Burmese Days, Keep the Aspidistra Flying, Coming Up for Air

Несколько лет назад мы с мужем очень жалели и опекали его сестру. И муж-то у неё козел, работать не хочет, да и вообще пугает разводом. И сама дома сидит, потому что ребёнок маленький (на тот момент дочке было 5, а потом и 6, и 7...) В садик её не отдавали, потому как жалко — как же наша лапочка там будет? Денег не было совсем и мы практически содержали их. Пока в один прекрасный день муж мой не восстал и не высказал сестре претензии: дескать тебя я ещё могу как-то поддерживать, но мужа твоего не собираюсь, делай выводы. На что она Косте заявила, что он её шантажирует, что если он помогает от чистого сердца, то не его дело, как она распоряжается этими деньгами, да и вообще, пошло говорить о деньгах и думать о них.
Я это к чему?

Деньги, деньги, деньги... Кто-то их любит сверх меры, кто-то ненавидит и презирает, только вот жить без них пока не умеет никто.
Вот и герой этого романа считает себя выше всего этого мещанства, выше всех этих материальных дел. Он — творец, непризнанный гений и будет так!
Только вот "творец" этот тоже кушать хочет, и на женщин заглядывается (они, правда, твари такие тоже только в карман смотрят!), да и погулять в ресторане не прочь. Не гнушается он взять деньги у бедной сестры, которые ей самой нужны и прокутить их. Пригласить на загородную прогулку любимую женщину, а потом воспользоваться её кошельком для проезда обратно. Позволить заплатить приятелю за собственный дебош...
Ему это трудно и стыдно, он ведь такой возвышенный и чистый, а тут эти деньги, деньги, деньги...
И вообще он в депрессии и печали.
И все его жалеют и помогают ему.
Фу, как это мерзко! Фикус вам в гостиную за такую жизнь.

У Оруэлла я читала только 1984 и Скотный Двор. Мне в край не понравился язык автора, я была в замешательстве от того как очень хорошие идеи были преподнесены в таком плохом (для) меня изложении. Мне казалось, никогда я не вернусь к этому автору. (вот жешь лень глянуть что у него еще есть, о чем он писал, вперила себе этот 1984, будто у автора другого и не было и сама себе внушила, что они такой однобокий и мне неинтересный). И вот случайность меня вернула. В Фикус я влюбилась сразу же, я наверное раз десять проверила точно ли это тот же самый автор? Да, это он! Идеи близкие к тем же, но изложение в разы шикарнее. Какого же было мое разочарование посмотреть на статистику ЛЛ:
1984 - 8406 читателей
Скотный двор - 5490 читателей
Фикус - 328 читателей
Как? За что? Ведь, ведь… А вправду, что тут такого? По большому счету книжка не большая, нам показывают библиотеку и пару лет жизни обычного среднего класса, попытки падения и вынужденного роста. Но как живо и искренне они написаны, и как эти банальности судьбы натурально и вдохновляюще выглядят. В этот раз мне понравились и идея и язык, и даже финал. Все выглядит каким-то пустым и наполненным сразу, причем пустым исключительно ради ваших экспериментов и наполнений. А это отношение к себе и к своему творчеству? Такое искренне, такое знакомое)))
Оруэлл, ты реабилитирован и в избранном.

Ура, обожаю Оруэлла-реалиста, а Оруэлла-фантаста не очень. После 1914 года роман уже никогда не потеряет свою актуальность. С развитием техники изменилась и война.
Главный герой Джордж Боулинг, ветеран Первой Мировой, а в конце 1930-х - располневший страховой агент, супруг и отец двоих детей. Семья Боулинга живёт в недавно построенном районе пригорода Лондона. Боулинг разъясняет схему получения домов в подобном районе, схема наподобие ипотечной. Жители пригорода вроде и не бедствуют, но живут от зарплаты до зарплаты. Джорджу сорок пять. Возрастной кризис переоценки прожитого будто выбивает воздух у него из лёгких. Ещё и жена пилит постоянно, иногда за дело.
Наверное, Оруэлл описал в Джордже Боулинге определённую возрастную и классовую группу. Не джентльмены, но после войны научились задумываться и предчувствовать её признаки. Обыватели размышляющие. Джорджу ещё не хватает воздуха и из-за постоянных тренировочных полётов бомбардировщиков. В провинциальных городках Джордж наблюдает марши школьников и разгон машины пропаганды. Обыватели попроще и помоложе не чуют опасность, а Джордж страшится слома привычной бытовой колеи. На фронте насмотрелся он всякого, отучился от романтики храбрости и прочей сентиментальной чуши.
Первая часть романа как раз о Джордже из настоящего. Вторая - его воспоминания о детстве и жизни до войны. Третья - планирование поездки в город своего детства, четвёртая - поездка и разочарование в изменившемся, перестроенном Нижнем Бинфилде.
Вторая часть - воспоминания - самая лиричная. За тридцать лет не изменился только спёртый воздух в старой церкви. А священник даже помолодел, но своего давнего прихожанина, конечно, не узнал.
Глотнуть воздуха детства Джорджу так и не удалось. Не удалось ему и порыбачить в затерянном глубоком озере, в котором Джордж в 16 лет видел громадных на взгляд мальчишки рыб.
В этом романе Оруэлл высказывается много, хлёстко и точно. Удивительно, но хлёсткость и меткость высказываний сочетаются с мягкой иронией. Недавно читала повесть тоже с ворчанием на современность, но там тон рассказчика сводил всю критику современности на гундёж. Перебор с сарказмом отключил здравое восприятие фокуса внимания на актуальные проблемы. Здравое слово об экологии схлопнулось в авторское брюзжание. Повесть была детской, а целевой аудитории подобное брюзжание ни к чему, отвернёт только.
Здесь же Оруэллу несказанно повезло с переводом. Боулинг - образ не распадающийся на возрасты. Ему веришь. В воспоминаниях проглядывает мальчишка, но о мальчишке ностальгирует взрослый. Навидавшийся всякого усталый взрослый безуспешно хочет вернуться в беззаботное довоенное детство. Джордж в 16 лет бросил школу, но и пять лет работы в лавке продолжалась его беззаботная пора. По-настоящему Боулинг повзрослел, только уехав из Нижнего Бинфилда на фронт. Подробных фронтовых будней не будет, но многое о навоевавшихся уже не романтиках скажет один день затишья и добывания рыболовных снастей.
Вспомнит Боулинг и о прочитанных книгах. На бессистемное самообразование ему отпущен 1918-й год. Многих из перечисленных Оруэллом авторов я не читала. Порадовало, что сын мелкого торговца Боулинг оценил своего современника Кронина, читал не только детективы и приключения.
Наезды жены на Джорджа обоснованны, но именно такому не идеальному персонажу веришь. До сорока лет Боулинг не отказывал себе в радостях разъездной работы. К жене и детям особой теплоты он не испытывает. Слушать воспоминания Боулинга о прошлом интересно. От мыслей о надвигающемся неотвратимом 1939-м вырываются вздохи сожаления, а Боулинг ставил на 1941-й. В высказываниях о настоящем и быте Джордж не жалеет ни себя, ни окружающих. Надеяться на подобного субъекта как на опору семьи бесполезно, но послушать интересно.
В подругах жены Боулинга промелькнёт старая дева, похожая на главную героиню "Дочери священника", если бы по авторскому произволу ей не выпал бы шанс сменить окружение. Высмеивает Боулинг страсть жены к пустячной экономии, отнимающей у неё все радости жизни. Постоянно ворча на траты, представительница обедневшей интеллигенции не работает. Дети у неё уже не младенцы, младшему семь лет. Высмеивает автор и застывших в античности университетских преподавателей, вечных оксфордских школяров, посмеивающихся над угрозами гитлеров и им подобных. Всю тяжесть войны нести не этим громковещателям, цитирующим только классику и только затверженными интонациями. Вот хлёстко рубит, но как-то не обидно, не унижая высмеиваемого. Скоро античный мирок интеллигентов и бывших колониальных чиновников поколеблется до основ сиренами воздушной тревоги.
Небольшой роман насыщен, но баланс сохранён. Избытка иронии не чувствуется. Монолог Боулинга доминирует, но не подавляет его наблюдения и события. Жаль, что поздно стала искать аудиоверсию, почти дочитав роман. Могу и перечитать завтра, точнее переслушать. Александр Клюквин добавит ещё красок и так не паиньке Джорджу Боулингу, лишь бы не переборщил с ехидством.
P.S. Конец марта. Смогла-смогла!!! Преодолела!!! Держись, "Граф Аверин", и другие аудиоверсии от Александра Клюквина!

"Глотнуть воздуха" одновременно совсем оруэлловская и совершенно не характерная для него книга. Не то, чтобы я могла похвастаться хорошим знанием творчества писателя, знаю у него только "Скотный двор" и "1984". И не то, чтобы делала большую разницу между написанным от третьего и от первого лица. Обычно не делаю. Не в этом случае.

Потому что здесь несколько отстраненная и саркастичная повествовательная манера, которой ждешь от Оруэлла (и первая часть романа написана именно в такой), напрочь сносится яростной нежностью продолжения. Начиная со второй части, в которой герой-рассказчик вспоминает свое детство в маленьком городке Нижнем Бинфилде, уровень сопричастности тексту повышается на порядок. Уникальное читательское впечатление, когда в рамках одной книги переживаешь такие эмоциональные качели.

О чем книга? История обывателя, коммивояжера: мужа-подкаблучника, отца двоих детей, сына четы мелких лавочников. Ему подвалила нежданная удача, заодно с приятелем, сыграл на скачках и выиграл. Деньги не запредельные - примерный эквивалент двухнедельного заработка, но пришли дуриком и Джордж ощущает себя калифом-на-час: на что захочу, на то и потрачу.: могу враз с подружкой прокутить, могу потихоньку добавлять маленькие радости к повседневным А Хильде не отдам.

Слегка за сорок, толстоват, лицом красноват. Не красавец и не богач, как вы могли догадаться. Вот уже и зубной протез пришло время поставить. Но еще в силе. Питает сдержанную ненависть к соседям по таунхаусу и острую - к ипотечному банку, которому еще лет двадцать выплачивать за типовой домик. Сумел выбиться из верхнего слоя низшего класса в нижний - среднего, оценивает свои успехи трезво, особой гордости не питает. Боится войны.

Роман увидел свет в 1939 году, писался наверняка раньше, Оруэлл не из тех литераторов что выдают по две книжки в год: между "Глотком воздуха" и "Скотным двором" будет промежуток в шесть лет, от него до "1984" пройдет еще три год. Но мрачная проницательность писателя нашла отражение в предчувствии Второй Мировой - замечательно, что ее предположительное начало Оруэлл относит на 41-й год, ошибившись в части фактической даты, но точно назвав время вхождения военных действий в острую фазу. Ужасом перед грядущей войной пронизаны первая и четвертая часть романа - его опоясывающее "сегодня".

Вторая и третья части - рассказ о детстве и юности Боулинга. Удивительно, насколько полное впечатление автофикшна создает текст, при том, что совпадения в биографии писателя с жизненными реалиями его героя нулевые. В книге будет небольшой фрагмент о детстве Хильды, так вот - в нем Оруэлл рассказывает о своем. Но точные и четкие детали все время прослушивания не оставляли у меня сомнений - рассказывая о Боулинге, автор говорит о себе. Мне понадобилось прочесть реальную биографию Джорджа Оруэлла, чтобы убедиться, насколько отличается его жизненный путь от описанного в книге. И все-таки (шепотом) до конца не верю.

По зрелом размышлении, Джордж Боулинг решает на недельку вернуться в городок своего детства, чтобы заново пережить радости рыбалки, которая была его главным увлечением и единственной настоящей любовью Что из этого выйдет, не буду говорить, подержу интригу. Я рада, что роман появился в формате аудиокниги в превосходной начитке Игоря Князева. Здесь имеет смысл уточнить, на Литресе есть также аудиовариант в исполнении Александра Клюквина, и это тот случай, когда хочется сказать: "Дайте две!" Уточню только , что новая версия звучит на час дольше, выбирать вам.

Вы проживете придуманную жизнь так, словно это ваша личная история и удивитесь, насколько разным может быть Оруэлл.

У нее, у нее на окошке герань,
У нее, у нее занавески в разводах.
А у меня, у меня на окне ни хрена,
Только пыль, только старая пыль на комодах.
В. Высоцкий

К своему стыду, я ещё не читал «1984», самый известный роман Оруэлла, но с творчеством писателя знаком. Лет 18 назад на меня произвёл сильное впечатление «Скотный двор», а в прошлом году читал и даже рецензировал его обширное эссе о Диккенсе. Узнав о романе, которого сам автор якобы стеснялся, и посмотрев пару-тройку роликов чморивших его кривляк-буктьюберш, я понял, что книга просто обязана мне понравиться. И не ошибся!

Думаю, автор испытывал стыд не за сам роман, а за то, сколь непригляден в нём получился главный герой, поскольку образ-то автобиографичный. Но тем ценнее самокритичное переосмысление инфантильного упрямого нигилизма, когда отрицание богатства оборачивается тем, что деньги становятся идефиксом и затмевают всё и вся, а «абстрактный лозунг торжествует над здравым смыслом». Объявляя войну желанию наживы, великовозрастный идеалист с задатками литературного гения (по собственному мнению), он отказывается от любой работы, сулящей карьерный рост, и просто исходит язвительной слюной, чтоб только не глотать завистливые слюнки. Пресловутый фикус (интересно, почему именно его, а не, скажем, герань выбрал переводчик вместо оригинальной аспидистры, она же «дружная семейка»?) олицетворяет для него мещанство и саму погрязшую в снобизме Англию. Нет, Гордон Комсток — аристократ духа! Он превыше всего мелочного — а на поверку собственная мелочность у него зашкаливает, а снобом в первую очередь является он сам. Он подмечает характерные психологические типажи, наблюдая за покупателями книжного магазина-библиотеки. Он находит неизбитые образы в гопнике-ветре, назойливой рекламе и деловой суете Ист-Энда, строка за строкой создавая пронзительное стихотворение из «когда б вы знали какого сора». И наблюдать за творческим процессом интересно. Но сор, порождающий его — отвратителен! Да он и сам себе отвратителен, но упрямо держится надуманных и не имеющих выхода принципов. А все увещевания: родных, друзей, любимой, — всё впустую. «Абстрактный лозунг» продолжает торжествовать…

Да, роман приятным не назовёшь. Но и назвать его никчёмным, за который должно быть стыдно, язык не поворачивается. Стыд-то как раз и покажет, что авгиевы конюшни души ещё не до конца расчищены, а беспочвенное желание казаться экстравагантным, независимым и непререкаемым до конца не изжито. А в первую очередь это стыд за то, что глупое бунтарство невозможно без мелких, но многочисленных компромиссов, и в итоге всё равно придётся им поступиться. Вообще, трагедия Комстока сродни трагедии Обломова, но лишённого, вернее лишившего себя тылов, что и повлекло подмену понятий и бунтарские «донные» ориентиры. Хотя и Штольц-Равелстон, и Ольга-Розмари тоже другого порядка. Но в целом коллизия та же, с точностью до наоборот меняющаяся в духе времени, но не по сути. «Нравственность общества, греховность особей — дилемма, старая как мир.»

А ведь в самом деле, не стоит читать эту книгу в уютном мирке красочных фолиантов, фикусов, аспидистр, гераней, фенечек, блестяшек и прочего, мирке обустроенном по канонам фэн-шуя и хюгге, млея от своей удачливости и крепкой жизненной позиции, не идущей вразрез с мнением большинства. Зачем вносить в него разлад, узнав в таком несимпатичном герое подспудно подавляемые черты себя любимого/любимой?

Очень интересная книга оказалась, многое зацепило. Напишу о том, что мне показалось главным.
Первое - это детство, воспоминания о детстве. Очень люблю такие воспоминания, и "Глотнуть воздуха" неожиданно оказалась замечательной вещью в этом смысле. Воспоминания героя (или автора) трогательные, но реалистичные, почти не идеализированные. Рыбалкой я не увлекаюсь, но даже эти подробности цепляют, что уж говорить об остальном! Конечно, хочется вернуться туда, в лето (само собой, лето!), там покой и свобода. Но "нельзя два раза войти в одну и ту же реку", и тут возникает второе.
Второе - это страх и тревога. Прошлого не вернешь, а в настоящем и будущем нет никакой уверенности, никакой радости, никакой свободы. Из-за этого книга мне показалась своеобразным "прологом" к антиутопии (не зря следующее за ней произведение автора - знаменитое "1984"). Я антиутопии не очень люблю и не понимаю, обычно просто не могу прочувствовать. Но "Глотнуть воздуха" действительно пугает. И предчувствие войны, и тот "воздух", которого "глотнул" герой... От кошмара никуда не спрячешься, да и обычная, сегодняшняя жизнь - тот еще кошмар. Полная безнадежность вокруг, и никакой надежды впереди. Определенно, надо читать "Глотнуть воздуха" непосредственно перед "1984" - чтобы лучше проникнуться.
Еще можно говорить о жизни обывателя ("мещанское счастье", как написано в аннотации), о стремительных переменах в нашей жизни, о природе агрессии ("женщинам не понять" - не спорное ли место?) - можно еще очень много найти в этой книге. А у меня на закуску остался вопрос: ведь не так уж все было хорошо "до войны", в детстве. Так, может, и в будущем все не так плохо? А в настоящем герой и сам виноват...

Чудесный роман с интригующим названием. После "Памяти Каталонии", "1984" и "Скотного двора", как-то не ожидаешь от Оруэлла подобной книги - написанной гораздо более светлыми красками, наполненной сарказмом, забавными диалогами и комичными проявлениями человеческой натуры. Конечно, это вовсе не весёлый и светлый роман, в нём тоже достаточно напряжения, терзаний и конфликтов между человеком и обществом, да и финал по-оруэлловски трагичен, но всё же тут найдётся и над чем посмеяться. Скорее всего, это связано с тем, что роман - из ранних произведений.

Главный герой - Гордон Комсток - чем-то напоминает персонажей Достоевского. У него тоже есть в целом нелепая, но базирующаяся на тонких наблюдениях за людьми теория, согласно которой он пытается строить свою жизнь. Собственно, он надеется как-то избавиться от власти денег, от влияния Бизнес-Бога, порабощающего людей. Это не означает, что он надеется прожить без денег, в счастливой нищете - нет, он, конечно, хотел бы иметь деньги, только не продаваясь при этом.

Нелепость теоретических построений Гордона, таких убедительных на словах, сказывается на практике: он зацикливается на своих идеях, совершает глупость за глупостью, ведёт себя с любимой девушкой как свинья, сам себя изводит, видит во всех врагов. Он умудряется проигрывать войну с самим собой, не говоря уже о войне с деньгами, самой по себе бессмысленной. Чтобы её выиграть, следовало бы перестроить всё общество, а не только одну человеческую судьбу. Как и все герои Оруэлла, идущие против общества, Комсток обречён, и все его действия смешны.

Но при всей своей нелепости, при всём своём отвратительном характере, с этой гордыней, раздутым самолюбием, алчностью, мелочностью и прочими пороками - Гордон всё-таки лучше подавляющей части героев романа. Он видит жизнь глубже, хотя цинизм и разочарованность и цепляют чёрные очки ему на нос; он единственный, кто не плывёт по течению. Розмари мила, Равелстон обаятелен, но они даже не пытаются думать, не пытаются понять Гордона (которого, как они утверждают, любят). Любят ли? Или пытаются причесать под общую гребёнку - из благих побуждений? Самый сильный конфликт этого произведения - конфликт человека, который хочет идти по своей дороге, и любящих его людей, всеми силами спихивающих его на протоптанную колею.

Хоть убейте, не понимаю, почему столько рецензентов считает, что в конце книги Гордон поступил как герой и молодец. Хэппи-энд и все дела. Да он просто сломался, его просто стёрли в такую же мелкую стружку, как Уинстона в "1984", жизнь уложила его на Прокрустово ложе и отпилила всё лишнее - будь как все и не выёживайся. Что, кто-нибудь правда считает, что Гордон переродился? Осознал свои заблуждения? Ага, сейчас. Его желание установить в доме фикус ни о чём не говорит? Он не разобрал свои нелепые баррикады, он просто перешёл на другую их сторону - где полегче. Отказался от борьбы, от попыток осмыслить что-то, недоступное ограниченному мещанину. Да, у него и до этого хреново получалось осмысливать - но он хотя бы пытался!

Я твердо убеждена, что финал, хоть и неоднозначный, но точно трагический. Хэппи-энда там и близко не было. Очередная победа системы над индивидуумом, только ей ещё и рукоплещут.

Джордж Оруэлл
«Глотнуть воздуха»

Историю жизни, рассказанную в данном романе, сорокапятилетнего молодого человека можно разделить на три реки, которые впадают в огромный океан человеческих чувств, размышлений, воспоминаний, сомнений, радостей, мечтаний, надежд, болезненных разочарований. Одна наполняется ностальгией по прекрасному, но безвозвратно ушедшему, времени. Воды второй полны мути, в коей можно разглядеть не только образы, отражающие унылое и невзрачное личное настоящее — профессиональный потолок соседствует с семейной бытовой рутиной, — но и лицезреть окружающую действительность, в которой индустриальное развитие социума уничтожает всё природное великолепие с присущим небольшим городкам очарованием. Третья, с неисчислимыми порогами, бурлит предвкушением находящего на расстоянии вытянутой руки будущего, которое уже затягивает петлю на шее не только отдельного взятого человека, но и многих народов. Или, если угодно, пробивает брешь в лодке с целью утопить в реках крови (роман писался в сентября 1938-го года по март 1939-го).

Мне эта история показалась очень личной для автора. Думаю, неспроста рассказ ведётся от первого лица, что в равной степени добавляет некой интимности, если сопоставлять с личностью писателя и вносит изрядную долю субъективности. А это не всем может прийтись по душе. Плюс это или минус — каждый человек решит для себя сам. Всегда пытаешься угадать, когда в слова и мысли персонажа автор вкладывает свои. Добавляет в произведение изюминки и элемент своеобразной игры писателя с читателем. То, с какой любовью он описывал детство главного героя своего рассказа, не может не зацепить в разной степени. А если бы ещё я любил рыбалку и относился к ней с той же страстью, с какой высказывался писатель, то могло получиться что-то нереальное в плане личного погружения в написанное. Ух, сколько же места она занимает в тексте и памяти Джорджа Боулинга! Признаюсь честно: читать эти моменты было скучновато. Ну не захватывает меня сей процесс. Никогда не захватывал. Не близка кажущаяся ценителям этого процесса романтика. С друзьями я практически не посещал это занятие, а когда удавалось выехать на реку или озеро со взрослыми, то привлекали другие занятия. Нет-нет, не потребление горячительных напитков, не подумайте. Но, чего уж там, за главного героя я порадовался и, самую малость, позавидовал (хотя и не лишён своих тёплых и нежно хранимым воспоминаний из детства). Так написано, так написано. Вах! Я старался абстрагироваться от личных предпочтений. В детстве мир маленький, но такой знакомый и родной. Ух, сколько открытий ждёт в будущем, сколько надежд и предвкушения. Взрослый, самостоятельный, независимый. Наивный ребёнок. В зрелости мир вот он, перед тобой, большой необъятный, разнообразный, бурлящий и кипящий. А так хочется, чтобы он сузился и был в нём мир. Прежде всего, с самим собой. И чтобы воздух чистый, и дышать полной грудью. А дом как крепость, как надёжный тыл — это желание неподвластно времени и вне возрастов. Джордж-писатель рассуждает, Джордж-персонаж, рассуждает, читатель рассуждает. Вспоминает, иной сопоставляет. уважение творцу за вызванные эмоции.

Интересно было наблюдать, как смещались акценты и менялись ценности в восприятии жизни и отношениях между людьми с течением взросления мистера Боулинга. То, на что не обращаешь внимание в детстве или в юношеском возрасте, предстает перед тобой огромной каменной глыбой в зрелости. Что было важно тогда, то будет безразлично потом. И вот ты уже вспоминаешь и анализируешь поступки и мировоззрение родителей, например, начинаешь понимать и принимать/осуждать их действия. Про свои деяния и говорить не приходится. Упущенные возможности, различные желания. Эх… Но наличие «нужных» знакомств важно иметь в любом возрасте. Так уж устроено человеческое общество. Там, где не получается самому чего-либо добиться, может прийти на выручку человек «со связями». Да и вообще неплохо иметь в знакомых хорошего юриста, врача, парикмахера… Джордж рассуждает про статус, уделяет внимание костюму, автомобилю, дому. А вот в детстве — особенно в мальчишеском сообществе — ценится иное. Юность, зрелость, предстоящее — всё это переплетается в повествовании, попеременно сменяя друг друга и раскрывая общую картину жизни человека и общества начала прошлого века в старой доброй (можно и в кавычках прочитать) Англии. Как сложно иногда принять меняющуюся реальность. Насколько сложно смириться с несоответствием настоящего с детскими мечтами и юношеским представлением о жизни. Борьба за существование затягивает и диктует свои правила, в которых не всегда находится место и время восхититься природой, насладиться беззаботностью нахождения у реки с удочкой… Счастливые и довольные своей жизнью люди не склонны к депрессивным моментам упаднического философствования. Потерянное богатство, приобретённая обыденность, грядущий ужас. Можно ли отыскать мир в себе? Что предпринять? Куда податься? Как всё сложно и просто одновременно. А бомбардировщики над головой всё летают, летают… И дома поджидает непонимающая тебя жена… Мысль: вернуться ли к условному озерцу из детства? Безнадёжно тонуть в болоте, ходить по земле твёрдой походкой или парить орлом в выси? Тварь ты дрожащая или право имеешь?

Бездумные на первый взгляд порывы и поступки присущи любому возрасту. И мотивы у них не всегда одинаковые, они могут разниться. Иногда это стремление попасть в «банду», а порой — неожиданный выигрыш в лотерею или на ставках вкупе с опостылевшим браком. Идущая на поводу у подруги ревнивая заноза-жена (этот маленький «кружок по интересам» вызывал непроизвольную улыбку) вызывает противоречивые чувства, граничащие с отвращением. Непоседливые и полные жизненной энергии дети, которые беззаботно существуют и радуются твоему приходу с работы, но даже в ванной побыть спокойно не дают несколько минут. Будничность существования в должности страхового агента, выросший живот (о, сколько рефлексии и внушаемого самоуспокоения по этому поводу, что с женщинами он ещё ого-го), вставная челюсть, изъевшая мозг ностальгия. Или, вспоминая некоторые романы о бойких старичках, побег в мир из дома престарелых. Война и всеобщая победная эйфория? Легко. Начитаешься «умных» книжек и ринуться покорять мир? Запросто. Но мы же помним о речных порогах или горах со скалами на горизонте, верно? Порыв и никакой рациональности. Каждому возрасту — свои причины для «глупости». Но они лишь следствие (как и последующие приключения, которые могут быть как весёлыми, так и не очень). А вот причины и их исследование читающими людьми — это не менее увлекательная штука, занятное дело.

Чувствуется, что роман написан человеком уже пожившим и — что не менее важно — много повидавшим, разбирающимся в политических подводных (и не только) течениях и имеющим предрасположенность на основе анализа происходящего предугадывать грядущие события. Мрачноватая работа, которая наглядно показывает, что практически всё изменчиво в этом мире, что зачастую изменения происходят не в лучшую сторону (здесь у каждого человека насчёт любого изменения может быть своё мнение, которое отличается коренным образом от мнения другого), что общество не стоит на месте, что [и как] меняется человек, что прогресс неминуем. В показанных автором деталях и рассказанных случаях кроется прелесть этого романа для меня. Эта книга на должном уровне отображает дух своего времени. Прекрасное далёко — это не только (и не столько) про прекрасное грядущее. Часто оно про прекрасное ушедшее. Не утонуть бы только в настоящем. И где, и в чём искать спасительный круг? Мгновение, момент, остановись, застынь, дай сил, мотивируй, вдохнови. Люблю творчество Джорджа Оруэлла. Нередко оно о вечном.

Джордж Боулинг нырнул в прохладный омут прошлого, ибо затягивающее болото настоящего его, мягко говоря, огорчало. Началось всё с новенького зубного протеза, ну а остальные мелочи – газета, запахи, ощущения – лишь углубили это чувство, а тут ещё истязающее предчувствие надвигающейся войны... В свои сорок пять он мог бы сказать, что у него всё есть, но радовало ли его это всё? Упомянутая вставная челюсть, лишний вес и рутинная работа, дома и вовсе тот ещё адок с “женой-ведьмой” и “деточками-пиявочками”. «Своё отдельное существование видится мне довольно стоящим, я чувствую, что есть ещё силёнки и ещё много светит впереди, и роль покорной загнанной скотины, дойной коровы для супружницы и ребятишек меня не манит», – мешали ему эти мерзкие домочадцы, чего-то другого ему хотелось, ненавидел он всё это однообразие, и тот факт, что на него постоянно падала тень летящих бомбардировщиков, отнюдь не прибавляла всей этой картине живописности. И тут – внезапный подарок судьбы, целых семнадцать фунтов, которые можно спрятать от жены и как следует покуролесить! Он знал, что за школьный семестр ещё не было уплачено, знал он и о том, что детям нужны новые ботинки, но чёрт, ему так хотелось погулять с девчонками и покурить хорошие сигары... На это он деньги и потратил бы, если бы не то самое захватившее его ностальгическое. «Обычно вынырнешь из воспоминаний и очнёшься, но теперь чувствовалось по-другому: словно бы я действительно вдохнул воздух 1900-го», – и главенствовал в этом славном былом плеск... Рыбалка! Герой заявил, что женщинам не понять этого, что меня озадачило, я в детстве частенько рыбачила и ещё как, причём с мальчишками... Но когда он углубился в повествование, я поняла, что вот это мне и правда не понять, потому что пусть он как бы и рассказывал о рыбалке, на деле же суть крылась совсем не в рыбе. О, прошлое, в котором царило вечное лето. Чудесное, славное прошлое. Так ведь?..

Ах, как хочется вернуться в городок... он и вернулся. И был ошарашен. «Всё изменилось, всё ушло», – но как же так? Джордж не понимал. Впрочем, с пониманием у героя вообще всё было очень плохо. Он оправдывал свою полноту, но при этом обзывал бывшую, которая тоже набрала вес. Он костерил капиталистов и наживающихся на народе лжецов, но сам при этом с гордостью рассказывал, как обманывал своих клиентов. Он назвал своего приятеля мертвецом, ибо тот утопал в прошлом и не замечал настоящего, но сам при этом занимался ровно тем же. Он до одури боялся войны, но больше всех досталось почему-то не тиранам, а – внимание – женщине, которая обучала детишек, как правильно надевать противогаз; уважаемый, не она развязала войну, она просто пытается обезопасить детей, почему ты называешь её за это ведьмой? Он вспоминал свою мать, которая была вынуждена из-за нужды перейти с масла на маргарин, и тут же злобно высмеивал свою жену, которая беспокоилась о ценах на масло; ничего в голове не щёлкает, нет? Он восхвалял своё детство, пытаясь выставить его чем-то прекрасным, и тут же – рассказы, чем он занимался: разорял птичьи гнёзда и душил птенцов, забивал белок камнями, заливал осиные гнёзда скипидаром. «Благодарю, боже, что создан я мужчиной, ни одной женщине подобного не испытать», – так он прокомментировал эти “забавы”, и... что, простите? Описывая окружающее, он сказывал о бедных семьях, где было по четырнадцать ртов, как они жили в трущобах, как дети рожали детей... Но тогда было так чудесно, знаете ли! Да, это типичная идеализация прошлого, жестокая и беспощадная. Не было тогда лучше. Лично он в то время был полон молодости, надежд и сил, это да. Но это другое. Конечно, героя было немного жаль, когда он походя обронил, что жизнь его закончилась в шестнадцать лет, но... Высушенное озерцо, брошенная удочка, внутренняя пустота. Он ведь ничего так и не понял. Ничего. «Всё кануло, ничего не осталось, кроме пыли».

На деле это были мечты не о рыбалке, а об ушедшем. Герою было чертовски сложно симпатизировать. Это тот самый тип людей, которые на себя не смотрят, им некогда, надо по каждому встречному пройтись, мимоходом пытаясь внушить им, что нынче всё так фальшиво, а вот раньше!.. Читать это было утомительно. Порой что-то в нём ломалось, внутри-то он понимал, что лучшее уже позади и ничего он со своей жизнью сделать уже не сможет, а потому и вёл себя так, но жалеть его, право, не хочется, ибо он сам вообще никого не жалел. «К счастью!», – постоянно комментировал он такие события как, например, гибель предполагаемого ребёнка старшего брата, смерть отца и матери, и не о благополучии своих близких он в этот момент думал, главное, чтобы ответственности никакой не было. Такой вот “бойкий симпатяга”, как он сам себя любовно называл, а ещё умный, потому что он, понимаешь ли, книжки читал. Ничего себе! Рассмешило, как он перечислил писателей и такой вопросил: хоть часть-то из них знаешь, а? Знаю всех, и что? Это всё было так... жалко. Именно жалко. Роман становился читабельным только в те моменты, когда голос героя затухал и прорывался голос автора, ибо да, мысли о войне чисто оруэлловские. Война и правда разрушает не только внешний мир, но и внутренний. И с этим ничего не сделаешь. Даже когда наступает мир, внутри остаются развалины, из которых уже невозможно восстановить то, что когда-то было целым. «И почему, думалось мне, мы все такие дикие кретины?», – такой крик боли. Потому что и правда – почему? «Ненависть, ненависть, ненависть! Сплотимся, друзья, и всеми силами возненавидим. Снова и снова!». А он – в поле, вокруг – цветы. Маленький букетик в руках, а столько простого счастья. И не нужны ни рыбалка, ни улочки, ничего. Нужен лишь вот этот цветочный миг, застывший и прекрасный. Наслаждайся, пока можешь. Потому что тень всё ближе. «Глотнуть воздуха!.. Воздуха тоже больше нет».

Я люблю фикусы, что поделать. Но я не люблю, когда общество кладёт человека на лопатки, потому что в этой борьбе романтического героя против системы силы далеко не равны. У общества больше оружия и больше рычагов давления, чем кажется в начале: близкие, пусть тебя мало заботит, что с ними, друзья, пусть они и кажутся навязчивыми, любимые, с которыми может ничего и не выйти, дети, пускай пока и не рождённые на свет.. Что в каждом конкретном случае становится "последней каплей" - не важно, но наступает тот момент, когда герой говорит или просто понимает, что устал бороться, что ему хочется уюта и покоя. Идея, знаете, она далеко, её нельзя потрогать и увидеть, а вот реальный мир - он тут как тут, во всей своей красоте, от которой уже выворачивает, потому что она повсюду.

В книге мы смотрим на мир с точки зрения человека, решившего в одиночку объявить войну деньгам и попутно понимающего, что ни с чем толком бороться без них не сможет, не будет у него ни друзей, ни семьи. Без этих монеток и бумажек, без счёта в банке, без приличной зарплаты и места работы, без "хорошего места" ничего у него не выйдет! Что же мы видим? Да всю ту же реальность, всё те же обыкновенные события, только под каким-то другим углом. Да, деньги условность. Да, мы тратим свою жизнь на то, чтобы заработать на эту самую жизнь. Нет, обычные люди об этом не думают, они просто живут так, как заведено.

Гордон Комсток, в общем-то, неплохой парень, хоть и слегка заплутал в коридорах жизни. Вполне можно понять его, в какой-то степени. Но в этой маленькой книге Оруэлл не то, что с иронией относится к герою, он открыто над ним издевается. Потому что Гордон попал в бесконечный круг, состоящий из его идеи и поступков, и того, как реальность реагирует на эти поступки. И не в силах этого понять.

Я не знаю, зачем этот псевдосчастливый конец, зачем псевдорадость о том, что Гордон якобы убежал от семейной участи быть самым обычным Комстоком. Провалившись как борец за собственные идеалы, он станет ярым борцом за идеалы Общества, да ещё и преуспеет в этом. Только вот где оно, это Общество? Всю свою жизнь я встречаю самых разных, интересных и по-своему удивительных людей, и ни разу не видела подавляющего волю отдельного индивида, мрачного и бесчувственного Общества. Которое, по сути, и должно состоять из этих самых индивидов. Эх, если бы всё было так просто...

С другой стороны, вспоминая Мартина Идена, нельзя сказать, что Гордону Комстоку так уж не повезло в жизни.