Könige der Finsternis

"Копить сожаления – все равно что таскать в кармане пригоршню горящих углей: и пользы никакой, и жжется больно." (с)

Мы все - короли, если жаждем лишь власти над собой.

"Вот так всегда, – подумал Клэй. – Жизнь – странная штука, смешная, непредсказуемая и часто жестокая: подлецы живут себе припеваючи, а уходят те, кому бы еще жить да жить.

Нет, не уходят, – поправил себя он. – Они продолжают жить в сердцах родных и близких, которые лелеют память об ушедших, как хрупкий зеленый росток на скудной земле. Наверное, это и есть бессмертие." (с)

"Как давным-давно понял Клэй, человеческий разум воспринимает кровопролитие до определенного предела, а потом перестает замечать. И хотя человек сохраняет способность видеть и слышать, он обращает не больше внимания на происходящее, чем на проливной дождь за окном, потому что в сознание, переполненное видом жутких злодеяний, уже ничего не вмещается, – так, нельзя долить ни капли в чашу, до краев наполненную водой или вином. Или кровью." (с)

– Скажи, а чем хорошо бессмертие?
– Отсутствием страха, – после долгих размышлений ответил гуль.

"Нет, не стоит заводить друзей среди врагов. Ведь они могут припомнить, чем ты им с самого начала не понравился." (с)

Ты кто - человек или чудовище?

Благородные девицы не оценили указ по достоинству, и первый император Грандуаля скончался, по выражению Муга, «от тестикулярной асфиксии», иначе говоря, ему оторвали яйца и запихнули их в глотку.

- суди их по тому, кем они хотели стать, а не по тому, кем их сделала жизнь

Папáнька рассказывал, что ты храбрый, как лев, крутой, как вареные яйца, и неотразимый, как кружка каскарского пива.

Клэй долго молчал, вслушиваясь в тихое потрескивание половиц и разглядывая грязные плошки и деревянные ложки на столешнице. Потом посмотрел на Гэбриеля. Гэбриель не сводил с него глаз, грудь мерно вздымалась и опадала, сердце стучало в такт сердцу Клэя. Интересно, каким образом этот простой орган – скользкая от крови мышца размером с кулак – предчувствует то, что разум еще не осознает…
– Прости, Гэб. Я не могу…

"Как сказал однажды Ганелон, у человека либо есть гордость, либо вообще ничего нет." (с)

Тусклый свет золотил темно-русые, как у отца, волосы девочки. Перед сном она потребовала, чтобы отец рассказал ей сказку – про драконов, но про драконов было нельзя, потому что потом ей снились кошмары. Но Талли была храброй девочкой и требовала только сказку про драконов. Вместо сказки про драконов Клэй начал рассказывать про русалок и гидрака и только потом сообразил, что гидрак – это как семь драконов сразу… ну, может, и пронесет, не проснется с криком посреди ночи.

– А зачем вообще нужны храмы? – спросил Клэй. – Куда дешевле взывать просто к небу.

- А говорили, что ты сдох.

• Почти. Я женился.

...уж слишком невероятным было повествование. Однако же, если вдуматься, именно вымысел и украшает обычную историю, делая ее замечательной.

Клэй Купер видел разъяренных драконов и полчища стрекочущих гримлоков, смотрел в ледяные глаза королейпризраков, но ни разу ему не было так страшно, как в тот день, когда он предложил Джинни выйти за него замуж. К счастью, она согласилась, и вскоре они обзавелись домом у болота.

– Матрик мне тут рассказал, что заделался королем, – без особого удивления продолжил Пит. – Столько мороки, а ради чего? Все, что человеку нужно в жизни, – это жратва, пиво и ночной горшок. Вот скажи мне, что такого есть у короля, чего нет у меня?

"<...> - Так что ликантропия – просто-напросто болезнь.
– Ага, как пьянство, – добавил Гэбриель, ухмыльнувшись Матрику. – Обычно ты человек, а как напьешься – чудовище." (с)

А что я? Какую я по себе память оставлю? Ни семьи, ни друзей – только вы, ребята. Что я такого особенного в этой жизни совершил?