Последний день приговоренного к смерти. Рюи Блаз

Что чувствует человек, которого приговорили к смертной казни?
Что происходит с этим человеком? Какие мысли в его голове?
Пытается ли он оправдать себя?
Небольшой, но очень пронзительный и искренний роман о человеке, судьба которого скоро оборвется.
"Последний день приговоренного к смерти" написан в виде дневника главного героя, в котором он пишет о своих переживаниях, мыслях, как проходят его дни накануне смерти.
Советую прочитать. Роман не займет много времени, но возьмет за душу.

Прочитано в рамках "Дайте две"

Роман «Последний день приговоренного к смерти»  — это  страстный манифест против смертной казни, написанный в эпоху, когда эта практика считалась нормой. Гюго, известный своей гуманистической позицией, создал текст, который и сегодня звучит провокационно и актуально, заставляя читателя задуматься о ценности человеческой жизни и этике государственного насилия.

Книга написана от первого лица в форме дневниковых записей человека, приговоренного к гильотине. Гюго сознательно отказывается от деталей преступления, имени и биографии героя, фокусируясь на его внутреннем мире. Это не история злодея, а история человека, чье тело и разум медленно разрушаются под грузом ожидания смерти. Короткие, нервные главы передают отчаяние, страх и мимолетные проблески надежды, создавая эффект «документальной» исповеди.

Главная тема — протест против смертной казни. Гюго обнажает абсурдность системы, где общество, карая убийство, само совершает его. Монологи героя — это крик о милосердии: «Что, если завтра все изменится? Что, если меня простят?». Автор задается вопросами о природе правосудия, спрашивая, может ли государство быть непогрешимым судьей. При этом Гюго не оправдывает преступление — он напоминает, что даже виновный остается человеком.

Роман стал частью общественной дискуссии XIX века, предвосхитив отмену смертной казни во Франции (которая, впрочем, произошла лишь в 1981 году). Гюго, позже развивший социальные темы в «Отверженных», здесь впервые использует литературу как инструмент политической борьбы. Его герой — не абстрактный «преступник», а живой человек, чьи страхи и сомнения становятся зеркалом для читателя.

Эмоциональная мощь текста — его главное оружие. Читатель физически ощущает холод камеры, дрожь в коленях при виде эшафота, парализующий ужас от звука молотка, собирающего гильотину. Однако некоторым современным читателям может не хватать сюжетной динамики: книга строится на монотонном нагнетании отчаяния, что, впрочем, соответствует замыслу автора.

В заключении хочу сказать, что Гюго не предлагает удобных ответов, но превращает абстрактный «суд» в личную трагедию. Сегодня, когда споры о смертной казни продолжаются, роман звучит как напоминание: за любым приговором стоит чья-то мучительная агония. Эта книга — не только памятник эпохи, но и вневременной призыв к человечности.

Узнику объявляют смертный приговор, после чего следуют несколько недель одиночного заключения, наполненных переживаниями и размышлениями героя. Он ждет своего последнего дня и прекрасно понимает, что больше надеяться не на что. Но до дня Х он еще живой. Он чувствует, мыслит, живет и надеется.

Повесть представлена в форме дневника главного героя, где он записывает свои мысли, страхи, воспоминания и происшествия вплоть до последнего дня. Мы не знаем, за что он осужден и насколько жестоко его преступление. Мы лишь видим со стороны, как осужденный на смерть думает о своей судьбе, как он прожил свою жизнь и параллельно узнаем о тюремной реальности.

Гюго был борцом за отмену казни. Он считал, что не существует преступления, соизмеримое с муками ожидания приговора, а также недоумевал почему у одного человека есть право отнимать жизнь у другого, пусть и законно. Изначально повесть была опубликована под вымышленным именем как ходатайство об отмене смертной казни.

Об этой книге мало говорят. Она не так популярна как другие произведения автора, но безусловно достойна внимания. Она очень глубоко проседает внутрь души. Невозможно не думать, не сопереживать и не размышлять еще долго после прочтения.

Последний день приговоренного к смерти написан от первого лица и рассказывает нам о последних днях жизни мужчины приговоренного к смерти, из текста следует, что он занимал довольно высокое положение и его осудили за убийство. Его мне совсем не жаль, гораздо больше сочувствия вызывала его дочь, которая малышка и уже лишилась всего, но пока этого не знает. Жалко было и каторжников, но не за их наказание, а за отношение к ним, возможно они это и заслужили, но все таки с ними обращались абсолютно не по человечески. Говорить о том нужна ли смертная казнь или нет мне не хочется, но есть определенные категории преступлений, узнавая о которых невольно думаешь и о ней. Читается легко и все заканчивается ожидаемо.

Гораздо труднее мне было с Рюи Блазом, пьес я не читала со школы и долго вливалась в темп повествования, а потом очень быстро дочитала) Это история любви, причем очень грустная история. Главным героем я восхищалась, но учитывая объект его любви у него было только два выхода либо любовь со стороны либо то, что и случилось.

Пьеса мне очень понравилась, хотя, признаюсь честно в начале, когда мне выпала эта книга я была в ужасе и сама бы к ней совершенно точно не подошла бы)

Это просто потрясающее произведение! Пробирающее до глубины души, оно заставляет посмотреть на творчество Гюго с другой стороны, когда герой не просто изначально обречён на гибель, но также мы можем проследить досконально за изменением его мыслей с приближением конца.

Виктор Гюго выступал против смертной казни как таковой и высказывался об этом публично. Решив выпустить данную повесть, он не указал своего авторства, и народ полюбил анонимного творца этого трогательного «дневника страданий». Но стоило народу узнать автора, как их отношение к книге поменялось... и французского писателя начали преследовать гневные письма. Вот оно, настроение публики...

Повесть на самом деле гениальна. Она написана от лица главного героя, которому осталось жить считанные дни — его приговорили к смертной казни. Само совершенное им преступление автор не называет, тем самым увеличивая наше сострадание к герою (парадокс?). По мере приближения к гильотине приговорённый к смерти все более раскрывается и сбивается в своих мыслях, что интересно с точки зрения психологии — чем ближе сам конец, тем острее наши ощущения от его осознания.

При этом само название не оставляет даже надежды на благополучный исход. Герою сопереживаешь, но не ждёшь осуществления какого-то чуда. Тем тяжелее ощущается конец повести.

Интересен тюремный язык преступников, невольно погружающий читателя в саму атмосферу и, как отмечает сам главный герой, отдающий чем-то «грязным и запыленным». А чего стоит сравнение сдавливающей внутренней боли и гула в голове у героя за несколько часов до казни с колоколами Собора Богоматери!

Очень порадовала ирония автора, например: «Нет, как ни низко пал я, но безбожником не был, и, Бог свидетель, я в него верю». И ещё один абсурдный, но реалистичный момент повести: после объявления приговора героя держат в целости и сохранности, чтобы до эшафота он не наложил на себя руки; народ же радуется зрелищу смертной казни больше, чем любимому королю — тем самым, Гюго под видом художественного произведения «насмехается» над законодательной системой своего века.

Данная повесть — яркий показатель слога Виктора Гюго как великого писателя своего времени, имевшего как литературное, так и историческое значение. Не хочется сравнивать с другими произведениями писателя (так как все они великолепны), но оно, возможно, также повлияло и на их возникновение: например, здесь интересно описан образ священника, который, возможно, и был более полно проработан в лице Клода Фролло в «Соборе Парижской Богоматери». Таким образом, я безусловно рекомендую книгу к прочтению!

Директор парижского театра Порт-Сен-Мартен, совершившего в 1841 г. гастрольную поездку по Европе, Гарель писал Гюго: «Ни в России, ни в Польше, ни в одной части Германии я не смог добиться разрешения на постановку хотя бы одного из ваших произведений. Ваше имя — под запретом».

Начав читать, решил что комедия, вспомнив еще советский фильм "Дон Сезар де Базан".
Как оказалось, фильм снят по другой пьесе - Филиппа Дюмануара и Адольфа д'Эннери - которые, по некоторым источникам, просто переделали Гюго.
режиссер Ян Фрид завершил переделывание, превратив это в мюзикл с Боярским.
Оригинальная пьеса чудесна и прочитывается с большим удовольствием. Полное иронии авторское предисловие к пьесе тоже радует.
И я бы выдрал напрочь из книги топорное послесловие советского издания, про угнетенных масс и классовое общество Испании XVII века.

Не представляю, что может испытывать человек, проговоренный к смерти и не знающий дату своей казни. А даже если бы знал, вряд ли бы это облегчило его муки. Но когда не представляешь когда именно твоя голова падет с плеч, то каждая минута твоих последних дней пропитана нелегким ожиданием, ты вздрагиваешь от любого шороха и пугаешься любых посещений, думая, что вот оно.

Бедный человек до последней секунды надеется на помилование, от этого его стратегия намного горше. И нам, читателям, тоже только хуже.

В этом произведении нет как таковых сюжетных поворотов резких, нет интриги, просто мысли приговоренного к смерти, его надежды и страдания. От этого произведение совсем не страдает, а наоборот.

Что понравилось:

• Короткая повесть, которая читается за пару часов, но оставляет после себя сильное впечатление. Люблю когда ёмко и проницательно.
• Написано сильно и эмоционально. Рассказ приговорённого к смерти человека от первого лица со всеми его переживаниями, сомнениями, мучениями и думами. Он заперт в тюрьме и ожидает казни, а читатель заперт в его голове и ждёт конца книги. Ты буквально примеряешь на себе его шкуру, вживаешься в роль осуждённого на смерть, проживаешь вместе с ним эти долгие, сводящие с ума дни в ожидании конца. На протяжении всей истории я чувствовала духоту. Мне как будто было тесно, не хватало воздуха, солнечного света. Несколько раз я испытывала какое-то тревожное, паническое чувство. «Я думаю о том, что нынче вечером не буду больше думать» — на этой фразе меня накрыл экзистенциальный ужас. Пишу сейчас эти строки, и сердце начинает биться сильнее... Я мыслю — следовательно я существую. Как страшно знать, что в конкретный час ты перестанешь мыслить. Ожидаешь неминуемого, неизвестного, окончательного и бесповоротного. Гюго удалось добиться сильного психологического давления на читателя, эффекта погружения и отождествления себя с героем НО (1)...
• Это один из тех финалов, которые запоминаются надолго и впечатываются в память последними строчками...
• Для такого маленького объёма в книге поднимается много серьёзных остросоциальных тем, главная из которых — смертная казнь и пенитенциарная система в целом. Здесь есть что обсудить, о чём поспорить и задуматься. Роль и сущность смертной казни как общественного инструмента правосудия. Система тюрем и надзирательства — вынужденное зло или законная мера? Абсолютно согласна с замечанием автора, что тюрьма не работает как исправительное учреждение, а только наказывает человека, ломает его, после чего выпускает обратно в суровый мир абсолютно неприспособленным и без поддержки. Поймать человека на воровстве из нужды, отправить его на каторгу, после чего отпустить на волю без гроша в кармане с волчьим билетом, по которому невозможно устроиться ни на какую работу, и тем самым заставить его снова идти на преступление, просто чтобы не умереть с голоду. Гениально! Система сама плодит будущих рецидивистов, загоняя их в угол после освобождения. НО (2)...
• Выразительные портреты винтиков тюремной машины — судей, священников, палачей, жандармов. Вопросы совести, семьи, справедливости, нравственности, взаимоотношений человек-общество-государство.

  Минусы:

• НО (1) Этот же приём можно назвать и чистой воды манипуляцией, потому что автор не раскрывает подробностей и мотивов преступления героя, лишь намёками упоминая, что это было убийство. Для Гюго нет разницы, что это за преступление, в его картине правосудия нет места тяжести преступления, отягчающим обстоятельствам, есть лишь формула «казнить нельзя, помиловать!». Всю книгу читатель наблюдает за слезливыми страданиями и саможалением преступника, его попытками раскаяться и в то же время списать всё на жестокую систему, но читатель не видит полной картины преступления. Гюго решил, что это знать не обязательно, главное — жалеть, холить и лелеять бедолагу.
• НО (2) Важнее, чем сама повесть, написанное к ней предисловие, в котором Гюго раскрывает все карты. Да, это манифест против смертной казни! Автору даже не пришлось придумывать тему для будущего романа, сама жизнь и улицы вокруг дали её ему. Не в силах больше слушать под окнами хриплые крики глашатаев, собиравших зрителей на казнь на Гревской площади, он решил высказаться жестко и окончательно с помощью литературы. «Это его общее ходатайство о всех осужденных, настоящих и будущих, на все времена». Стоит отдать должное Гюго за то, как искренне и пылко он отстаивает свою позицию, аргументирует свои взгляды, болеет за общее дело. Но из-за этих же вещей книга оставила после себя неприятный осадок.

  Во-первых, мне не нравится, когда художественное произведение становится рупором для продвижения чьих-то политических взглядов и идей. Когда важнее не художественность и литература сама по себе, а то, что она может донести моральную оценку автора, его позицию. То, почему была написана эта повесть, само её существование и выбранная форма продиктованы конкретной целью — «проникнуть в защищенное тройной броней сердце судейского чиновника, чтобы сердце это начало кровоточить». Автор не хочет показать противоречивость и сложность проблемы, он только эксплуатирует свой талант, чтобы дать явлению единственно правильную оценку — его личную.

  И это второй пункт. Мне не нравится, когда автор занимает крайнюю позицию и не допускает других оценок и мнений. Гюго приводит аргументы как противников, так и защитников смертной казни, с некоторыми из них я даже согласна, но в своих высказываниях он настолько категоричен и наивен, что современному человеку это кажется неубедительным. Тема смертной казни очень сложная, комплексная и неоднозначная. Можно было бы списать на то, что Гюго жил в другое время и говорил из другой эпохи, но он же ни раз подчеркивает, что его послание обращено в будущее, в мир, где, как он надеется, общество навсегда откажется от смертной казни в пользу, например, пожизненного заключения. Но, как мы видим из того, что сейчас происходит у нас в стране, даже после тяжких преступлений и огромных сроков находятся лазейки, как можно "искупить" вину и получить помилование. Меняются законы, меняются правители, режимы, пока человек отбывает пожизненное это не гарантия того, что он действительно всю жизнь проведет за решеткой. Гроб — самая надёжная тюрьма, ведь «его двери никогда не откроются». Если посмотреть интервью с маньяками, отбывающих пожизненное, то можно увидеть, как тщательно они следят за здоровьем, занимаются физическими упражнениями, иногда даже читают новости и книги. У них есть доступ к солнцу, небу, погоде, мыслям. Многие верят в своё досрочное освобождение, хотят привлечь внимание журналистов, дают интервью. Только смертная казнь была бы для них действительно страшным наказанием.

  Гюго, жалея без разбора всех преступников, настоящих и будущих, говорит, что если у человека нет семьи, значит, он не получил ни воспитания, ни образования, и никто не позаботился направить на верный путь его ум и сердце, а значит, и применять высшую меру наказания для него нельзя. И хотя действительно среди детей из детдомов, брошенных сирот и уличных беспризорников уровень криминализации выше, отсутствие семьи не может служить полным оправданием его преступным действиям. Это может объяснить психологические травмы и условия, в которых формировалась личность будущего убийцы или маньяка, но никак не причиной для смягчения наказания.

Но самым возмутительным оказалась фраза, которой Гюго заканчивает своё эссе: «Мы надеемся, что мерзкая машина уберется из Франции, и если богу будет угодно, уберется хромая, потому что мы постараемся нанести ей основательный удар. Пусть ищет пристанища у каких-нибудь варваров, не в Турции, нет, турки приобщаются к цивилизации, и не у дикарей, те не пожелают ее, пусть спустится еще ниже с лестницы цивилизации, пусть отправится в Испанию или в Россию». Только что он кричал о праве человека на свободу, о жестокости казней, о том, как отвратительна гильотина, о гуманности и человеколюбии, а теперь отправляет эту же гильотину в Испанию и Россию. А там что, не люди живут?? Или гуманность и человеколюбие Гюго распространяется только на французский народ и парижских бедняков? Только у французов есть семьи и их нельзя казнить? А у русских людей нет семей? У русского народа нет права на свободу и справедливость? Его можно вешать, расстреливать, отрубать голову — пускай гильотина едет туда, они будут не против, еще и спасибо скажут. Параллельно читаю книгу Дюкова , и в ней приводится фраза немецкого профессора Киллиана: «Русский… выживет в самых примитивных условиях, в то время как мы умрем с голода или замерзнем». Немцы же это тонкие душевные организации, они хрупкие и у них есть чувства, а русских не трогает ни голод, ни холод, они равнодушны к страданиям как бездушная машина. Также и со смертной казнью — для них, французов, это варварство и омерзительно, надо прекращать, но где-нибудь в России сойдёт! Ладно Гюго русофоб, но он же ужасный лицемер. Почему нельзя просто желать мира во всём мире, бороться за справедливый суд и отмену смертной казни для всех? Если ты представляешь себя гуманистом и человеколюбом. Зачем эта приписка, что место гильотине в России, которая по лестнице цивилизации стоит даже ниже, чем турки? Что это вообще за концепция «лестницы цивилизаций»? Абсолютно фашистский образ мыслей.
К слову, книга написана в 1830-е, еще до отмены крепостного права в России. На заднем дворе своих поместий хозяева до смерти забивают крепостных, убивают крестьян, за ними гонятся с собаками, их наказывают розгами. Гюго бы указать на то, что Россия нецивилизованная как раз поэтому, ему замолвить бы словечко, что пора кончать с рабством и крепостничеством, а он наоборот насылает на русских крестьян гильотину. Мало их погибает от рук беззакония помещиков? Французских крестьян жалко, а русских нет. Вот и всё, что нужно понимать об этом манифесте Виктора Гюго.

Мужчину приговорили к смертельной казни. Читатель никогда не узнает причины такого решения, а осуждённый не даст никаких подсказок.
Шесть недель. Шесть томительных недель ожидания казни.
В темнице мужчина много думает о жизни. О том, как быстро может измениться мироощущение человека, приговоренённого к смерти. И все же герой рад тому, что умрет, не попав на каторгу.
Смертельный приговор - радостная новость для местного населения. Скоро их ждёт "кровавый праздник". А пока что герой находится за решеткой...

День казни. К мужчине привели его маленькую дочурку, чтобы он попрощался с ней перед смертью. Но в волосатом мужике девочка не узнала своего отца, да и по словам матери отец ее уже "мертв". Больше не быть ему счастливым на этом свете. Совсем скоро он умрёт.

Близится встреча с палачом. Приговорённый к смерти отрицает скорую кончину. Умоляет о пощаде. Верит, что Король помилует его до начала казни. Теперь вечная каторга кажется ему недостижимым счастьем.

Но часы бьют четыре часа. Отрубленная голова бьётся о площадь. Толпа ликует.