Snow Flower en de geheime waaie

После этой книги я долго всматривалась в свои родные ласты сорок-энного размера, думая о том, что в старом Китае меня бы сочли даже не просто за плебея с гигантскими лаптями, а за совершенно уродское чмо, которое может своими стопами попрать сразу несколько провинций. Книга сугубо художественная, про настоящую дружбу и обычаи старого Китая, но фактического материала в ней вагон и маленькая тележка, потому что автор ответственно подошла к этому вопросу. Особенно интересно, конечно же, про бинтование ног у девушек и специальное письмо нушу, которое женщины выдумали специально для переписки между собой, так как им нежелательно было пользоваться "мужским" письмом, то есть настоящими иероглифами.

Женский мир в старом Китае - это тюрьма в два душных этажа, откуда ты никогда не сможешь выбраться и лишь изредка поглядишь на что-то извне через узорчатую ширму, так что каждое впечатление, которое обычному человеку было бы побоку, воспринимается, как что-то особенное. Может быть, из этой искусственности мира и родилась китайская тонкая поэтическая картина мира, где каждая травинка и соплинка - уже целый мир. Женщины прикованы к своему дому не только вагоном обязательств перед всеми-всеми-всеми, но и физически, потому что почти всем им уродуют ноги бинтованием, превращая их в крохотные копытца. Золотой лотос - до семи сантиметров в длину, серебряный - от 7 до 10, потом идет железный, для лохов, а у кого простые ноги, те вообще не женщины, а так, скотина для выполнения приказов. На золотом лотосе далеко не убежишь. и я сознательно использую слово "уродуют", потому что кто бы что ни пел про разные стандарты красоты, и как бы в книге автор ни пыталась описать невероятное возбуждение мужчин при виде пресловутых копытец, там же рядом сказано, что смотреть на них можно было только в бинтах и туфельках. Уверена, что это изначально не потому, что смотреть на голую стопу неприлично - на все остальные места они вполне себе смотрели - просто ни у кого не встанет на этот искореженный и переломанный моток плоти на конце ноги.

Автор без смакования, но очень сочно описывает в подробностях, как бинтовались ноги у маленьких девочек, как их заставляли ходить по собственным изуродованным пальцам, пока все кости под тяжестью тела не перемалывались в фарш и находились в таком состоянии годами. Уровень смертности и мучения от процедуры тоже показаны весьма наглядно. Но даже не это интереснее всего, это еще можно было представить. Для меня открытие стал исторический факт, что девочка из самой стрёмной и бедной семьи могла внезапно выйти в дамки, если ей удастся сформировать пресловутые золотые лотосы. И что это вообще чуть ли не единственный фактор, по которому выбирали себе жену. Так-то она дожна была ещё немножко уметь вышивать и рукодельничать, но вообще в знатных домах всей домашней фигнёй всё равно занимались "босоногие" безлотосные служанки, так что от дамы с копытцами сначала требовалось только беспрекословно исполнять приказы старух, пока они все не перемрут, и эти дамы не смогут выместить накопившийся за годы помыкания баттхёрт на таких же свеженьких только что появившихся в семье лотосовладелицах.

В этой душной и ужасной атмосфере постоянной несвободы и давления удивительно расцветают цветы дружбы между двумя главными героинями романа. Они дружат "по принуждению" - изначально. Но даже такое чувство может стать настоящим, если больше нет никаких вариантов. Собственно, это одна из немногих вещей, которые вообще держат этих дев на плаву, потому что окружающий их мир слишком тяжел. Повинуйся, бинтуйся, рожай, вышивай. Вот и всё. Дослужишься до старшей бабёнки в доме - сможешь капать всем на мозги, но мы-то знаем, как долго живут азиатские женщины...

Отличное сочетание интересной художественной линии романа и богатого этнографического материала, который, как подтверждают специалисты, очень точен. Учитывая, что китайская культура для нас по прихоти фразеологизмов - как китайская грамота, то приятно немножко расширить свой кругозор чужими руками.

Да обрушатся валы рецензий на эту замечательную книгу на ЛЛ. Да обратят на нее взоры рядов читателей и читательниц, да потянутся их руки к библиотечным полкам с заветной зеленой обложечкой с веером. Аминь.

Китай. Середина XIX века. Небольшие деревеньки вразброс натыканы по карте вокруг крупных городов. В деревеньках улицы, на улицах дома. В домах первый этаж, и самое главное, второй. Женское царство. Или женская тюрьма. Вышивание, шитье, штопка, вышивание, шитье, штопка. Приготовить завтрак, обед, ужин. Постирать, просушить. Вышивание, шитье, штопка. На улицу - по праздникам, но так чтобы никто не увидел, а если увидел, то не догадался, кто это. Поэтому в ходу паланкины и носильщики. Поэтому женщине ходить в принципе уметь необязательно. Поэтому можно придумать офигенный обычай бинтования ног, так чтобы уже ни одна женщина нормально ходить не смогла. Черт бы с ним с обычаем, у разных культур разные заморочки, кто-то блюдца в губы вставляет, кто-то шею пятьюстами кольцами вытягивает, кто-то себе чернила под кожу вживляет, красиво же. Но что резануло - так это, когда нагрянуло тайпинское восстание, и всем, в том числе и женщинам пришлось спешно покидать родные деревни, я бы сказала бежать со всех изуродованных ног - так вот про этот побег читать было тяжелее всего. Бежали все. Даже девочки, которым начали это бинтование вот только только, и которые должны были испытывать просто нечеловеческие муки просто пройдя по комнате, а тут беги, говорят, а то застрелят. И как матери бросали таких дочерей валяться в грязи, потому что те не успевали за ними. Бл... Вот не хотела про обычаи.

Посреди всего этого великолепия живут две девочки, Лилия и Снежный Цветок, родившиеся в один день, в один час, с одинаковым размером ноги. Их жизни повязали союзом лаотун, и это больше чем просто дружба, это самая настоящая любовь, вопреки всем преградам, общественным ли, личностынм ли. Но люди слабы, им нелегко любить кого-то всю жизнь, в отношениях постепенно накапливается напряжение, появляются мелкие трещинки, потом трещины покрупнее, а потом наступает разлом. И чем менее любовь основывалась на взаимопонимании, и чем более любовь держалась на уступках, тем крупнее разлом и тем больнее разрыв. У Лилии и Снежного Цветка произошло именно так, слишком они были разные. Цветку нужна не жалость или ценные советы, Цветку нужно участие и понимание в ее сложной жизненной ситуации. Лилия же этого дать ей не может в силу боевого характера, Лилия боец, Цветок же - ну, цветок он и есть цветок, терпит и любит, любит и терпит. Нет между ними правых и нет виноватых. Хотя все-таки есть. Лилию я осуждаю. За прилюдное оскорбление. Она буквально смешала с грязью свою лаотун, и из-за чего? Из ревности. Каким бы бойцом ты не был, играть надо между собой.

Это хорошая, чрезвычайно насыщенная информацией о Китае и китайских обычаях книга, мимо которой ни одна женщина не пройдет спокойно. Спокойный, медитативный ритм исповеди, очень плотный слой всяческой информации, моральная дилемма, проблемы в отношениях между супругами, между матерью и дочерью, между подругами, все это дает возможность попасть в уже очень чуждый, но оттого ужасно интересный, мир. Мир устоев и традиций, мир порядка и дисциплины. Сейчас такое редко где встретишь.

"Женщина мало что может сделать, чтобы изменить свою судьбу, разве что может изменить чужую."
10/10

Держа в руках эту книгу, с прекрасной обложкой и манящей аннотацией, я и подумать не могла, что в эти страницы втиснуты 80 лет жизни, да ещё и какой! На первых страницах нас встречает старая вдова, приглашая читателя в сложный и печальный путь, который позволит погрузиться в глубины её воспоминаний: наивных и радостных, грустных и болезненных. Так начинается пронзительное откровение, проникающее под кожу и устремившее свои щупальца прямиком к сердцу читателя, которое разобьется так же, как и сердце нашей Лилии.

Сложно представить то время, когда при виде новорожденных девочек, матери испытывали разочарование и чувствовали, как мрак окутывает их души. И дело даже не в том, что они не будут любить дочерей всем сердцем, а в том, что будут вынуждены воспитывать их через боль. Каждая девочка во всем великом Китае знает, что стать достойной женщиной, женой и матерью, можно лишь после бинтования ног - ужасный, на мой взгляд, обычай, при котором матери, перебинтовывая ноги своим дочерям, стремились к значительной деформации ступней, что позволило бы девочкам иметь стопы по 7 сантиметров в длину и рассчитывать на удачное замужество.

Маленькая Лилия, с детства жаждущая материнской любви, с покорностью выносит это мучение. Ради одной улыбки матери, её похвалы и хотя бы элементарного внимания, она готова на всё, даже если это невыносимо и больно. Будучи совершенно бесполезной для родни, как и остальные её сестры, она понимает, что по сравнению с братьями, которые являются целым миром для отца и матери, она - всего лишь обуза. Она знает свою дальнейшую судьбу и этого не изменить: замужество в положенную дату, отъезд к совершенно чужому человеку (мужу), она будет вынуждена делить постель с незнакомцем, рожать ему сыновей и подчиняться требованиям свекрови. Но среди всего этого, есть нечто, согревающее её душу и приносящее удивительную радость.

Это возможность дарить любовь своей лаотун. Союз лаотун заключается между двумя девушками для душевного общения, любви, дружбы, поддержки, и длится всю жизнь. Так Лилия и Снежный Цветок становятся двумя половинками, уточками-мандаринками, чьи сердца бьются в унисон и будущее их неразрывно.

Эта история не была бы так пронзительна, не будь в ней всего того, что я люблю в семейных сагах. С печалью в душе я смотрела, как взрослеют наши девочки, с какими трудностями они сталкиваются и насколько важна поддержка друг друга для них в это время. Порой удары судьбы были так сильны, что меня удивляла и восхищала их стойкость, их умение не сломаться и не пасть духом перед лицом бед и горестей, того масштаба, который сложно нам вообразить сейчас.

Невыносимо прекрасно и так же невыносимо больно.

Трогательно и страшно о древних китайских семейных традициях, о жестоких, уродливых традициях и о нежных, доверительных отношениях в особенной женской дружбе лаотун. И того и другого уже нет в современном мире. О первом можно с облегчением вздохнуть и лучше даже не пытаться представить, о втором можно погрустить и немножко пожалеть об утрате.

Если женщины в Китае ещё в 19 веке были примерно на уровне куриц (это не мои слова, об этом в послесловии романа пишет автор), то маленькие девочки по ценности во многих семьях были ниже курочек, просто лишний рот, который нужно кормить до замужества.
И дело не в том, что так мужчины относились к женщинам, так к своим дочкам относились сами женщины. Сами матери бинтовали ноги своим маленьким дочкам, ломали кости, чтобы превратить ножку в "золотой лотос" (7-8 см), зная что слово боль для той боли, слово не подходящее, это мучительнейшая боль. Многие женщины, став свекровями, издевались над своими невестками.
Считалось, что так матери учат своих дочерей переносить боль физическую при бинтовании ног и при родах, и более мучительную душевную и сердечную боль. Такой вид материнской любви в Китае называется тэн ай, два иероглифа в мужском письме. Тэн- боль, ай - любовь.
В этом мире женской боли существовали островки-миры женской любви в особенной дружбе лаотун, которая скреплялась договором на веки вечные.
Лаотун мужчины обязаны были чтить, не меньше всех остальных традиций.
Чаще у женщин были обычные подруги, так называемые названные сестры, но такая дружба длилась до замужества и распадалась после свадьбы. В отличие от названных сестер дружба лаотун была нерушима до смерти. Две девочки в возрасте 5-7 лет заключали договор о дружбе и поддерживали эти отношения на протяжении всей жизни. Не сами девочки заключали этот договор. Лаотун, как и будущих супругов, находили свахи, договаривались с родителями девочек и только потом сами девочки на заветном веере скрепляли дружбу своими посланиями.
Послания писались на тайном женском языке нушу, считалось, что мужчины не могли его прочесть. Надо сказать, что в Китае существовали мужские и женские иероглифы, мужских было на порядок больше. Язык нушу был близок к мужскому, не все женщины, да и мужчины им владели.
Две героини Снежный цветок и Лилия пронесли свою любовь-дружбу через все испытания, свою боль они писали на веере, вышивали на одежде и туфельках для своих золотолотосных ножек.
Книга написана хорошим языком, сюжет выстроен гармонично, певуче, без провисаний и затягиваний, но и без спешки. Словно слушаешь одну из историй, что рассказывали в женских комнатах в китайской деревне.
Эпизод с бинтованием ног девочкам является ключевым. Эту боль женщины несут через всю жизнь и не только в ногах, в своем сердце. Они делятся этой болью, передают её своим дочкам, учатся сопереживать чужой боли, от этой боли вырабатывается определенная стойкость, но и жестокость в сердце появляется.
Для современного человека все эти жестокости трудно представить, все существо сопротивляется этим фактам. Но это не просто исторические факты, определенные отголоски тех времен, символы тех традиций живы до сих пор, к сожалению.

Один из немногих бестселлеров, который мне понравился. Но увы, такая тоска от него!
В некоторых местах это было просто жутко от безысходности. Какая же тоска у пятилетнего ребенка!

Я прекрасно понимаю, что в разные времена, у разных народов было (и сохраняется) разное отношение к смерти в целом, к смерти детей в частности, но подобное отношение лично меня все равно ужасает. Особенно, когда об этом говорит женщина.

Довольно странно было читать книгу, где практически нет имен персонажей. Тетя, дядя, мама, папа, старшая сестра, старшая невестка, старшый/младший сын и т.д.
И это постоянное напоминание о безысходности, о трудностях, о боли, лишениях, требованиях, повиновении мужчине (отцу, мужу, сыну) и главное, о никчемности женщины, о ее бесполезности, о том что ты обуза, сначала для родителей, потом для семьи мужа.

Эта книга - история жизни одной женщины с раннего возраста до глубокой старости позволила мне познакомится и с традициями и немного с историей Китая.
Несмотря на то, что книга мне понравилась, я перечитывать ее не буду. Но посоветую с радостью.

Девочка плачет …
В каждой китайской семье наступал день, когда плакала девочка: дочке, достигшей возраста шести-семи лет, бинтовали ноги. Кукольные семь сантиметров – идеальный «золотой лотос», символ и синоним женской привлекательности, необходимое условие для заключения достойного брака в будущем. Изуродованные суставы, сломанные косточки, уродство и инвалидность – так сказали бы мы сегодня.
Но утром двадцать четвертого дня восьмого лунного месяца 1830–го года две матери, приступившие одновременно к первому бинтованию ножек своих дочерей, считали иначе.
Лилия и Снежный цветок родились в один день и по всем параметрам подходили для создания союза лаотун – незыблемого союза двух женщин, союза подруг – сестер, соединения двух половинок.
Девочки плакали от первой боли в израненных ножках, той боли, от которой им уже никогда не суждено было не избавиться.
Девочки плакали.

Девушка плачет …
Девочки выросли вместе, постигая два конфуцианских идеала: «Три повиновения» и «Четыре Добродетели», и готовясь к неизбежной участи: для женщин предназначен лишь домашний мир. Мир, в котором им предстояло повиноваться сначала отцу, потом мужу, а позже сыну. В котором им следовало быть целомудренными и уступчивыми, спокойными и честными, сдержанными и изящными в движениях, совершенными в ручной работе и вышивании.
Девушки плакали, вступая в новую пору своей жизни, готовясь ко встрече в незнакомцами, определенными им в мужья, и их матерями, которым следовало служить и угождать.
Девушки плакали.

Женщина плачет …
Женские судьбы подруг - лаотун сложились совсем по-разному, но причины для слез были у обеих. Побои мужа, потеря нерожденных еще детей, смерть любимого сына – все это досталось Снежному цветку вместе с нищетой, голодом и тиранией свекрови. А Лилия, богатая и процветающая Лилия, горько плакала над участью подруги, жалела её и всё надеялась направить на путь, ведущий к благополучию.
Благими намерениями вымощена дорога сами знаете куда.
Две женщины плакали над разорванной дружбой.

Плачет старуха …
Женский век – сорок лет, большего от жизни они и не ждали.
Снежному цветку не досталось больше, а вот Лилия прожила уже два женских века.
Старая женщина плачет над своими потерями – родители, муж, сыновья, невестки.
И главная потеря – названная сестра, подруга, вторая половинка – лаотун.
Ценою этой великой потери, а вовсе не благодаря усвоенным в юности конфуцианским идеалам, Лилия стала мудрой, справедливой и снисходительной, доброй и честной.
Плачет старуха – много прожила…

Очень-очень-очень хорошая книга о великом чувстве, связывающем людей – о дружбе.
В старом Китае ли, в суматохе ли двадцать первого века, истина остается прежней – надо принимать друзей такими, какие они есть, и не пытаться заставить их жить по нашим правилам.
И ещё: торопитесь просить о прощении у тех, кого обидели зря.

Все это записано мелкими иероглифами забытого сейчас тайного женского письма нушу на старом заветном веере, доставшемся нам от двух девочек, живших в глухой китайской провинции полтора века назад.

Мне много рассказывали о том, что эта история - о дружбе. Но для меня "Снежный цветок и заветный веер" в большей степени история о любви. И давайте сразу определимся с понятиями: для меня между истинной любовью супругов/партнёров и настоящей, крепкой, проверенной годами дружбой, разницы не так много в принципе. И то и то - любовь, отличаются некоторые оттенки, составляющие, но суть одна. Из этого можно сделать вывод, что для меня "любить" не обязательно равно "спать друг с другом" (хотя почему бы и нет, разумеется, - но сейчас я уже уйду в дебри рассуждений и отвлекусь от книги). Крепкая дружба, включающая в себя родство душ, взаимопонимание, стремление быть вместе - это очень сильный опыт именно любви, и никак иначе.
И именно такая судьба выпала Лилии и Снежному Цветку, когда они заключили контракт и стали друг для друга лаотун - двумя половинками. В момент заключения контракта им было (если я правильно помню) 7 или 8 лет. И да, такая традиция действительно существовала, вот что нашептала мне Википедия по этому поводу:

"Лаотун (кит. упр. 老同, пиньинь: lǎotóng — «старицы, подобные [друг другу]») — тип отношений, распространенный в Хунани в XVII—XIX вв.[1], при котором две девочки в возрасте 5-7 лет заключают договор о дружбе и поддерживают эти отношения на протяжении всей жизни."

Не трудно догадаться, что, как и брачный контракт, контракт лаотун призван принести определённую пользу семьям обеих девочек, и заключается по сговору их родителей. Как бы то ни было, девочки у которых "совпадают восемь знаков" (среди которых год, месяц и день рождения, и, что очень важно - размер ноги!) в определённый момент просто ставятся перед фактом: тебе написала девочка, которая просит тебя стать её второй половинкой на всю жизнь. Отказаться, думаю, права нет. Действие романа происходит в Китае 19-го века, там прав у женщин в принципе крайне мало. Но к чему я это пишу? Наверное ведь можно было бы и не совпасть со своей лаотун характерами, темпераментами, не смочь стать единым целым... Но Лилия и Снежный Цветок совпали друг с другом с первой встречи. И их любовь действительно была сильнее и глубже, чем чувства к их мужьям (которые появятся позже).

Вот в чём магия этой книги, чем она меня так зацепила? Вроде описание тяжёлых, невыносимых порой будней девочек-девушек-женщин в Китае позапрошлого века. Про жизнь. День за днём. Но в том-то и дело, что я не люблю книги "просто про жизнь", а когда не просто, необычно - люблю. Тот Китай выглядит как страшное тёмное фэнтази для европейца 21 века. Ещё страшнее всё время держать в голове что это - было. И бинтование ног (сломанная пополам стопа, сломанные во время обязательной ходьбы (!!!) с адской болью пальцы, невыносимая боль месяцами - и всё это переживали девочки 6-7 лет для того, чтобы соответствовать стандартам красоты и удачно выйти замуж. Или хоть как-то выйти замуж. Без замужества женщина в то время была пустым местом. Да что там - даже с перспективой удачного замужества девочка в семье - обуза семьи. То ли дело - сын!
Ограниченные движения. Годы, проходящие в женской комнате у зарешёченного окна. Годы боли, терпения и повиновения. Сначала - отцу, потом - мужу, потом - сыну. Если очень постараться и родить мужу побольше сыновей и как можно меньше дочек, можно было добиться особого положения, при котором удастся ощутить себя хотя бы приблизительно человеком.
Ну, это я вам как женщина живущая в Европе 21-го века говорю, а для китайских женщин там и тогда всё было совсем по-другому, ощущалось по-другому. Такая жизнь была единственной, которую они знали. Человек может осознанно роптать, если имеет выбор и знает об альтернативных вариантах. Не выбора, не альтернативных вариантов у китайских женщин позапрошлого века небыло. Всё шло своим чередом, по давно заведённому порядку. И это - тоже жутко.

И вот на этом фоне - история любви, душевной близости, сильного душевного единства двух девочек - двух половинок.
Сопереживала им и радовалась за них, и нервничала. Где-то должен был произойти слом, а пока они взрослели, росли, всему учились - вместе, рядом, друг у друга.

Я не ожидала, что такой горький и очень понятный даже современному человеку поворот произойдёт в их отношениях после 30-ти лет. Я узнаю эту ситуацию, и я понимаю, что она могла произойти - и происходит не так уж редко - между близкими друзьями и подругами и в современном обществе.
И нет, не пытайтесь угадать. Никаких банальных ходов и сюжетных линий автор нам не предложит. Лиса Си - потрясающий психолог, она очень тонко и точно описала как вызревал этот конфликт, что его спровоцировало, и почему не получилось разрешить его сразу - или хотя бы до того, как не стало слишком поздно.

Это вот такая житейская ситуация, в которой у меня, обычно, руки опускаются. Потому что я вижу - вижу! - как можно было всё исправить даже уже после Песни Оскорбления. Но чтобы исправить - нужно уметь смотреть на ситуацию широко, нужно много личного ресурса и информации о мире и людях, много опыта во взаимодействиях - а этого не нашлось, и я могу понять - почему. Такие сценарии в менее разрушительном их варианте проигрывались и в моей жизни, и я была и на месте Лилии, и на месте Снежного Цветка. Я понимаю, как они попали туда, но сердце разрывалось читать о том, как всё в итоге завершилось...

Вот ещё в чём подкупающий плюс этой книги - мы читаем про далёкие земли, давние времена, чуждый нам менталитет, но можем узнать себя, своих друзей и свои проблемы.
И свои радости, наверное, тоже.
Кому-то ведь повезло в жизни иметь лаотун - даже без заключения контракта.

...Даже странно вспомнить, что ещё год назад я не решалась добавить этот роман даже в актуальные планы. Теперь же с удовольствием буду его советывать.

Пронзительный роман, вышедший из-под пера американской писательницы, повествует нам о жизни женщин Китая XIX века. Это незабываемое путешествие приоткроет двери в святые святых - верхние комнаты, где томится женская половина конфуцианского общества - ведь внешний мир только для мужчин.
А женщинам... им не стоит покидать свою добровольную тюрьму ни в мыслях, ни на деле. Девиз их жизни - Повиновение. Сначала - отцу, затем - мужу, а далее - сыну.

Чтобы хорошо выйти замуж, нужно иметь маленькие ножки - золотые лилии. Для этого девочкам в раннем детстве бинтуют их, ломая кости и умерщвляя ненужные ткани. Не все это выдерживают.
Но Лилии повезло - она не только стала обладательницей идеальных ступней, но и получила великий дар - свою лаотун, вторую половинку, любовь навсегда.
Снежный цветок была образована и в совершенстве владела нушу - женским письмом. Героиня же обучала ее домашнему хозяйству. Но эта дружба длинною в жизнь принесла не только много радости и пользы обеим девушкам. Им предстояло узнать и много боли...

С удивлением я наблюдала как разворачиваются события - этим хрупким созданиям пришлось столкнуться и с голодом, и со смертью детей, и побоями мужа, и со злобными свекровями (основные беды выпали на долю Снежного цветка). Но они тщательно исполняли свой долг, но в какой-то момент лаотун сдалась и перестала сопротивляться...
И что-то изменилось в этой дружбе - она превратилась в рану. И это так тонко изобразила Лиза Си, что перехватывает дыхание, когда читаешь...

Роман задевает. Мне кажется, он никого не может оставить равнодушным - здесь каждый найдет что-то для себя. Крайне интересная историческая составляющая, тонкие психологические портреты и откровенная исповедь женщины, которая пронесла свою любовь через всю жизнь.
Тут мужья на втором месте, да и все остальное тоже - имеет смысл только бесконечная дружба со своей лаотун.
Потрясающей глубины чувственные сцены ненавязчиво обволакивают и делают происходящее почти реальным. И эта магия не отпускает до последней страницы.

Не представляю, как написать рецензию на книгу, от которой мне почти физически больно. Всего-то и хочется сжаться в комочек, отключить не в меру разыгравшееся воображение и не думать о том, что стопа моей дочери сейчас соответствует лилейному золотому стандарту - чуть больше семи сантиметров в длину. Легко уместить в ладони, покачать на весу, подпитаться теплом. Очевидно, все еще не миновавшая гормональная буря дает о себе знать, иначе как еще объяснить те эмоциональные качели, на которых я лихо покаталась, читая роман Лизы Си… И все же хотелось бы знать, где все эти китайские женщины находили в себе силы калечить собственных дочерей? Мне не требуется исторический экскурс и разъяснения о социальном положении, которое так просто не изменить. Я все поняла с первого раза… Но как же вы, милые, спали по ночам, слыша хруст сломанных хрупких сводов и пальцев и зная, что твой ребенок, подвергшийся бинтованию стоп, уже никогда не сможет бегать и прыгать, а с большей вероятностью станет калекой или вовсе..? Как?

Есть одна дурацкая пословица, которая при чтении подобных книг всякий раз приходит мне на ум: «Курица - не птица, баба - не человек». Темой мизогонии современного читателя уж точно не удивить, но Лиза Си с упорством заядлого садиста предлагает ощупать ее самые острые края, не скрывая с первой главы, что будет больно. Впрочем, никто не надеялся, что роман-исповедь будет легким, тем более, когда покаянное слово принадлежит престарелой Лилии, чья жизнь в Китае XIX века была опутана условностями и обязанностями так же крепко, как ноги шестилетней девочки бинтами. В ее возрасте, когда уже можно говорить обо всем, нечего терять, а рассказ никого не обидит и не оскорбит, самое время раскрыть душу… И сколько же в этой душе горечи и боли! Сколько досады на собственные проступки, безразличие и душевную слепоту! Лилия хотела бы объясниться перед предками, мужем, но прежде всего перед Снежным Цветком, своей лаотун, раньше, чем она умрет и встретится с ними снова, я же, познакомившись с ее историей, поняла для себя безоговорочно, что взваливать всю вину на единственные плечи по меньшей мере неразумно. Потому что… Потому что в Китае того периода нужно было или родиться мальчиком, или не рождаться вовсе. С момента появления на свет все дочери были лишь временными постояльцами, лишними ртами, которые надо было кормить, лишними телами, которые надо было одевать, пока не уйдут жить в дом мужа. Знали ли они любовь, материнскую или отеческую? Хорошо, если получали крохи от того крепкого чувства, с которым пестовали наследника.
«Девочкой повинуйся отцу, женой повинуйся мужу, вдовой повинуйся сыну» - вот тот идея, с которой растили дочерей и, не скрывая пренебрежения, ежедневно прививали мысль, что счастье в том, чтобы твоя жизнь была устроена, то есть тебе подобрали жениха. Через претерпеваемую боль в изуродованных бинтованием ногах учили повиноваться для собственного же блага. Да и кто не попробует поймать удачу за хвост? Вдруг получится уменьшить стопу до семи сантиметров! Ведь только тогда «лишний рот» приобретал значение и в угоду мужскому сексуальному фетишу мог быть продан подороже. Красивое лицо - это, конечно, дар Небес, но маленькие ножки могли улучшить общественное положение… И ничего, что успеха достигнет далеко не каждая, и ничего, что каждая десятая умрет. Вообще на описании традиции бинтования ног у меня случилась необратимая цепная реакция, рвануло и полыхало долго, потому что я, честно, не представляю, каким извращенцем надо быть, чтобы возбуждаться на подобное. Всем не читавшим и отважным предлагаю загуглить и убедиться, что мое возмущение возникло не на пустом месте.
А каков итог всех этих мук? С большим или меньшим количеством социальных плюшек он был все же одинаков. По завету матерей молодые женщины повиновались и ублажали, не выходили за пределы своих комнат ни в мыслях, ни на деле, в обычной семье имели положение чуть повыше служанки, в семье привилегированной были мальчиком для битья при свекрови, которая частенько не отказывала себе в удовольствии отыграться за свою молодость… И у каждой, неважно, сумевшей ли обрести «золотые лилии» вместо нормальных стоп или у жены крестьянина, был лишь один шанс улучшить свой уже внутрисемейный статус - родить сына. Это становилось высшей целью, ради которой рожали самозабвенно, не реже, чем раз в год или два, и потому, если не умирали совсем юными при бинтовании, то почти наверняка умирали при родах. Ничего не боялись, просто надеялись, что в дичайших условиях жизни, при которых холера регулярно выкашивала целые деревни, хотя бы пятеро (!) из детей достигнут взрослого возраста.
Лилии повезло. Золотые ножки стали ее пропуском в другой мир. Сыновья укрепили статус в семье. Свекровь была женщиной суровой, но внимательной к другим…. А еще у Лилии была лаотун, ее Снежный Цветок, ее вторая половинка. Союз, заключенный с практической целью и соединивший девочек из разных социальных кругов, вылился в глубокую сердечную любовь. Принадлежность к году Лошади хоть и подчеркнула общность юных натур, но все же обозначила и различия, и если Лилия была из рода приземленных выносливых лошадок, то Снежному Цветку не хватало только крыльев, чтобы подобно Пегасу воспарить к небесам. Вместе они тосковали по приключениям и верили, что их чувства, запечатленные на заветном веере, будут длиться вечно. К сожалению, они не могли предвидеть всех жизненных перипетий, которые ожидали их, в обратном случае не было бы и исповеди Лилии… Я, конечно, не буду пересказывать и анализировать ту трагическую ситуацию, что случилась с женщинами, щадя чувства тех, кто роман еще не читал (остались ли такие?), просто повторюсь, что, на мой взгляд, виной всему произошедшему и безразличие, и условия, в которых героини выросли.
Одна ли Лилия тосковала по любви всю свою жизнь? Одна ли она тяжело переживала свою незначительность в глазах матери? Конечно, нет, если учесть, сколько поколений девочек выросло в тисках предвзятого отношения, по строгим заветам и без толики тепла со стороны родителей. Ужасна в своей показательности сцена, где Лилия с радостью принимает первую пощечину от матери. Девочка, которой еще и семи лет нет, уже знает, что это ритуал, призванный продемонстрировать материнскую любовь и радость за ребенка. Вот только настоящего чувства в этом поступке не найти, потому что мать Лилии после и не подумала дочь пожалеть. Нет ничего необычного в том, что в семье, где соблюдение обычаев было превыше всего, вырос ребенок, жаждущий внимания, ласки, заботы и крайне болезненно переживающий ревность и предательство. А сколько было таких семей и таких девочек…. Уже и не задумывающихся «почему», но хорошо помнящих «как надо». Кто повинен в том, что случилось между Лилией и ее лаотун? Каждая понемногу, случай и среда, не больше и не меньше. Разве Лилия не желала помочь подруге? Еще как желала, но из-за разности натур и в силу навязанных ей традиций и устоев, призывающих терпеть и повиноваться, делала это не так, как стоило бы, опиралась на правила там, где надо бы прислушаться сердцем. И судить ее по всей строгости за это нельзя.

Словом, на благодатной почве недавнего материнства эта книга из меня всю душу вытрясла. Безусловно, «Снежный Цветок и заветный веер» - куда больше, чем история одной дружбы. В качественном отношении ее выделяет этнографический экскурс, попытка автора всмотреться в прошлое, чтобы если не принять его, то хотя бы понять и своим знанием поделиться с читателем. Лиза Си не просто красиво скомпоновала факты, рассказывая обо все значимых вехах жизни китайской женщины в XIX веке, она дала возможность увидеть и жуткий обряд бинтования ног, и ежедневный тяжкий труд обычных крестьян, и колоссальную усидчивость при подготовке приданного невесты, и свадебный обряд, и похоронный, и рутину годов риса-и-соли, стать свидетелем реальных исторических событий. Она поделилась своими знаниями о языке нушу, обрывками песен и поэм. Добилась полного погружения в чужую эпоху, столь непростую и столь отличную от той, в которой мы живем, что с последней страницей ты будто выныриваешь из текста и не можешь надышаться. Никто не предскажет, куда мы идем и где окажемся, но в сравнении только и остается порадоваться, что мы здесь и сейчас, на своем месте и в свое время - пусть и не безоблачное, но пока еще полное веры и надежд.