Ваша оценкаВыдающийся писатель, лауреат Нобелевской премии Исаак Башевис Зингер (1904-1991) посвятил роман "Семья Мускат" (1950) памяти своего старшего брата. Посвящение подчеркивает преемственность творческой эстафеты, - ведь именно Исроэл Йошуа Зингер своим знаменитым произведением "Братья Ашкенази" заложил основы еврейского семейного романа.
В "Семье Мускат" изображена жизнь варшавских евреев на протяжении нескольких десятилетий - мы застаем многочисленное семейство в переломный момент, когда под влиян...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,3
165 оценок
- 555%
- 431%
- 310%
- 24%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 180Хотят прочитать 532
Рецензии
winpoo3 декабря 2023 г.Радости и горести еврейской жизни
Читать далееПо стилистике и соединению реалистической и романтической тенденций эта книга все время напоминала мне «Петербургские трущобы» Вс. Крестовского, хотя, вроде бы, и время не то, и место не то, да и авантюризма здесь маловато. А еще – совсем чуть-чуть – «Сагу о Форсайтах» Дж. Голсуорси, пусть и лишенную ее внутреннего аристократизма, а, наоборот, целиком и полностью погруженную в быт, в отношения родственников, являющиеся откликом на окружающую героев повседневность. «Еврейская Варшава», романизированная проза еврейской жизни начала-середины XX века описана как результат наблюдений автора за собственным этносом, и читать про четыре поколения варшавских евреев было любопытно, особенно в современных контекстах, когда читатели знают то, с чем только начинают сталкиваться герои, и даже больше. Я знаю, что английская версия этого семейного мемората и версия, написанная на идише, сильно различаются между собой, и мне хотелось бы знать, чем именно, а главное – зачем И.Башевис-Зингер пошел на это: неужели он хотел представить миру какую-то особую, свою версию еврейской судьбы, сделать ее ближе другим народам?
Все происходит на старинных варшавских улочках, и читатель вместе с автором и его персонажами ходит в гости, нанимает извозчика, снимает квартиры, сидит в кофейне, прогуливается у Вислы, ездит на Прагу или покупает гуся на Маршалковской, Крахмальной (местной Молдаванке), Свентоерской… и тоже наблюдает, как меняются члены семьи Мускат от поколения к поколению и как в этой меняющейся жизни все меньше сохраняется старый уклад, как трудно, а, может, и вовсе не нужно, соблюдать строгие традиции. Время течет в этой книге незаметно, и мы отслеживаем его даже не по историческим событиям, в которые вовлечена судьба всех этих людей, а просто по тому, что они взрослеют, создают пары, рожают детей, сходятся и расходятся в водовороте жизни и, наконец, стареют и покидают этот мир. Состав семьи становится все более и более пёстрым: здесь и хасиды, и сионисты, и выкресты, и американские эмигранты, и даже коммунисты – их генеалогическое дерево со временем больше становится похожим на плющ, чем на сикомор.
Центральной фигурой, по идее, в книге выступает Аса-Гешл, его не особенно удачные попытки внутреннего самоопределения с юности до зрелости, но пространство книги вращается не только вокруг него, у каждого персонажа есть своя история и своя правда. По сути, никто из них мне не понравился настолько, чтобы мне хотелось бы отслеживать именно его жизнь (в том числе и женские персонажи – Аделе, Адаса, Барбара), но впечатление производит именно весь их многоголосый [греческий] хор, этот мощный аккорд, время от времени распадающийся на квинты и терции: с ними «происходит то же, что и с молящимися по время Восемнадцати благословений: сначала пятится назад один, через некоторое время – второй – но рано или поздно отойдут все». Легко жить, когда все в твоей судьбе решает закон, обычай, куда труднее прокладывать свой путь сквозь сопротивление и преодоление традиции, не будучи точно уверен, что все, что творится, – тебе во благо.
То, что автор сделал для своего народа этой книгой – очень важно, почти гражданский подвиг: это и сохранение памяти о былых временах, это и приношение своей культуре, это и выражение любви к своему этносу. Получилась самобытная и одновременно печальная книга (распадаются пары, семья, быт, культура, поколение, наконец, целый этнос), в ее полотне явно не хватает жизнеутверждающих, светлых красок, она вся – как постепенное угасание свечей меноры, пока, наконец, не гаснет последняя.
41873
losharik11 февраля 2024 г.Читать далееКнига рассказывает о жизни нескольких поколений семьи Мускат в Варшаве начала 20-го века. Глава семьи Мешулам Мускат очень успешный предприниматель, он владеет домами, пекарнями, лавками, имеет большие сбережения. К сожалению, на его потомках природа явно отдохнула, ни сыновья Мешулама, ни его зятья не обладают деловыми способностями, да и желаниями тоже. Все они существуют за счет Мешулама, все они озабочены вопросом наследства. Но проблема семьи не только в этом. Многочисленные потомки Мешулама, благочестивого еврея, в той или иной степени, но постепенно отходят от патриархальных традиций. Это проявляется и в безнравственных поступках – пьянстве, воровстве, прелюбодеянии, и в нарушении религиозных устоев – переходе в христианство, и в ассимиляции среди местного населения с изменением всего образа жизни. Среди Мускатов есть приверженцы сионистского движения, их взоры устремлены на восток в Палестину, но есть и сторонники запада, мечтающие о жизни в Америке.
Роман интересен тем, что история семьи не оторвана от контекста места и времени. Правильнее даже сказать, что на примере одной семьи автор рисует жизнь Варшавы в определенный исторический период, роман начинается на рубеже Первой мировой войны, а заканчивается самым началом Второй мировой войны, когда Германия уже напала на Польшу, но все ужасы, что предстоит пережить варшавским евреям, еще впереди. Роман хорошо отражает тот момент, что евреев в Варшаве действительно было очень много, они составляли значительную часть жителей города. И это являлось сильным раздражающим фактором для христианского населения, не желающего видеть рядом с собой чужеродную для него популяцию. Налицо явное противоречие, тот образ жизни, что позволил евреям, разбросанным по всему миру, сохранить свою идентичность, стал главной причиной ненависти к ним со стороны нееврейского населения. В книге есть примеры, когда евреям запрещено было посещать общественные места в лапсердаках. Казалось бы, какая разница, что за фасон у твоего пиджака, но нет, в лапсердаке нельзя, оденься как все и ходи, где хочешь.
Мне показалось, что роман пронизан какой-то безнадежностью. Возможно это связано в тем, что он писался сразу после окончания войны и хотя сам автор эмигрировал в США еще в 1935 году, на него могли оказать влияние те факты о судьбах миллионов евреев, что становились достоянием широкой общественности. В начале романа казалось, что некоторые его герои способны круто изменить свою жизнь, но если у кого-то это отчасти и получилось, результат оказался совсем не таким, какой планировался.
35588
Svetlana-LuciaBrinker3 мая 2019 г.Хорошо быть живой
Читать далееЕсли книга написана евреем про евреев (и, может быть, для евреев), не стоит ожидать, что всё закончится словами: «И жили они долго и счастливо». Но всё-таки даже привычному к мрачным историям времён Холокоста стоит размять своё плохое настроение, купить свежую пачку носовых платочков, на всякий случай подумать о какой-нибудь весёлой, незатейливой книжечке «на потом». Охотно приму советы друзей: увы, я не ожидала такой безысходности и не подготовилась. Книга заканчивается словами самого жизнерадостного хасида, еврея, которому Всевышний повелел танцевать и радоваться даже в самые чёрные моменты:
«— Нет у меня больше сил, — извиняющимся голосом проговорил он. А потом, подумав с минуту, сказал по-польски: — Мессия грядет.
Аса-Гешл с изумлением посмотрел на него:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Мессия — это смерть. В этом все дело».
Так сдались мои предки, и пошли в печь.
Но сначала были они живые, смешные, странные — словом, люди были, а не безымянные жертвы, не упыри, не чудовища и не ангелы, что бы за ерунду про них не рассказывали с той и с другой стороны, и фанатичные учительницы начальных классов в Иерусалиме, и арабские подростки в Газе. Это книга про евреев для тех, кто хочет познакомиться вживую со своими предками, с соседями, которых мы были лишены, потому что те сгорели, со школьными приятелями, которых у нас не было, с культурой, которая отцвела. Её плоды, заморские или южные, выглядят совершенно иначе, и всё-таки при внимательном чтении заметишь их замысел и рождение.
Книга рассказывает о семье польских евреев Мускат — без прикрас, с ласковой иронией, с любовью к подробностям, пусть даже не слишком красивым. Начинается история с женитьбы патриарха: реб Мешулам Мускат взял себе третью жену! Семья — дети от первого и второго брака, многочисленные родственники, внуки, свояки, прислуга и соседи — в шоке. Мешуламу ни много ни мало восемьдесят. Финансовые дела этого, судя по слухам, миллионера, в самом запутанном состоянии, их держит в руках приказчик Копл и не даёт отчёта никому, кроме самого хозяина. Семья судачит, строит козни, веселится от души, сходится-расходится за праздничными столом, играет в шахматы, дискутирует о содержании Священных Книг. Вся эта неописуемая вакханалия напомнила мне Голсуорси — но перенесённого из аристократической Британии в еврейскую Варшаву. Является чужак Аса-Гешл, уроженец небольшого местечка, поклонник Спинозы и других современных философов, нелепый, как князь Мышкин. Его сразу принимают как своего — разумеется, как же иначе! Парень обладает всеми достоинствами, гарантирующими ему вход в самые уважаемые еврейские дома. А именно: он сын раввина, знаток иврита, Торы и толкований мудрецов. И — о чудо! - князь Мышкин получает и Аглаю, и Настасью Филипповну!.. точнее, и Аделе, и Адасу.
На страницах разворачивается счастливая и трагическая жизнь семейства: на фоне растущей ненависти к евреям, Первой мировой войны, Российской революции, погромов семья Мускат разоряется, вновь восстанавливает былой достаток. Заключаются браки, парочки разводятся с шумом, рождаются дети, мужья изменяют жёнам, кое-кто обращается в христианство, другие стараются из чувства протеста ещё тщательнее соблюдать Закон, некоторые уезжают в Палестину... Я не знала, что в те времена для халуцим (уезжающих в Св.Землю) устраивались «курсы подготовки», где они учились сельскому хозяйству! По-моему, здорово придумано. А мы-то помчались, как оголтелые, даже языка не зная...
Финал истории предсказуем: те, кто не уехал в Америку и в Палестину, погибли. «Семья Мускат» не повествует о смерти каждого из героев в отдельности, поэтому желаешь, чтобы хотя бы маленькая Даша, дочь Адасы и Аса-Гешла, выжила каким-нибудь чудом. И сын Аделе Давид — их с матерью как раз накануне войны вернули в Польшу, не позволили поселиться в Палестине.
Хотя это уже совсем другая история.
Автор не идеализирует своих героев, его персонажи часто жалкие, порой мелочные люди. Иногда они совершают отталкивающие поступки, а время от времени трогательны до слёз. Ненависть окружающих они наивно объясняют тем, что согрешили сами, плохо исполняли Заповеди и, видимо, вынудили Создателя подвергнуть их мучительным испытаниям. Читаешь и думаешь: а я бы? Побежала бы от хулиганов? Прятала бы синяки от родителей, чтобы не расстраивать их? Стыдилась бы носить традиционную одежду?
Прочитала по просьбе мамы. Она меня пристыдить хотела: неправильно, мол, живёшь. Но как жить надо, автор мне не рассказал. Сам был не уверен, похоже. И хорошо. Тот, кто берётся учить жизни, несомненный шарлатан. А «Семья Мускат» - как картины Марка Шагала: не проповедь, а событие, которое не забывается никогда.211,7K
Исаак Башевис-Зингер, Надин Гордимер
3,5
(2)
Цитаты
Anatoliy_Sl14 сентября 2017 г.Читать далееАса-Гешл думал про Гитлера; согласно Спинозе, Гитлер был частью Божественного промысла, выражением Вечной Сущности. Все его действия были предопределены вечными законами. И даже если Спиноза был не прав, приходилось признать, что тело Гитлера было частью субстанции Солнца, от которого когда-то отделилась Земля. Любой, даже самый чудовищный, поступок Гитлера являлся функциональной частью космоса. По логике вещей напрашивался вывод: одно из двух — либо Бог есть зло, либо страдание и смерть — добро.
3545- Anatoliy_Sl14 сентября 2017 г.
— Поздно не бывает. Покаяние — вот что самое важное. Искупление придет в любом случае — к чему его торопить? Всего одна угодная Богу мысль может склонить чашу весов в твою пользу.
3482 - Anatoliy_Sl14 сентября 2017 г.
Хотел уехать в Палестину, но не дали сертификата. Обязательно надо быть членом партии. Если нет — ты не человек.
3227
Подборки с этой книгой
СЕМЕЙНАЯ САГА
- 470 книг
Знаменитые семейные саги
- 93 книги
Классические кирпичи (книги от 800 страниц)
- 142 книги
1000 книг, которые должен прочитать каждый (по версии Guardian)
- 752 книги
Проза еврейской жизни
- 167 книг
Другие издания
