и дедушка, и сладостный эгоцентризм, и вундеркиндизм. Далее пошли ответвления - со своими падениями, но менее реалистичными, более литературными.
Сам роман оставляет двойственное ощущение - начиная с бело-розовой обложки с рисунком Пикассо (черт возьми); продолжая сценами, написанными словно для экранизации - под них только Яна Тирсена включай и смотри Амели-2, хотя ничего не имею против этого фильма; заканчивая слюнями М.К. по поводу оценок мясных телесностей женщин.
Немного о мясных телесностях. У М.К. взгляд на красоту субъективный, я вижу его каноны, проходящие через три романа, которые читала у него. Как мне показалось, Яромил - как лирик - центр, мы же смотрим на все происходящее через призму его судьбы. У его "мамочки" - "вялый зад" и какая-то там свежая грудь. Этого я не поняла. Если М.К. любуется на нее в своем произведении, то Яромил не смотрит на внешность матери. Смысл? Попахивает Палаником под цензурой и Коэльо в облегченной форме (имею ввиду, что подача конечных мыслей не столь радикальна и непререкаема, как у Коэльо)
А теперь о вычлененном мной прекрасном.
Интересны имена, упоминающиеся в романе. Из вымышленных - только Яромил, растущий поэт. Остальные - хорошо известные Бретон, Рембо, Элюар... Яромил сопоставляется с Рембо, есть отсылки на "Искательниц вшей" и вечную юность внешности Артюра - в восемнадцать лет он выглядел едва на тринадцать.
М.К. подает все на блюдечке, он словно окрасил революцию в розовый цвет букв на обложке, разжевал и выплюнул, но мне это играет на руку - моя эрудированность, украшенная белыми пятнами пробелов образования, является абсолютом незнания, поэтому я с жадностью вчитывалась в линию революции и лирики. Революция. Помещение, которое давно пора проветрить. Достаточно просто открыть форточку, а вместо этого рушат стены.

Что является предательством искусства?

Что такое лирическое сознание? что такое молодость? какую потаенную роль играет мать в формировании лирического мира молодого человека? и если молодость - возраст незрелости, то какова связь между жаждой абсолюта и революционным вдохновением? и как лирическое сознание проявляется в любви? существуют ли некие "лирические формы" любви? и так далее и так далее.
На все эти вопросы роман не дает никакого ответа. Эти вопросы - уже сами по себе ответы, ибо, как сказал Хайдеггер, сущность человека подобна вопросу.

Обожаю Кундеру. Он возвращает меня к жизни.
Я после прочтения Невыносимой легкости бытия уже писала, насколько его язык и метафоры резонируют с ходом моих мыслей.
«Жизнь не здесь» ещё глубже в меня проникла.
Эти описания чего-то реалистично жесткого и уродливого, что заключает в себе жизнь, в объятиях тонких метафор, эти описания судеб, в которых влияние Истории сильнее влияния воли, эти описания человеческих слабостей и пороков вместе с душевными порывами, эти многоуровневые сны... все это даёт мне почувствовать себя настоящую.
Во всей своей неидеальности, и даже не стремящуюся к идеальности.
Я читаю Кундеру и плачу. Но не от жалости к героям или от сентиментальности моментов, как в другими книгами и авторами, а от обнажённости человеческих сущностей, таких ужасных и прекрасных одновременно. Запачканных пороками, но создающих себе идеалы. От правдивости, от того, что нам не дано соприкоснутся ни с чем совершенным, потому что идеи совершенства и идеальности существуют эфемерно, в наших мыслях, потому что мы их придумываем, чтобы избежать встречи с действительностью.
Но все равно это прекрасно: и грязная действительность, и придуманные миры, и потоки подсознания, которые их связывают. Прекрасно в своём несовершенстве и в своей настоящести.