Вот только на празднике славы не отыщешь. Слава не свалится с неба. Ее надо заслужить. Ради нее надо рисковать всем.

Но что может зеркало? Что оно отражает? Старые шрамы и, может быть, взгляд, в котором сквозит истинная сущность человека. Его душа. Его скрытая натура. Самые глубокие шрамы часто тоже не на виду, поэтому, хотя в зеркале и могут проявиться наши слабости, оно отражает лишь малую толику нашей силы.

— Я просто удивился, куда ты пропал, ведь тебя рядом не было, когда за мной пришли гвардейцы султаны. У меня друзей меньше, чем пальцев на руках, но тебя я всегда считал другом. Ты честный, смелый и верный, как никто. Короче, я в жизни не встречал человека лучше тебя, вот и подумал: мол, какое же я чудовище, если даже Клэй Купер от меня отказался.

К длинному списку того, что сегодня делать ни в коем случае не стоит, Клэй решил добавить "блевать где попало" — вторым пунктом, сразу же после "умирать".

— Эй, Гэб, в следующий раз, как вздумаешь тащить меня в Жуть, предупреди загодя — я же должен подготовиться, побегать по утрам вокруг замка... Может, даже пироги жрать не каждый день.
Муг недоверчиво посмотрел на него:
— Ты каждый день жрал пироги?
— А то! — заявил Матрик, пожав плечами. — Я же король.

— У моего брательника было присловье: если блеет, как овца, а на вид — лев, то, наверное, это всё-таки лев.
— Да уж, брательник твой слыл великим умником, — сказал Матрик. — Видно, от большого ума и сиганул с утёса.

— Нас грабят, — пояснил он.
— Понятно. — Клэй протёр глаза и посмотрел на Матрика, который хмуро сидел у дерева. — Ты же стоял в карауле.
— Я-то стоял, — буркнул Матрик. — А они с луками повыскакивали невесть откуда.
— Ну, тогда ладно, — поморщился Клэй.

Напомнить воину о славе - все равно что позвать пса гулять: он тут же встрепенется и завиляет хвостом, тут и к гадалке не ходи.

- А ты, между прочим, хреново выглядишь. Что с лицом-то?

• Такой уж уродился.
• Да ну? Неужели мамка в пузе топор носила? Я вот тоже так хочу, а то мужики лезут, куда не просят.

Одним из самых мерзких созданий был плотоядный черноязыкий куст, подражавший испуганным крикам его жертв. "Помогитепомогитеобогипомогите!"- отчаянно взывал он к путникам, а потом стонал тоненьким девичьим голоском: "Ойненадобольноспаситебольно!".

-Эй, попрошу без оскорблений,Аша. Лучше скажи, почему ты до сих пор со мной не переспала? Боишься яйцо выродить? Между прочим,это легче,чем вытолкнуть на свет ребенка,-во всяком случае,знающие люди так говорят. Никто за тебя не цепляется руками-ногами, никто не пихает,а просто - плюх! И вот тебе очаровательное яичко.
-Я спать с тобой не собираюсь,потому что ты - букашка.

Тот, кто решится пересчитать угрозы в Жути, умрет от старости, не дойдя до середины списка.

Для Клея Купера слово "домой" не означало клочок земли или место на карте. Нет, он возвращался не в Ковердейл, не в дом на окраине, а к Джинни, в кольцо ее любимых и любящих рук. Она была очагом, в котором неутомимо пылала его душа..

...она пуститься в погоню за беглецом, как дракон, который обнаружил, что из его сокровищницы украли медляк,- то есть стремительно и пылая злобой

А чем, по-вашему, бескровный гуль может привлечь женщину? Острым умом? Умением разбираться в винах? Увы, от моего, гм, допустим, главного достоинства толку не больше, чем от шоколадного чайника.

Clay ignored him, staring down upon Fivecourt`s majesty with the same overwhelming awe he normally reserved for the sweep of stars overhead. Even at the height of Saga`s celebrity, coming to Fivecourt had always made him feel small. How could it not, he wondered, when the lives of half a million souls were unfolding all around? In Coverdale he`dbeen a big fish in a small pond, but here...
You`re still a big fish, he told himself. But Fivecourt`s an ocean.

Clay cooper had seen a dragon roused in anger. He`d faced down a legion of shrieking grimlocks and matched gazes with the cold fury of undead kings. Despite all this, asking Ginny to marry him had been the most harrowing moment of his life.

At the pub in Coverdale there was a dish known as the King`s Breakfast. It consisted of two watery eggs burn to the bottom of a cast-iron skillet, doused heavily with black pepper and a thick red sauce Shep referred to as tomato blood. It was served with a slice of blackened toast and, if you were lucky, a few slices of pear more bruised than a bad bard`s ego.
Unsurprisingly, when it came to what a king actually ate for breakfast, Shep had missed the mark by a fair margin.