The Corrections

Семейная сага о двух поколениях американской семьи, действие происходит в 90-х плюс воспоминания. Роман очень громкий, а анонсируют его ни много, ни мало, как аналог «Войны и мира» Толстого. Сравнение это крайне глупое, так и хочется посоветовать рекламщикам и рецензентам перечитать Толстого. А то получается, что если написал что-то в жанре семейной саги и награфоманил на увесистый том, то всё, ты — второй Лев Николаевич! Нет, граждане, это так не работает. Если сей опус у американцев считается «великим произведением 21 века», то я им сочувствую от души. Каков век, такие и великие произведения?

Понатыкано множество сцен секса, читая о котором, хочется всё это развидеть, до того анти-сексуально они подаются. Такое ощущение, что автор в этом совсем не дока, и ведь описывается-то в большинстве своём страстное соитие, однако, читать об этом — загасить либидо к чертям собачьим)) Но ещё ужаснее выглядит семья. У стариков — два сына и дочка, у одного из сыновей есть жена и трое сыновей, остальные одиночки, но всё время с кем-то встречаются. Несчастливы все и вдоль, и поперек, как ни разглядывай всё это в рамках одной семьи или в рамках семьи сына, а так же всяческих связей, в которые вовлекаются и женатые/замужние любовники(-цы). Персонажи не развиваются никак, сколь ни пытаются они как-то справиться со своими неврозами, зависимостями и прочими проблемами. Никакого тебе катарсиса, откровений и прозрений. Тянет ли на откровение и прозрение диалог старика в деменции с, простите, какашкой? Увы, и тут автор облажался, поговорили, можно сказать, ни о чём, хоть какой-то шанс был. Все разочарованы, дети в родителях, родители в детях, все врут, наркотики такие, наркотики сякие, внезапно лесби, неожиданно подробности о Литве (ну хоть что-то оригинальное), всё это было не раз и в более талантливом исполнении. А тут — тягомотина по сути, вроде как с перчиком, как автор его понимает (но нет).

Какая же тяжёлая морально книга! Пять судеб плюс две совместные семейные и каждая, заметьте, КАЖДАЯ, гнетущая и вводящая в депрессию. Во время чтения было ощущение, что я сижу в кафе, к примеру, с каждым из персонажей и они по очереди изливают мне свою душу, с глубокими проблемами, вопросами, ошибками и катастрофами.

Родители. Трое взрослых детей. Не смотря на гнёт историй, читать было неимоверно интересно. Лет 10-15 и я буду на месте этих родителей! Как это? Что ты чувствуешь? Какие у тебя интересы в жизни? Как “отпустить” детей во взрослую жизнь, не потеряв эмоциональных связей с ними? Я увидела в Поправках именно это направление, близкое по жизни и немного пугающие своей непредсказуемостью и неизвестностью. Кто-то другой увидит в Поправках варианты выбора своего жизненного пути. Кто-то – себя в Тиране-отце и пересмотрит отношение к самым близким людям. Кто-то – женщину, пытающуюся прожить все жизни детей и мужа, но только не свою. Векторов затронуто превеликое множество, поэтому каждый сможет увидеть в книге себя – в прошлом, настоящем или будущем. Но, что однозначно, чтение будет увлекательным и заставляющим задуматься.

И да, кстати, Править хотели каждый себя, каждый всех окружающих, всё окружающее, никому не нужна была жизнь без Поправок. Тоже можно пофилософствовать на досуге.

С очень близким сюжетом и идеей есть фильм “Всё путём” 2009-го года. Но связи режессуры и авторства между ними я не нашла.

Адская семейка! Просто чумовая! Вот читаешь такие семейные саги и просто поражаешься... Неужели в мире все настолько плохо!? Или автор решил написать концентрированную историю, кишащую моральными уродами!? Вся насквозь пропитана и соткана из человеческих пороков и недостатков. И при этом реалистичная до жути, сильная, мощная и депрессивная. Меня буквально придавило этими 672 стр., хотя и читалось на одном дыхании. Слишком много всего наверчено и накручено. Зато каждый персонаж прописан блестяще и въедливо рассмотрен со всех ракурсов.

Как я поняла, речь идет о среднестатистической американской семье, коих много. Кстати, это вторая книга американского автора, которая буквально заставляет меня задуматься о старости и просто на время замереть и оцепенеть. Так и представлялась воочию вся ее неминуемость, вся та немощность и слабоумие, которыми уже начали страдать почтенные родители семейства. Уже одно только это нагнало столько тоски и хандры, что мало не показалось. А чем дальше в дебри, тем страшнее... Мать несказанно раздражала. Вот серьезно. Редко попадается мне типаж, который вызывает такие эмоции. Манипулятор-истеричка, уставшая от мужа и своего неудачного брака (хотя это всячески ретушируется). Отец - эдакий бесчувственный чурбан. Оплот стабильности и принципиальности... Только это отнюдь не помогает жить... Гарри - сын, довольно успешный и обеспеченный мужчина, только вот в своей семье полностью и бесповоротно не имеет право голоса. А еще маниакально боится клинической депрессии. Дениза - дочь. Потрясающий шеф - повар. Только вот с личной жизнью сплошные траблы... Да и с работой не все гладко. Вечно в поисках себя... Чип - безответственное существо, у которого виноваты все вокруг, только не он. Фигаро там - фигаро тут, а в итоге нигде. Аки ветер мчится он по жизни в поисках места, где бы приткнуться и утихомириться. Вот такая вот семейка...
В романе много американских шаблонов. Автор не забыл втиснуть все, что так тревожит эту страну. Тут вам и расизм, и однополая любовь, и походы к психиатрам, и страх перед депрессией, и антидепрессанты, и потребительское общество, и развитие информационных технологий ускоренными темпами…

Как итог. Довольно-таки масштабная история крушения одной семьи. Роман о моральном разложении личности и прогнивших семейных отношений, хотя всеми силами поддерживается внешний лоск при всей ненависти чад к дому своего детства. Крушение идеалов и нравственных устоев. Запоздалое раскаяние, эгоизм, старость, унылость, ненужность, непримиримость… Все это отчетливо ощущается среди строк этого романа. В общем, достойная вещь, которая дает пинок и погружает в самую бездну людских пороков, бед, переживаний, надежд на лучшее…

Все-таки классно пишет Франзен! Вторая его книга в моем активе и снова абсолютный восторг, при том, что содержание и поступки героев удивляют, коробят, возмущают и - заставляют задуматься о том, что происходит в нашей собственной жизни.
История, на первый взгляд, обычная. Обычная история обычной семьи: папа-трудяга, мама-домохозяйка, два сыночка и лапочка-дочка. Но, при более пристальном рассмотрении, можно заметить множество трещин, которые разрушают образ идеального американского семейства.
Странное отношение мужа к жене, граничащее с равнодушием, которое он прячет за трудоголизмом. Недовольство жены поведением мужа, которое выливается в мелкое мстительство, от которого перепадает и детям. Как результат этих странных отношений - неустроенность в жизни детей.
Хотя о том же Гари вроде и нельзя сказать, что он плохо устроился - красавица-богачка жена, трое замечательных сыновей, жизнь - полная чаша. Но что за фасадом этой красивой картинки? Отчаянный страх стать похожим на своего отца, паническая боязнь скатиться в депрессию, жена, ненавидящая свёкров всеми фибрами души и вовсю манипулирующая мужем. Отношения между Гари и Кэролайн не менее странные, чем отношения Альфреда и Инид. И, честно, Гари и Кэролайн вызвали у меня гораздо большее чувство неприятия.
Да, я могу понять, почему Кэролан не любит Инид, но я не могу согласиться с ее поведением, когда Инид захотела собрать всю семью на Рождество в родительском доме. При всех минусах Инид, она - очень пожилая мать мужа и бабушка мальчиков. Мне кажется, можно было один раз за хрен знает сколько лет уважить желание взбалмошной бабки и в кои-то веки уступить ее желанию. Но Кэролайн не считает нужным оглядываться на чьи-то желания, если они противоречат ее представлениям о счастливой жизни. И, вроде бы, она в чем-то права, поступая в соответствии только со своими желаниями, но откровенно саботировать приглашение матери мужа, настраивать сыновей против бабушки - где же образец идеальной американской семьи? Да даже не так - где обычные человеческие отношения? А ее поведение во время звонка Инид вообще ни в какие рамки не лезет. Да и то, что она делала после, отвратительно.
Но не скажу, что Гари вызывает сочувствие. Он так сильно боялся стать похожим на своего отца, что не заметил, как превратился в мать - мелочный, придирчивый, считающий, что он лучше всех. Лучше безответственного брата и неудачницы-сестры. Это было гадко - наблюдать, как он мечется, стараясь извлечь пользу из успешного изобретения отца, не поставив родственников в известность. Это было мерзко - следить за его мыслями о том, что в случае болезни отца все заботы лягут только на его, бедняжки, плечи. Мерзкий, мерзкий тип.
Что же до Чипа и Дениз, самых странных детей четы Ламберт, то тут все довольно прозрачно. Да, оба ведут странную жизнь, странную по-разному, но тем не менее. Оба не могут устроиться, обрести свое счастье. Оба совершают шокирующие поступки. Но вот все-равно, невозможно им не сочувствовать, потому что эта неустроенность, неопределенность, неспособность найти себя так или иначе идет из детства, из отношений с родителями, из первого опыта отношений с противоположным полом. И при этом ни один из них не ведет себя с родителями так, как Гари, этот "золотой" мальчик, самый удачливый ребенок. От кого родители и получают помощь и заботу - это от младшеньких неудачников.
О книге и проблемах, темах, которые поднимает Франзен, можно говорить еще очень и очень много. Но самое главное, что я вынесла для себя из этой истории - нужно воспринимать, принимать и любить родных людей такими, какие они есть. Детей - со всеми их успехами и неудачами. Родителей - с их самыми взбалмошными желаниями. В таком случае первые обязательнее станут увереннее в себе и их жизнь обязательно наладится, а вторые... вторые станут менее взбалмошными и более терпимыми. И тогда не нужны будут никакие поправки.

После того, как дети покидают отчий дом, матери остается жить надеждой на редкие встречи. И, пожалуй, у Инид Ламберт нет желания сильнее, чем в канун Рождества собрать под крылом своих отпрысков и хотя бы на один вечер забыть про ссоры и взаимные обиды. Со дня на день безжалостная болезнь все больше подтачивает силы отца, не оставляя никакой надежды на то, что Альфреду Ламберту удастся прожить еще один год и встретить еще одно Рождество, но дети совсем не торопятся откликнуться на отчаянный призыв матери.

Легкими штрихами Джонатан Франзен набрасывает контуры семейства, которое с определенного ракурса могло бы показаться идеальным. Но после того, как Франзен вывернет наизнанку всю подноготную Ламбертов, от глянцевой картинки не останется и следа. “Поправки” Джонатана Франзена - уникальная книга, в которой последовательно хочется прибить каждого персонажа, а потом так же последовательно пожалеть. Да, они унылы, бесхребетны и аморфны. Да, у них на каждого - вагон и маленькая тележка комплексов. И даже иллюзия успешности не мешает понять, как они несчастны и как уязвимы.

Автор так тщательно препарирует каждого члена семьи, что эта тщательность порой кажется чуть ли не издевательской. Франзен как будто ищет тот переломный момент, после которого все пошло наперекосяк, но для каждого из Ламбертов он свой. И есть ли смысл в поправках, если еще вчера все пошло крахом?

“Поправки” Франзена я слушала в исполнении Ирины Ерисановой. Ее манера чтения как нельзя лучше подходит для книг подобного масштаба, где важна каждая деталь, каждый душевный порыв. Несомненный плюс аудиокниги уже в том, что Ламберты, кажется, не раздражали меня больше, чем они того заслуживают. В конце концов, никакие недостатки вовсе не исключают возможности счастливого финала. Похоже, Франзен придерживается того же мнения.

Наверняка все слышали о том, что есть такая категория правды, как "правда неудобная". Она вроде как и настоящая, но мерзковатая. При виде ее хочется закрыть глаза и сделать вид, что никогда ее такой распрекрасной не было. И правда, которую слой за слоем обнажает перед нами Франзен, как раз из таких.

В "Поправках" Франзен, которого только разве что ленивый не сравнивал с Львов-наше-все-Толстым, разворачивает перед нами эпичное полотно семейной саги. Однако играет он по собственным правилам и вместо мелодраматичного романа, каким чаще всего оказываются современные семейные саги, перед нами оказывается адская сместь реализма и гротеска. Внимание автора, а вместе с ним и читателя, сосредоточено на двух поколениях семьи Лабертов: стареющих родителях - Альфреде, страдающем от болезни Паркинсона, некогда авторитарном главе семьи, а ныне старике, который ходит под себя, его жене Энид, женщины всю жизнь прожившей в тени мужа, нереализовавшейся ни эмоционально, ни сексуально. И этой старой никому не нужной женщине приходит в голову идея-фикс - организовать последнее совместное Рождество в старой семейной резиденции, расположеной в консервативном, провинциональном городке на среднем Западе, о котором трое ее детей и слышать не хотят. Семья, каких много. Нет, там нет ни убийц, ни насильников, но ни один, ни один член этой семейки Адамсов если говорит честно никогда не был счастливым. И Франзен задается вопросом - возможны ли поправки? Можно ли что-то изменить в этой устоявшейся рутине недовольства собой и окружающими?

Каждая глава описывает одного из членов семьи. Кроме Альфреда и Энид мы познакомимся с Гарри - их старшим сыном, которому удалось сделать сногсшибательную карьеру, обзавестить женой и термя сыновьями, создать впечатление идеальной ячейки общества, под внешним лоском которой скрываются многочисленные дыры и трещины. Чип - средний сын - бывший университетский преподаватель, непрактичный гуманитарий, который пытается сделать карьеру сценариста, а оказывается в бандитском Вильнюсе 90-х, где помогает местным бонзам отмывать деньги, пожертвованные наивными американцами на поддержку стран третьего мира. И наконец самая младшая, единственная дочь Денис - хорошо известная шеф-повар, которая не может до конца определиться с собственной сексуальной ориентацией.

На первый взгляд - самые обычные люди, каких много. Несбывшиеся надежды, неоправданные амбиции, токсичные связи, ежедневная рутина которая не могла присниться и в страшном сне, грусть. Семья Ламбертов - классические герои нашего времени, люди, которых так много вокруг нас. Им не суждено сделать что-то, что впишет их имена в историю, их решения не влияют на судьбы народов. Люди, каких много, и потому до отвращения убедительные. Меня поразила въедливость, с которой Франзен препарирует Ламбертов как семью и по отдельности, никого не защищая и не взваливая ни на кого ответственность. Он заставляет нас присматриваться Ламбертам через лупу, отстраненно анализирует их поведение, механизмы, которые ими управляют. И где-то среди ссор между супругами, разговоров с матерью или мыслей, которые не дают нашим героям заснуть, находим в ком-то из них... себя. И если испытываем по отношению к ним сочувствие, раздражение или злость, то чувстсвуем это в равной мере и по отношению к себе.

Однако даже самые подробные психологически портреты не способны заполнить 700 страниц мелким шрифтом. Вокруг этой несимпатичной, хоть и очень реалистичной семейки Ламбертов, Франзен рисует исчерпывающий образ Америки начала XXI века. Это Америка на пороге глубокого экономического кризиса, захваченная горячкой виртуальной собственности, жизни в кредит. Ее населяют люди физически сытые, но истощенные от эмоционального голода. Это Америка, в которой традицонная промышленность отходит от производства реальных материальных благ и склоняется в сторону вирутальных инвестиций, а старая железнодорожная компания, в которой некогда работали тысячи людей, умирает, чтобы из ее пепла возродился концерн, занимающийся биотехнологиями. Это пост-индустриальное общество, где люди самоотвержено борятся с проблемами первого мира, в котором существенной проблемой есть узор на галстуке, потому что, как не он, подчеркнет наше материальное благосостояние? Это страна людей, жизнь которых оторвана от реальности, которые настолько хотят избежать ошибок, совершенных родителями, что без перерыва работают над своими общественными связями, читают тонны книг о том, как быть хорошими родителями, а в тоже самое время забывают о том, какое оно, Счастье. Знакомо?

Несмотря на серьезность поднятых вопросов, Франзену удается избежать тяжести и натянутости благодаря щедрой добавке гротеска, граничащего порой с фарсом. Альфред, разговаривающий с собственными экскрементами. Литва, настолько стереотипная, напоминающая Россию начала 90-х, что не хватает только водки-балалайки и белых медведей на улицах. Лекарство Аслан, которое помогает сделать шаг в сторону шкафа и оказаться в Нарнии.

Роман очень хорош и многогранен. Франзен подсовывает нам кусочки головоломки, благодаря которым нам лучше удается понять Ламбертов, и одновременно заставляет размышлять, предлагая достаточное количество милых и смешных моментов, чтобы не отбить у читателя желание продолжать знакомство с "Поправками". Он не дает нам дешевых переживаний, только въедливые наблюдения. На самом деле Большой Американский Роман.

Четверка - исключительно потому, что "вскрытие" конкретно взятой семьи оказалось мерзковатым. С запашком испачканных взрослых памперсов, засохшей спермы и налетом несбывшихся мечтаний, что конкретно на меня навевает легкую совсем не свойственную предпраздничному периоду депрессию. Если бы не эта отвратительность, которая чем-то меня определенно зацепила и расстроила, американский Толстой получил бы свою законную пятерку.

ФМ-2016: 20/25

Бывают такие книги: ты начинаешь вникать в суть на первых страницах и уже понимаешь, что рано или поздно перечитаешь произведение. “Поправки” из их числа. Роман-скальпель о двух поколениях обычной американской семьи начинается на Среднем Западе, где доживает свой век пожилая супружеская пара, главная цель которой - собрать детей (двоих сыновей и дочь) на Рождество, чтобы всё-было-как-раньше. Семейная матрица крепка, как камень, и все персонажи, их проблемы и конфликты не новы, зато как это смотрится в декорациях американской жизни!

Франзеновский интерес к семейным коллизиям и возврат к старой доброй романной форме XIX века невольно заставляет любого читателя вспомнить Л. Н. Толстого. Даже у Стивена Кинга читаем: “Нет ничего более завораживающего, чем семейная ссора, как, если не ошибаюсь, сказал Лев Толстой. А может, Джонатан Франзен”. Мне кажется, здесь и реверанс, и ласковая подъебка.

Увесистый том “Поправок”, говорят, можно найти в любом американском супермаркете, при том что для протестантской этики чтение - почти пустая трата времени. В 2001 году Франзена вмиг полюбили, народная тропа теперь навряд ли зарастет. В 2010-м на фуршете после презентации “Свободы” с Франзена сняли очки, вложив ему в руку записку: “Отдадим тебе очки за 100 штук баксов”. Воришек нашли по горячим следам. Писателю вернули украденное.

В 2010 году, еще до выхода “Свободы”, журнал Time поместил на обложку Джонатана Франзена. Писатели на обложке Time - редкость. До этого - вы будете смеяться - в 2000 году красовался Стивен Кинг. За “Поправки” Франзена признали лучшим писателем нулевых.Что ж, вполне логично, что роман, который подвел итог американской жизни XX века, стал одним из самых читаемых в XXI.

Не зря папа уже два года уговаривал меня прочитать эту книгу, называя ее новой классикой. Франзен написал глубокий, сильный, ироничный роман, нацеленный напомнить читателю о "бревне в своем глазу". Не хуже именитых классиков, но ближе, современнее. Здесь есть всё - "отцы и дети", братья и сестры, любовь и секс, бизнес и инвестиции, депрессия и антидепрессанты, вечное чувство вины и тщеславие, постсоветские будни и американская мечта, благополучие и эгоизм. Но в первую очередь - самообман.

История одной семьи в разрезе. Франзен не подкладывает соломки, чтоб было мягче падать. У него даже не роман, а зарисовка из жизни. Моей, моих родственников, моих знакомых. Его герои - они слишком близки, слишком реальны. То с улыбкой, то с ужасом узнаешь в строчках себя и ситуации из своей жизни.

Вот взять, например, маниакальную привычку не выбрасывать вещи, а хранить "на потом", которое так и не наступает. Спотыкаться от них, бороться с пылью и молью, забивать кладовки и не заглядывать туда годами, хранить пакеты, банки, тряпки, всякие поломанные вещи, которые потом обязательно починятся, кучу хлама, который с годами оккупирует весь дом. У нас в семье всё отслужившее свой срок или ненужное везут на дачу. Каждый из 18 человек ежегодно делает свой вклад - привозит туда очередную порцию мусора. В доме не пройти, в сараях нет места, строим новые. Но выкинуть старое ржавое ведро, съеденное молью советское пальто или облезлую детскую машинку без колес - нет, ни за что! Пригодится!

Или нет, лучше вспомним замечательный принцип из нашего детства "Пока не доешь, из-за стола не встанешь". В детском саду у нас была чудесная нянечка, которая запрещала нам вставать со стула, если что-то осталось на тарелке. Моя подружка сидела за столиком под присмотром няни и плакала весь "тихий час", потому что не могла доесть пшенную кашу. Моему папе пришлось сходить к директору с рассказом о том, что мне "по медицинским показаниям нельзя есть консервированные зеленые помидоры", потому что иначе их просто запихивали в рот и я приходила домой в слезах. Мне 23 года, а я до сих пор не могу есть жидкие каши, соленые огурцы, пить молоко и кисель.

Для меня роман еще и очень личный, потому что мой дедушка, как и Альфред, страдал болезнью Альцгеймера. Слишком всё по-настоящему рассказано, слишком узнаваема в Инид моя бабушка...

Несчастье, кое-как прикрытое иллюзией счастья. К сожалению, в жизнь не внесешь поправки.

Да что ж такое, стоит только начитаться о том, что книга безмерно крута, как сразу становится понятно, что в ней нет ничего крутого, и единственное, что не понятно, так это что в ней все такого нашли.
Всё традиционно для американской литературы. Франзен ничего нового не изобрёл, что не сделали бы до него его предшественники. В принципе понятно, что он хотел изобразить, но изобразил он это как-то вяло, и все его благородные замыслы про конфликт отцов и детей, отчуждение, разобщение, разъедининение и т.д. в американском обществе были благополучно погребены под желанием шокировать читателя чем-то, что в принципе уже совершенно не шокирует. Годков этак пятьдесят назад сенсацию произвели бы разговоры с какашкой, Дениз , спящая, то с мужчиной, то с женщиной, неизвестно зачем приплетённая Литва и т.д. в том же духе. Конечно, это всё интересно , и в то же время нет, потому что плевать, чем это всё закончится. Не знаю , что должен означать конец : этот неправдоподобный вроде бы как и хэппи-энд с умершим Альбертом. Типа ура, дети всё поняли и осознали, простили отца, перестали творить дерьмо, стали мудрыми и свободными? Не знаю. У меня нет никакой идеи.

Читать эту книгу поздней осенью, на фоне обострившегося депрессивного состояния и плохой погоды, противопоказано. Однако я, тем не менее, это делала, и на протяжении четырех дней старательно обходила стороной высотные здания, окна и мосты. Потому что Франзен как то самое зеркало из сказки про Белоснежку, в которое смотришь, а оно говорит тебе безжалостную правду.

Этот роман одновременно и очень американский, пропитанный американскими ценностями, близким к эгоизму индивидуализмом, стремлением к американской мечте, но по общей атмосфере подавленности, разочарования и неудовлетворенности его вполне можно приравнять к отечественной литературе. Симпатии не вызывает ни один из героев, все они зациклены на себе и своих хотелках, а окружающих и прежде всего членов семьи воспринимают как досадные помехи. Дети не любят постаревших родителей, видят в них обузу и хотят быстренько все порешать, чтобы старики не мешали им жить и не надоедали своим нытьем. Мать воспринимает детей как "стакан воды", отец понимает происходящее смутно.

Глава семьи, Альфред Ламберт, ныне страдающий деменцией и болезнью Паркинсона - человек старой закалки, принципиальный, имеющий понятие об ответственности как личной, так и в бизнесе. Протрудившись всю жизнь инженером на железной дороге, он досрочно вышел на пенсию, не желая гробить ж/д компанию в соответствии с планами новых владельцев - хотя имелись и иные причины. На пенсии этот деятельный человек обзавелся привычкой часами торчать в мастерской или дремать в кресле, что люто раздражало его жену Инид. Сама Инид живет в захламленном доме (варенье из шестидесятых на рубеже тысячелетий? фу) и толком ничем не интересуется, кроме хвастовства успехами своих детей перед соседками. Инид - типичная женщина-пила, которая будет зудеть над ухом 24/7, доставая всякой ерундой. Мне слабо верится, что, оставшись вдовой, она прямо-таки новую жизнь начнет, и чем она ее наполнит? Вареньем и сувенирами из нулевых, которые тридцать лет спустя кому-то придется разбирать? Описания старости у Франзена всегда очень физиологичные, читаешь и боишься.

Дети один другого краше. Старший, Гари, глушит алкоголем депрессию, вызванную тем, что в своей семье он ничего не решает, а жена умело манипулирует детьми в своих интересах. Гари и хотел бы быть главой семьи, но его жена, Кэролайн, ведет себя как избалованный подросток. Меня зацепил момент про еду: мол, если тебе нравится готовить гриль-ассорти, дорогой муж, готовь, а если не нравится - не готовь, мы прекрасно утолим голод чипсами, едой навынос и прочим фастфудом. А я готовить не буду и хоть ты тресни. И к родителям твоим не поеду и мальчиков не пущу, потому что мама твоя выносит мозг своим зудением, а папа с его старческим маразмом вообще не поймет, кто к нему приехал и зачем. На работе Гари вполне успешен, а дома любые попытки бунтовать заканчиваются проигрышем.

Средний, Чип, имел вполне реальный шанс преуспеть на академическо-преподавательской ниве, но вылетел из университета и из профессии из-за романа со студенткой. Поэтому теперь он прозябает на частичной занятости, перебирая бумажки в юридической фирме, пишет сценарий для фильма (с зацикленностью на слове "грудь") и ввязывается в авантюру с коррумпированным литовским политиком. Классический неудачник, после того самого последнего Рождества он единственный из всех детей смог внести в свою жизнь поправки и изменить ее в лучшую сторону.

Младшая дочь, Дениз, решила не идти проторенным путем и получать высшее образование, а занялась тем, что всегда любила и умела: готовкой. Неудачный брак с таким же шеф-поваром, за ним еще невнятные отношения, поиск себя, попытки понять, а вдруг с сексуальной ориентацией что-то не то, но там не с ориентацией, а с головой. В главе про Дениз и далее, когда история велась с ее точки зрения, Франзен собрал в кучку большинство загонов современных женщин, и решения, которые героиня принимала под влиянием социума и общественно приемлемых шагов в жизни женщины, оказались худшими в ее жизни, а те, где она действовала по своему разумению, приводили ее к успеху.

Все вместе оно противно, угнетает, но вместе с тем страшно интересно. Америка конца девяностых-начала нулевых, время расцвета (можно грабить бывшие страны СССР! в книге про это есть, и много - приватизация, распилы, инвесторы), еще не случился доткомовский кризис, хотя его провозвестники уже есть. Любопытно читать и вспоминать, чем тогда жили люди, благо, с мелкими ненавязчивыми деталями у Франзена тоже все хорошо.