Рецензия на книгу
Снежный Цветок и заветный веер
Лиза Си
Tsumiki_Miniwa1 декабря 2024 г.Страх и ненависть в Китае
Не представляю, как написать рецензию на книгу, от которой мне почти физически больно. Всего-то и хочется сжаться в комочек, отключить не в меру разыгравшееся воображение и не думать о том, что стопа моей дочери сейчас соответствует лилейному золотому стандарту - чуть больше семи сантиметров в длину. Легко уместить в ладони, покачать на весу, подпитаться теплом. Очевидно, все еще не миновавшая гормональная буря дает о себе знать, иначе как еще объяснить те эмоциональные качели, на которых я лихо покаталась, читая роман Лизы Си… И все же хотелось бы знать, где все эти китайские женщины находили в себе силы калечить собственных дочерей? Мне не требуется исторический экскурс и разъяснения о социальном положении, которое так просто не изменить. Я все поняла с первого раза… Но как же вы, милые, спали по ночам, слыша хруст сломанных хрупких сводов и пальцев и зная, что твой ребенок, подвергшийся бинтованию стоп, уже никогда не сможет бегать и прыгать, а с большей вероятностью станет калекой или вовсе..? Как?
Есть одна дурацкая пословица, которая при чтении подобных книг всякий раз приходит мне на ум: «Курица - не птица, баба - не человек». Темой мизогонии современного читателя уж точно не удивить, но Лиза Си с упорством заядлого садиста предлагает ощупать ее самые острые края, не скрывая с первой главы, что будет больно. Впрочем, никто не надеялся, что роман-исповедь будет легким, тем более, когда покаянное слово принадлежит престарелой Лилии, чья жизнь в Китае XIX века была опутана условностями и обязанностями так же крепко, как ноги шестилетней девочки бинтами. В ее возрасте, когда уже можно говорить обо всем, нечего терять, а рассказ никого не обидит и не оскорбит, самое время раскрыть душу… И сколько же в этой душе горечи и боли! Сколько досады на собственные проступки, безразличие и душевную слепоту! Лилия хотела бы объясниться перед предками, мужем, но прежде всего перед Снежным Цветком, своей лаотун, раньше, чем она умрет и встретится с ними снова, я же, познакомившись с ее историей, поняла для себя безоговорочно, что взваливать всю вину на единственные плечи по меньшей мере неразумно. Потому что… Потому что в Китае того периода нужно было или родиться мальчиком, или не рождаться вовсе. С момента появления на свет все дочери были лишь временными постояльцами, лишними ртами, которые надо было кормить, лишними телами, которые надо было одевать, пока не уйдут жить в дом мужа. Знали ли они любовь, материнскую или отеческую? Хорошо, если получали крохи от того крепкого чувства, с которым пестовали наследника.
«Девочкой повинуйся отцу, женой повинуйся мужу, вдовой повинуйся сыну» - вот тот идея, с которой растили дочерей и, не скрывая пренебрежения, ежедневно прививали мысль, что счастье в том, чтобы твоя жизнь была устроена, то есть тебе подобрали жениха. Через претерпеваемую боль в изуродованных бинтованием ногах учили повиноваться для собственного же блага. Да и кто не попробует поймать удачу за хвост? Вдруг получится уменьшить стопу до семи сантиметров! Ведь только тогда «лишний рот» приобретал значение и в угоду мужскому сексуальному фетишу мог быть продан подороже. Красивое лицо - это, конечно, дар Небес, но маленькие ножки могли улучшить общественное положение… И ничего, что успеха достигнет далеко не каждая, и ничего, что каждая десятая умрет. Вообще на описании традиции бинтования ног у меня случилась необратимая цепная реакция, рвануло и полыхало долго, потому что я, честно, не представляю, каким извращенцем надо быть, чтобы возбуждаться на подобное. Всем не читавшим и отважным предлагаю загуглить и убедиться, что мое возмущение возникло не на пустом месте.
А каков итог всех этих мук? С большим или меньшим количеством социальных плюшек он был все же одинаков. По завету матерей молодые женщины повиновались и ублажали, не выходили за пределы своих комнат ни в мыслях, ни на деле, в обычной семье имели положение чуть повыше служанки, в семье привилегированной были мальчиком для битья при свекрови, которая частенько не отказывала себе в удовольствии отыграться за свою молодость… И у каждой, неважно, сумевшей ли обрести «золотые лилии» вместо нормальных стоп или у жены крестьянина, был лишь один шанс улучшить свой уже внутрисемейный статус - родить сына. Это становилось высшей целью, ради которой рожали самозабвенно, не реже, чем раз в год или два, и потому, если не умирали совсем юными при бинтовании, то почти наверняка умирали при родах. Ничего не боялись, просто надеялись, что в дичайших условиях жизни, при которых холера регулярно выкашивала целые деревни, хотя бы пятеро (!) из детей достигнут взрослого возраста.
Лилии повезло. Золотые ножки стали ее пропуском в другой мир. Сыновья укрепили статус в семье. Свекровь была женщиной суровой, но внимательной к другим…. А еще у Лилии была лаотун, ее Снежный Цветок, ее вторая половинка. Союз, заключенный с практической целью и соединивший девочек из разных социальных кругов, вылился в глубокую сердечную любовь. Принадлежность к году Лошади хоть и подчеркнула общность юных натур, но все же обозначила и различия, и если Лилия была из рода приземленных выносливых лошадок, то Снежному Цветку не хватало только крыльев, чтобы подобно Пегасу воспарить к небесам. Вместе они тосковали по приключениям и верили, что их чувства, запечатленные на заветном веере, будут длиться вечно. К сожалению, они не могли предвидеть всех жизненных перипетий, которые ожидали их, в обратном случае не было бы и исповеди Лилии… Я, конечно, не буду пересказывать и анализировать ту трагическую ситуацию, что случилась с женщинами, щадя чувства тех, кто роман еще не читал (остались ли такие?), просто повторюсь, что, на мой взгляд, виной всему произошедшему и безразличие, и условия, в которых героини выросли.
Одна ли Лилия тосковала по любви всю свою жизнь? Одна ли она тяжело переживала свою незначительность в глазах матери? Конечно, нет, если учесть, сколько поколений девочек выросло в тисках предвзятого отношения, по строгим заветам и без толики тепла со стороны родителей. Ужасна в своей показательности сцена, где Лилия с радостью принимает первую пощечину от матери. Девочка, которой еще и семи лет нет, уже знает, что это ритуал, призванный продемонстрировать материнскую любовь и радость за ребенка. Вот только настоящего чувства в этом поступке не найти, потому что мать Лилии после и не подумала дочь пожалеть. Нет ничего необычного в том, что в семье, где соблюдение обычаев было превыше всего, вырос ребенок, жаждущий внимания, ласки, заботы и крайне болезненно переживающий ревность и предательство. А сколько было таких семей и таких девочек…. Уже и не задумывающихся «почему», но хорошо помнящих «как надо». Кто повинен в том, что случилось между Лилией и ее лаотун? Каждая понемногу, случай и среда, не больше и не меньше. Разве Лилия не желала помочь подруге? Еще как желала, но из-за разности натур и в силу навязанных ей традиций и устоев, призывающих терпеть и повиноваться, делала это не так, как стоило бы, опиралась на правила там, где надо бы прислушаться сердцем. И судить ее по всей строгости за это нельзя.Словом, на благодатной почве недавнего материнства эта книга из меня всю душу вытрясла. Безусловно, «Снежный Цветок и заветный веер» - куда больше, чем история одной дружбы. В качественном отношении ее выделяет этнографический экскурс, попытка автора всмотреться в прошлое, чтобы если не принять его, то хотя бы понять и своим знанием поделиться с читателем. Лиза Си не просто красиво скомпоновала факты, рассказывая обо все значимых вехах жизни китайской женщины в XIX веке, она дала возможность увидеть и жуткий обряд бинтования ног, и ежедневный тяжкий труд обычных крестьян, и колоссальную усидчивость при подготовке приданного невесты, и свадебный обряд, и похоронный, и рутину годов риса-и-соли, стать свидетелем реальных исторических событий. Она поделилась своими знаниями о языке нушу, обрывками песен и поэм. Добилась полного погружения в чужую эпоху, столь непростую и столь отличную от той, в которой мы живем, что с последней страницей ты будто выныриваешь из текста и не можешь надышаться. Никто не предскажет, куда мы идем и где окажемся, но в сравнении только и остается порадоваться, что мы здесь и сейчас, на своем месте и в свое время - пусть и не безоблачное, но пока еще полное веры и надежд.
Для своего послания я выбрана место на складке веера, следующей за той, где было красивое послание Снежного Цветка. Я начала с традиционного вступления, а затем написала фразы, обычные для такого послания:
Я пишу тебе. Пожалуйста, послушай меня. Хоть я и бедна, хоть я и неподходящая для тебя, хоть я и недостойна высоких ворот твоего дома, я пишу тебе сегодня, чтобы сказать, что наш союз был предопределен судьбой. Твои слова заполняют мое сердце. Мы с тобой, как пара уточек-мандаринок. Мы — мост над рекой. Все люди будут завидовать нашему союзу. Да, мое сердце бьется рядом с твоим.
Естественно, я не испытывала всех этих чувств. Как мы могли испытывать глубокую любовь, дружбу и брать на себя вечные обязательства, когда нам было всего по семь лет? Мы даже не встречались, а если бы и встретились, все равно ничегошеньки не понимали в подобных чувствах. Это были просто слова, написанные в надежде, что когда-нибудь они станут правдой.1031,4K