Человек без свойств. Том 1

Приблизительно так можно описать мои ощущения от романа "Человек без свойств". Как читатель я никогда не ныряю глубоко, дыхания не хватает. Сюжет, герои, само собой, общее настроение и в качестве бонуса язык, стиль автора - вот мой предел. Насчет идей, темы, не дай бог, подтекста - увы. Прямо смешно с таким подходом браться за Музиля, который весь - мысли, рассуждения, метафоры и "что хотел сказать автор?". Не знаю, что он хотел сказать, знаю только, что мне понравилось.
Я наслаждалась языком Музиля, как тот дельфин из цитаты. Красиво написано, что ни говори. А какой юмор! Какая язвительная сатира, все эти чиновники, бюрократы, военные, да вообще всё общество... эта дурацкая "параллельная акция"... И ничуть не устарело. (Кое-что я все-таки разобрала, ура!)
Я перечитывала одно и то же предложение по пять раз, явственно слыша, как скрипят шарики и ролики, и получала от этого удовольствие, серьезно. Иногда хочется, знаете ли, "почесать мозги". Многие любят головоломки. "Человек без свойств" - огромная головоломка, и разгадывать ее было интересно. Единственная проблема - размер задачи. Честно скажу, к концу романа сильно устала.
Но Музиль же не виноват, что мне пришлось читать роман всего за месяц. По-хорошему, думаю, на него надо потратить в три раза больше времени.
Немного странно, что на такую большую книгу я пишу такую маленькую рецензию. Но что я еще могу сказать? Надо бы подумать, а времени не хватает. Ну тогда вот хоть про героев пару слов. В целом, они мне не понравились, поэтому и оценку я снизила на балл. Интересным был только Ульрих, да и генерал фон Штумм симпатичный, со своей буханкой хлеба в портфеле. А остальные - ни то, ни се.
Вывод: советовать никому не стану, но очень рада, что подвернулся случай прочесть. Обязательно буду перечитывать... когда-нибудь.

Кто может выполнить все, что ему ни заблагорассудится,
тот вскоре уже и сам не знает, чего ему желать.

Сначала книга по вкусу была как недоспелая хурма — от терпкости иногда даже не мог нормально глотнуть и начинал задыхатся. Это казалось такой себе абракадаброй, которую ученики разбирают в Vita Nostra .
Сплошной концентрат еще дополнительно склеен предложениями на пол страницы.

Но потом фрукт доспел — хурму положили с яблоками, которые для меня оказались воплощением предельной концентрации. Да, спустя десяток маленьких глав (за что плюс) — разобрал вкус.
И все же читать Музиля это большая робота. Над этой книгой нужно пахать, ощущая потом крепатуру во всех извилинах. Причем абсолютно не верю, что преодолеть книгу можно за месяц. Да, я прочел, но сколько процентов реально ощутил и обдумал? Слишком мало.

Для полного эффекта нужно трудится долго. Причем не только над книгой. Залучить целый пласт информации — прочесть биографию автора, разобрать историю Австро-Венгрии хоть за два века, а также параллельно её соседей. Плюс работы великих писателей, таких как Манн; философию Ницше, психологию и методологию Фрейда и численных более-менее видных современников Музиля. И еще их влияние, его умозаключения. После этого всего только приступать к обмозгованию непосредственно книги. Теперь роль читателя примеривать к себе и критиковать идеи автора, хорошо их взвесив принять или отклонить.
Хух.

Я не считаю данную книгу художественной литературой в традиционном понимании. И поэтому даже теряюсь с оценкой (хоть до рецензии пробовал все же поставить). В стиле повествования, или это не повествование вовсе, ощущается вечный конфликт автора самого с собой. Он то доходит до уровня трактата и научных исследований, то снова пробует вернутся к беллетристике — через это страдает оба типа произведений, и мы по форме получаем дитя с отклонениями.
На лабораторном столе Музиля — человек. Причем он ненастоящий, а подобно лабораторным мышам, выращен для определенных целей. Любимец похож на хозяина и иногда так и кажется, что вот уж начнет проклевывается что-то эпистолярное из Ультриха (Уло — какое милое сокращение).

Но почему именно человек без свойств? В моем понимании, лабораторные зверушки в книге подобны изделию из... скажем, железа. У каждого своя роль и способ применения — гвоздь вбивают, шурупы вкручивают и так далее. А Ультрих весь такой неоформленый, просто материал. В этом главная проблема, и это иногда даже похоже на достоинство.

Но под конец, я уже не могу быть уверен ни в чем, меня страшат собственные догадки и я рассеяно теряю даже то, что для себя, казалось, утвердил.
Виновата все же форма — недофилософия, недопсихология, недохудожественная литература.
Не успел таки автор обработать — столько материала насобирал. Хотя для обработки никаких и семи жизней не хватит. С этого же концентрата можно было книг сто написать, а Коелье бы и все тысячу сделал...

В общем, в голове у Музиля каша, в голове персонажей каша, в голове моей каша.
Котелок, больше не вари!

Ну что ж, Музиль…. Человек без свойств… – мне эта книга напоминает море, где таааааак много воды небесно чистого лазурного цвета, но тут ты на серьезной глубине, так что от всех этих гипертрофированно колоссальных объемов – эта вроде как сначала безобидная вода становиться убийственной силой…

Я вроде бы как считала себя довольно сильным плавцом/чтецом, но тууууут … каждый абзац/страница/глава меня просто накрывала и затягивала все дальше и дальше вниз, глубже и глубже, все к новым и новым пластам идей, видений, сравнений, мечт, умозаключений…. А свет солнца-сюжета становился все тусклее и тусклее, становясь всего лишь воспоминанием, тусклой ниткой наметки…

Наверное, я просто еще не доросла до этого уровня, до уровня профессионала чтеца, а ля ныряльщика Жана Рено, который открывает глубинные тайны океана… кто знает, возможно и для меня когда-нибудь настанет период полного понимания Музиля и его монументальных трудов…Насколько все проще, когда можно «отдохнуть» на «действии» (сюжете) – тут же мы имеем полнейшую противоположность тому же Шантараму, где было одно бесконечное действие с напылением надуманной философией, а тут полнейшее и чистое бездействие в компании с очень глубокими мыслями. Тут ничего не происходит, абсолютно ничего и все герои абсолютно ничего не делают, кроме как капаются в своих мыслях и думают о том, что они хотели бы совершить…

Я с самого начала попыталась просто забыть о сюжете и логике повествования, здесь главное было забыться, отдаться чувствам и просто впитывать весь этот потрясающе яркий светящийся, переливающийся смыслами язык, настоящую поэзию прозы. Музиль – это как калейдоскоп, калейдоскоп чувств и образов, эмоций и впечатлений. Местами мне казалось, что в нем миллионами потрясающих отдельных красочных драгоценностей вместо стекол, но из-за чрезмерного их количества и отсутствия свободного места, воздуха, – так необходимого для передышки, чтобы успокоиться и дать картинке улечься, создавая зеркально-волшебный узор – Музиль тебя увлекает все дальше и дальше, все тем же потрясающе красивым языком…

Не смотря на такой огромный объем и многогранность произведения здесь на фоне незначительных, неважных, третьесортных лиц мы видим довольно ограниченный круг основных действующих лиц. При этом сестра, например, появляется потрясающе «поздно», если так можно выразиться, как для одной из основных героинь истории. Мне лично понравились гораздо больше женщины Музиля, они потрясающе невротичны, абсолютно все! Ооочень ярко прописаны, хотя и дико раздражали меня тем, что все их жизни парализовались ими же их же постоянным анализом каждого пука и пчиха, каждого малейшего поворота-прыжка своих чувств-гормонов, нечаянно оброненного слова-фразы. Они всей это невротичностью просто изничтожают, опустошают свою жизнь и жизнь окружающих, так же как и на более высоком уровне эта же пустота пожирает и все общество – а что как не пустота есть этот пустой пшик, эта великая затея с празднованием юбилея правления Ф. Йозефа – ведь вся эта великая австрийская идея не что иное, как большой пшик…

И все таки Музиль – великий поэт прозы, это же надо так умудриться найти такие невероятно красивые и удивительные слова и фразы, которые сплетаясь, переплетаясь, вытекая одно из другого, впадают наконец в это непостижимое море гипертрофированной красоты языка. Тебя просто топит отсутствие дрейфующего плота-сюжета, тут есть только отдельные бревна, зацепившись за которые ты можешь проплыть чуток, но вот уже следующая волна красивейшей классической прозы тебя накрывает, разделяя и унося от спасительного бревна и ты опять оказываешься во власти Му-течений, которые тебя уносят все дальше и дальше к концу эпохи, концу того золотого века, к концу того волшебного мира…

Прочитано в рамках третьего тура игры Долгая прогулка, бонус - команда Шабаш фей

Без вас, мои волшебно шабашные red-haired и Marlentochka , я бы не правилась! Спасибо!

Вот книга, писать отзыв на которую я не хочу совершенно! А всё почему? Да потому, что, на мой взгляд, я недостаточно её читала. В смысле, мне бы хотелось читать её гораздо дольше, в перерывах не смотреть лыжные гонки или английские детективы, а обдумывать прочитанное... Ну, или тупо смотреть в стену, предоставляя мозгу возможность не формулировать то впечатление, которое он только что получил, помимо слов. У меня с русскими классиками такая же байда. Я отнюдь не сравниваю, как можно! Просто констатирую факт.

Собственно, на это всё. Мне очень понравилось жить в чужой голове, чужими мыслями и чужими чувствами. Мне очень понравился объём книги, хотя местами я была готова согласиться на меньшее. Мне понравилось, что автор не навязывается, не догматизирует своё восприятие происходившего и происходящего. И мне понятная его горечь и едкий сарказм понимания к какой трагедии всегда приводят игры в "истинных патриотов".

И я просто обязана сказать, что после общения с Ульрихом и Арихаймом мне стало необходимым прочитать  Иван Гончаров - Обломов   и  Фёдор Достоевский - Записки из подполья   , что безусловно мне тоже очень и очень нравится. Ведь это прекрасное свойство хороших книг - реинкарнировать персонажей.

Соблазнилась я на эту книгу, увидев, что ее автора считают немецким Прустом и поведясь на аннотацию, а именно на слова о том, что без этой книги невозможно представить европейскую литературу. Неслабое такойе заявление.

Честно говоря, имя автора мне было совсем незнакомо, может, где-то что-то мелькало, но и только. И была удивлена, что этот автор даже входит в программу на некоторых филфаках. Хотя ничего удивительного, если этой книге придается такое значение.

Но вот почему Музиля обозначают немецким Прустом - немного странно. Конечно, есть места, более лирические, где идут и метафоры очень образные - хотя их не так уж много - тут сравнение с Прустом уместно. Но это мне казалось странным до той поры, пока я не решила почитать статью Затонского - кстати, лучше ее читать, если интересно, уже по прочтении всей книги, поскольку раскрываются некоторые перипетии сюжета. И в статье о книге прямо сказано - "зеркало эпохи", что как раз нас и наводит на "Поиски утраченного времени", но как мне думается, с несколько другой стороны.

В ней на первый взгляд на передний план выходят социально-политические моменты и притом некоторая абсурдность, начиная от названия - Какания - не подумайте чего, там имеется в виду совсем другое. И как просматриваются некоторые аллюзии на вещи современные или что ушли от нас недалеко. Я думала, что это мое субъективное мнение, но нет, Затонский поддержал меня в этом. А ведь книга писалась в 20-30-е годы прошлого века, и спустя 100 лет она все так же современна. Вот это, я считаю, и есть показатель - не хотелось бы высоких слов - но наверное, талантливости человека, провидящего из своего далека то, что придет спустя век.

И все же я в недоумении. Почему все это надо было вместить в одну книгу? Объять необъятное. Очень много тонких психологических моментов. И тут же мастер-класс по экономическим процессам. Рассуждения о душе, о чувствах и ощущениях личности, и тут же о нравственности и безнравственности. Война и мир, представления и реалии, добро и зло. И балансирование, балансирование, балансирование.

О высоком и о каждодневном, но что, тем не менее, взаимосвязано друг с другом. Об организованности немцев - а все признают, что это их сильная черта - и о том, что зачастую это может являться мифом. Как будто это происходит где-то у нас, один не поставил оборудование, другой - не успел еще чего-то, ведомства не договорились, все, как у нас. И тут же - о настолько трудноуловимом, но вдруг ощущаемом, что это все было - в юности или в детстве, тогда, когда ты терзал свой мозг и свою душу, пытаясь понять - кто ты? почему ты? - и спустя совсем немного лет кажется, что был не ты.

Вот такой сумбур. Читалось - не скажу, что легко. Но многие вещи было интересно читать, что-то ближе стояло, что-то - нет, порой внимание ослабевало, но автор, встрепенувшись, уводил нас еще в какую-то даль дальнюю, одаряя нас своими находками.

И если в конце ожидает нас некоторая развязка того, что тянулось, как минимум, всю вторую половину романа, то даже она - как иллюстрация, отсылающая, опять же, к тем противоположностям, о которых толковали на всем протяжении романа.

Не знаю, как такое вообще произошло, но спустя всего день после прочтения книги я совершенно забыла, о чем она. Может виной тому была повышенная температура, напичканный таблетками организм или же я уже окончательно растеряла остатки разума? Но писать отзыв нужно, не зря же я мучилась, хвала богам, существующим и не очень, закладки-то я делала, даже писала что-то в WordPad. Ну же, шевелитесь шестеренки, я верю в вас!

Почему мне кажется, что Музиль абсолютно точно знал, что он пишет, про что и как? В особенности последнее. Расписать на 3 страницы то, что можно описать парочкой слов, а потом еще потешить самолюбие своей фантазией, а вы, простые смертные, мучайтесь и путайтесь в паутине слов. Этакий толстый паук. Вот одна жертва, ничего не успев понять, испускает дух, а вот и вторая, ай, кажется, она держится подольше, неужели успела что-то понять, да нет же, она просто чуточку выносливее. Хотятяяяяя, знаете, иногда книга была довольно занимательна, и в бешеном переплетении слов спокойно можно отыскать интересные, незаурядные моменты и мысли. И да, я немного обзавидовалась, вот бы мне так легко и спокойно играть словами, вроде и говорить/писать много обо всем, но, вместе с этим, ни о чем конкретном или не так как все.

Роберт Музиль как никто из известных мне авторов живет внутри, вещает устами своих героев.

Удивительно, что внутри одного человека так много мыслей, может, и не обязан он был писать попроще или не хотел, чтобы все его поняли. А может, не так уж важен сюжет, если я его не помню, может, вся соль в сотне другой мыслей, в которых каждый найдет что-то близкое себе. Даже те, кому книга откровенно не понравилась. В любом случае, "Человек без свойств" - не то, что бы я советовала всем, чем бы истязала))) Но это и не самая тяжёлая для восприятия книга, просто она огромная, и скука, мысли, идеи до того накопились в мозгу, что он включил режим самосохранения и потихонечку начал избавляться от ненужной инфы.

Пи.Си. Ах, я таким сладким сном засыпала под эту книгу, ммм перечитать ее немного что ли? Спасибо за внимание, немного сбрендивший кахатарыч.

Начав читать «Человека без свойств», я заявила, что роман этот нахрапом не взять, и читать я его буду долго и нудно, перемежая чтение другими книгами. Как бы не так! Он засосал меня с потрохами и практически не давал возможности отвлечься на другие произведения. Кроме того, одним прочтением романа дело не ограничилось – я впервые за много-много лет завела читательский дневник, отправилась возобновлять в памяти исторические подробности, уселась за чтение музилевских эссе, наконец, приобрела бумажный вариант книги. Поэтому и рецензия в результате всего этого вышла, при всем моем стремлении к лаконичности, немаленькая, для удобства разбила ее на части с заголовками.

Дальше...

Какания

Место действия в романе «Человек без свойств» – Австрия 1913-1914 года. Это так называемая «лоскутная империя», Австро-Венгрия, раздираемая как внутренними противоречиями (прежде всего из-за многонациональности населения, а соответственно, наличия в стране многих религий, мировоззрений, идеологий; также обострилось и классовое противостояние), так и подавляемая внешне (на тот момент Австрия значительно проигрывала другим великим европейским державам в развитии, зависела от иностранного капитала).

Умело орудуя всеми оттенками юмора – от иронии до гротеска, Музиль препарирует отмирающую Австрию-Каканию, находящуюся на взрывоопасной границе двух эпох.

И вот это трещащее по всем швам общество нужно было как-то поднять, сплотить, направить к единой цели. Тут и повод подходящий и солидный – 70 лет правления кайзера. А поскольку соседствующая Германия в том же году собирается праздновать 30-летие правления своего императора, то нужно было не ударить в грязь лицом, а то и переплюнуть пруссаков («Давайте-ка покажем, кем мы можем быть; но временно, до отмены, максимум в течение года»). И вот названная в честь упомянутых событий параллельной, стартует акция «австрийского года», призванная найти национальную Идею.

Участники параллельной акции и другие персонажи

Участники акции – цвет австрийского общества. Представитель вымирающей, но еще яростно цепляющейся за жизнь аристократии граф Лейнсдорф, который считает, что главное – начать, дать ход акции, а сама идея «приложится» (и неважно, что его завалили письмами с предложениями, смысл одной половины которых сводится к призыву «Вперед к!..», а второй – «Избавиться от!..» – ну чем не наше современное раздвоенное общество?) Скучающая в браке Диотима, находящаяся в поиске духовных "высокоумных идей" и сделавшая свой дом сосредоточием параллельной акции, в конце концов уставшая от ее бессмысленности и увлекшаяся сексологией – ну, собственно, она дошла до источника ее семейных проблем. Изображенный с особой сатиричностью генерал Штумм, видящий идеал в военном порядке, но, конечно, всеми руками, ногами, животиком и служебным чемоданом с армейским хлебом вместо документов выступающий исключительно за пацифизм. Хитрец и проныра Арнгейм, успешный коммерсант, богач и болтун, к тому же «сверхлитератор» – автор книг на различные темы, да еще и германец (какова насмешка с учетом цели акции!), на самом деле преследующий корыстные цели. Докукерша, готовая «ради пацифизма шагать по трупам». В общем и целом, понятно, до чего такая компания может договориться.

Самые разные идеи витают в воздухе, он насыщен ими до невозможности, но толку-то от этого никакого. В такой разобщенной стране то, что подойдет одним, непременно вызовет бурю протеста у других. Да что говорить, если даже не имеющая пока итога акция сама по себе уже волнует население и приводит к массовым выступлениям против этой идеи. Бессмысленная по своей сути, изначально обреченная на провал национальная идея в результате приходит к девизу «Действовать!», а именно – вооружиться во имя мира во всем мире:

Мир-то в это время сам уже готов к войне и ждет только нажатия на спусковой крючок, которое как раз в Австрии и происходит. Но о начале войны Музиль написать не успел.

Однако галерея образов в романе не ограничивается участниками акции «австрийского года», хотя в какой-то мере она касается каждого из них. Здесь различные представители общества, демонстрирующие во всей красе, как оно подгнивает изнутри, как его раздвоенность начинается внутри семьи, да и в самой личности человека.

Интересна в этом плане семья директора банка Фишеля, еврея по национальности, супруга которого под влиянием общественного мнения исповедует чуть ли не антисемитские взгляды, раздражаясь на мужа и недолюбливая его, а дочь и вовсе создала из отцовского дома место встречи клуба молодых людей с очевидными зачатками нацистско-расистских взглядов. В итоге Фишель практически пригрел на груди змею, ибо состоялась помолвка Герды с лидером этой компании Гансом Зеппом.

Вальтер и Кларисса, в начале супружеской жизни так гармонировавшие друг с другом и объединившие свои души на волне любви к музыке (как великолепно, неистово, сексуально описывает Музиль их общую игру на рояле!) – со временем они становятся все дальше друг от друга. Кларисса хочет видеть в супруге гения, она безумна и пугающе-притягивающая в своем сумасшествии («какое ей было дело до «стада» - началась огромная драма одной-единственной») и по ней определенно плачет Фрейд. Вальтер же склоняется к жизни мещанина, не лелеет надежд по поводу своего творчества, оправдываясь особенностями времени, «безнадежным вырождением Европы», надеется решить семейные проблемы рождением ребенка.

Все женщины в романе несчастны в браке и ищут какой-то отдушины, какого-то выхода: Бонадея – в прелюбодеянии, Диотима – в общественной деятельности и духовных поисках, Кларисса – в нездоровой заинтересованности извращенцами и убийцами, Агата – в апатии к жизни и мести мужу.

Много еще образов в романе, заслуживающих внимания и анализа, но я, пожалуй, наконец перейду к Ульриху, вопреки правилам оставив главного героя «на закуску». Каким человеком представляется «человек без свойств» лично мне?

Человек без свойств

В самом начале повествования взгляд зацепился за фразу «Ульрих родился с потребностью стать выдающимся человеком». Увы, ни служба в армии, ни работа в фабричной администрации, ни достижения на поприще математики не удовлетворили его по разным причинам. С одной стороны – ну что ты перебираешь? Куда определила тебя судьба сразу –там, стало быть, тебе и реализовываться, другие же как-то приспосабливаются, даже если не получают от своей деятельности удовольствия в полной мере, не чувствуют себя в гармонии с ней и в итоге с самими собой. С другой стороны – что же плохого в том, что человек неглупый, перспективный ищет для себя именно то идеальное место в жизни, где он принесет максимум пользы и обществу, и самому себе?

Ульрих делает в своей жизни перерыв длиной в год. Он дает себе ровно 12 месяцев на то, чтобы определиться с самим собой внутри себя и внутри общества. Он не принимает активного участия ни в параллельной акции, ни в судьбах своих друзей и знакомых, а лишь стоит в стороне и наблюдает, периодически вступая с героями в диалог или размышляя. Поток его мыслей захватывает сферы морали, добра и зла, духовности и бездуховности, мысли и действия, активности и пассивности в современном обществе, противостояния разума и души, раздвоенности нравственного сознания, вопросы любви и религии.

Я не могу обойти стороной взаимоотношения Ульриха с его сестрой Агатой. Пожалуй, Агата такая же «женщина без свойств», а потому между ними возникает невероятная связь, скрепленная кровью. Думаю, здесь все-таки не идет речь об извращениях – мне кажется, Музиль специально выбирает в качестве духовного близнеца Ульриха его сестру, дабы запрет на физический контакт с ней привел к максимальному обострению чувств, мыслей, души. Некая духовная сублимация, если можно так сказать, хотя им порой было очень сложно совладать и с физическим притяжением.

Примечательно, что Ульрих порой легко меняет свое мнение, говоря спустя несколько дней абсолютно противоположное сказанному им ранее. И, опять же, по моему мнению, это не признак его «балабольства» и внутренней пустоты – это живость разума, готовность к поиску, отсутствие заскорузлой непоколебимости во взглядах. Мне показалось, что Ульрих ищет максимально верный вариант своего существования, некую формулу жизни, благодаря которой он наконец станет «человеком со свойствами»:

Конечно, это утопия. И как любая утопия, закончится счастливо она не может. Обществу нет дела до таких вот несущих в себе большой потенциал для общества же ульрихов. Ульрих разочаровывается в целях параллельной акции, да и побег от всех и вся вместе с Агатой в конце концов вряд ли надолго сделает его счастливым. Впрочем, точку в этой истории должна была поставить война, и по планам Музиля она должна была появиться в романе, повлияв на судьбы героев. Но нам остается только предполагать, что ожидало человека без свойств на пороге войны. По крайне мере, точно крах поисков и оскуднение потенциала.

Как это читать и почему роман незакончен?

Язык Музиля великолепен. Чего стоят только названия глав! Да, примерно четвертую часть романа составляют потоки мыслей, порой вполне осознаваемые мной, порой непонятные даже после третьего перечитывания. Определенно Музиль увлекался «формой ради формы», и читатель, для которого приоритетен язык произведения, будет наслаждаться этими экспериментами. Читатель же, которому необходима динамика, «активный» сюжет, действие, будет огорчен, раздражен и усыплен авторским «словоблудием».

Музиль обвинял свой век в торопливости, в том, что все слишком быстро меняется, что за материальным не видно души. Как точно можно применить это и к прочтению его романа! Музиль – интересный, глубокий собеседник, и для его книги не жаль целого месяца, а может, и двух. Но и читатель должен стать таким же неторопливым, способным углубиться в смысл романа, хотеть его понять. Возможно (хотя и не обязательно), иметь какую-то «основу» в виде уже прочитанной классической литературы, «подкрепиться» историческими фактами, иметь собственную позицию по определенным вопросам, уметь получать эстетическое удовольствие от литературы. И тогда (при этом опять же – не обязательно) книга откроется перед читателем, тогда к ней будет тянуть, тогда возникнет желание читать и перечитывать...

Музиль писал свой роман (особенно это касается второго тома), будучи не просто бедным – он был нищим, часто мог себе позволить существовать только благодаря помощи знакомых. Он и не мог закончить роман в большей степени из-за своей нищеты, а еще из-за последствий подкосившего его за несколько лет до смерти инсульта. Вот что он пишет в набросках завещания:

У меня не было намерения издавать этот том сейчас, гораздо больше мне хотелось выпустить вслед за первой книгой "Человека без свойств" всю вторую книгу полностью. Меня заставляют отступиться от этого плана некие экономические обстоятельства, - назовем это так, дабы представить дело в несколько приукрашенном виде. Мое издательство сопоставило издержки и доходы после выхода в свет первой книги и пришло в выводу, что с коммерческой точки зрения было бы неоправданным риском затратить еще больше денег на окончание романа "Человек без свойств", чем было уже израсходовано. На период с весны до поздней осени будущего года, необходимый мне для завершения всей работы в ее первоначально намеченном виде, потребуется примерно 5000 марок; из-за них моей книге придется остаться неоконченной. Ибо издать сейчас часть второй книги будет лишь попыткой вызвать непредсказуемые последствия; но мы питаем мало надежд на это, так как в таких случаях, как наш, непредсказуемое имеет фатальную склонность руководствоваться четкой статистикой сбыта.

Сам я не в состоянии что-либо изменить, более того, крах моего труда означает для меня лично то же самое, что крушение судна в открытом море. В годы инфляции я потерял все, что давало мне возможность навязать себя немецкой нации в качестве писателя, жизнь моя висит на волоске, готовом в любую минуту оборваться и держится пока лишь на хорошем отношении (настроении) моего издателя. В последние годы, работая над "Человеком без свойств", мне не раз довелось пережить такие минуты, каких и заклятому врагу не пожелаешь. Возможно, это откровенное изложение фактов к чему-то и приведет.

Какое замечательное состояние легкости и подъема! Ощущение, что можешь свернуть горы, что тебе все по силам. На душе спокойно и радостно. Полное умиротворение и непреодолимая жажда жизни. Кажется, что солнышко светит ярче, а воздух чище и слаще. И все это не просто так, на это есть веская причина. Йохоуу!! Я дочитала "Человек без свойств" - принимаю поздравления, у меня праздник.
Позади остались долгие три недели каждодневных, титанических усилий над собой. Читать, читать, читать - продвигаться дальше любыми способами. Порой не понимать, терять суть, возвращаться назад, разбирать на части громадные предложения, топтаться на одном месте прокручивая, как заевшую пластинку, одно и тоже, но с мазохистским упорством продолжать грызть этот кактус. Взялась, уж будь добра до веди до конца.
А потом, как-то незаметно для самой себя, я втянулась. Предложения уже не казались такими громадными - глаз привык. А ведь были моменты, когда начало начисто испарялось из памяти, по мере приближения к концу предложения - внушительного такого, с добрый полновесный абзац. Приходилось перечитывать его снова. И снова. А бывало и еще раз снова. В чем проблема, плохая кратковременная память или слишком громоздкая конструкция у предложения? Вот и думай, что хочешь..
Подойдя к середине первой книги перестаешь ожидать, столь редких в тексте диалогов, а дождавшись, не ждешь расслаблений, а с упорством начинаешь вникать в высокоинтеллектуальные беседы действующих лиц. Хотя и не видишь особого перехода от высокоинтеллектуального потока мыслей, предшествующего диалогу. Не сразу, а постепенно выстроился в голове сюжет, потому что, не скрою, сначала не было понимания, что вообще хочет донести автор. Путем периодических камбэков на несколько глав назад, смысл изложенного стал приобретать более-менее четкие формы. Собственно, вкратце, что удалось рассмотреть под толстым слоем философской мишуры.

Австро-Венгрия 1913 год. Правительство, в честь императора Франца Иосифа, а именно 70-ти летия его правления, пытается найти достойную идею относительно празднования сего события. Также, необходимо было не ударить в грязь лицом перед соседями (Германией), которые собираются развернуть свое празднование. Был собран специальный комитет, где и обсуждалось предстоящее торжество под кодовым названием "параллельная акция". В конечном счете, весь сюжет так и крутится вокруг этой самой акции.

Ульрих - тот самый человек без свойств (по мне, так еще как, со свойствами), вовлечен во всеобщую суматоху, но наблюдает на происходящее как-бы со стороны. Не последнюю роль во всем играет его кузина Гермина Туцци, чей дом является, по сути, местом собраний. В романе она чаще упоминается как Диотима. Именем греческой богини ее, для себя, окрестил Ульрих. Правда, обратила внимание, что так ее называет не только кузен, но и прочие действующие лица. Видимо или я пропустила момент, где Ульрих делится своими наблюдениями на этот счет, или остальные тоже провели линию сходства. Так, как при всем усердии, читалось иногда "в полоску", то пробелы, нарушающие целостность картины, очень даже возможны. Постепенно действующих лиц в романе становится больше. Интересный оборот приобретает сюжет, когда во второй книге появляется сестра Ульриха - Агата. Обнаружив между собой необычайную духовную близость, брат и сестра проводят все больше времени в обществе друг-друга. Правда, так как Роберт Музиль не дописал до конца произведение, чем все это закончится остается только догадываться.

Помимо тяжелого слога, обилия сложных оборотов, не просто было читать книгу из-за безобразно большого количества встречающихся ошибок в тексте. Запинаться об опечатки приходилось, иногда, по несколько раз на странице. Порой, одна неправильно поставленная буква, полностью меняла смысл слова и все предложение приобретало нелепый, а порой и комичный смысл.

Однозначно книга на любителя. Далеко не каждый сможет ее читать. Справилась ли я с этой задачей? Мне сложно сказать. Наверное справилась частично. Возможно что-то не поняла, не раскрыла многие мысли, которыми делился автор, что-то вообще упустила. Но не все так было беспросветно и мрачно, нет. Нашлось не мало отрывков, где я восхищалась красотой языка. Обнаружив понравившуюся фразу, останавливалась и смаковала ее, перечитывая некоторое количество раз. Также пополнилась и копилка цитат. Здесь их бесчисленное множество. Советовать для прочтения не буду. Наверное эту книгу, в определенное время, если такое настанет, читатель найдет сам и прочитает, если не испугают объемы.

Забавно, что в некоторых рецензиях "Человека без свойств" сравнивают с двумя другими великими произведениями 20 века - "В поисках утраченного времени" и "Улиссом" - причем сравнивают исключительно с точки зрения сложности чтения этих книг; и каждый раз книги выстраиваются в разном порядке. Ну что ж, добавлю и свой.
После двух попыток прочтения "Улисса" я не продвинулась дальше трети, но я не сдамся и рано или поздно разберусь в правилах игры Джойса. Пруста я читаю постепенно, и после двух томов он не показался мне сложным, скорее меланхоличным и неторопливым. Для меня время чтения "В поисках утраченного времени" отнюдь не кажется потерянным.
И наконец Музиль. Всем же знакомо состояние, когда после прочтения предложения/абзаца/страницы не можешь вспомнить ровным счётом ничего. Вот так у меня проходили первые часы за этой книгой. И нельзя сказать, что я отвлекалась на внешнее или уходила в свои мысли - нет! Я знала на что подписалась и со всей ответственностью и вдумчивостью покоряла строчку за строчкой. Сперва я пыталась перечитывать туманные части. Но как оказалось, двух раз недостаточно. В итоге я решила расслабиться и получать удовольствие от процесса. И тогда "Человек без свойств" мне начал нравится! Да, идеи некоторых глав с трудом формулировались в моих мыслях, я не поспевала за интеллектуальными упражнениями героев, но чтение неожиданно оказалось приятным. К концу книги мне стало искренне жаль, что Музиль не закончил своё произведение.
Завязка сюжета довольна интригующая: 1913 год, в преддверии годовщины правления императора Австро-венгрии (в 1918) организуется некий Собор для выявления и формулирования некой идеи, концепции празднования собственно этого юбилея. В ходе обсуждения выясняется, что найти ту самую одну идею не так то просто. При этом главный герой, Ульрих, в какой-то мере случайно оказывается советником в этом Соборе. Всё повествование является изображением различны граней жизни Ульриха.
Работа. Это собственно задачи Собора. Ульрих бесконечно интеллектуален, циничен и конструктивен, что не находит поддержки, т.к. в общем-то цель Собора - это его функционирование, а если та одна идея будет найдена, то смысла в нём самом уже не будет. Из всех персонажей этой части моим фаворитом стал генерал Штумм. Совершенно простой, наивный и в сравнении с окружающим обществом внезапно адекватный. Это единственный персонаж, чью логику я понимаю целиком и полностью.
Женщины. Все его любовницы очаровательны и не лишены интеллекта. Особняком стоит его сестра, отношения с которой можно назвать интимными и даже пикантными, но без откровенной пошлости. Не могу выделить здесь особо приглянувшуюся персону, разве что Бонадею, за находчивость.
Друзья. Точнее один друг-враг. Какие-то вывихнутые отношения. И вообще вот эта связка Ульрих - Вальтер - Кларисса оставила самые неприятные впечатления. Разговоры с психопатологическими супругами совсем не красили Ульриха.
Моосбругер. Пожалуй, его можно назвать вторым главным героем. Свойства без человека в противовес к человеку без свойств. Самая интригующая сюжетная линия: казнят или нет? Убийца-психопат, озадачивший психиатрический и юридический социум.
В целом книга вышла тяжеловесной, перенасыщенной рефлексией и псевдоинтеллектуальными беседами, но сатиричной, местами остроумной и запоминающейся.