Рассказы

Любимый писатель моего папы. И я знаю почему: ирония, сарказм, в тоже самое время поразительная точность и способность ухватить самую суть, будь то человек или ситуация.
"Хирургия" - один из относительно ранних его рассказов - 1884 год, Чехову 24. Нет еще такой едкости, нет и мрачности, усталости, безысходности, нотки которых я чувствую в более поздних произведения.
Он хулиганит, подтрунивая над обеими сторонами жизненной коллизии - и над утрированным богомольцем, задрапировавшим всю свою жизнь в церковные одежды, что даже кариес в зубе ничто иное как кара небесная за грехи наши; но и над скептически настроенным хирургом он искренне смеется - над его напыщенностью, раболепством перед чинами, столь же смешным, как и ритуальность пациента.
За что рассказ включали в школьную программу - знать не знаю. Наверное, за насмешку над поповщиной.

Рассказ "Хирургия" написан в 1884г.

Медицина в творчестве Чехова занимает особое место. Многие произведения писателя объединены этой хорошо знакомой ему и поистине неисчерпаемой темой.
Этот юмористический рассказ опишет непростые отношения эскулапов и их пациентов, и раскроет их черты характера и переживания.
Фельдшер Курятин, в отсутсвии доктора, смело берется помочь дьячку Вонмигласову, страдающему от зубной боли.
Героем движет самонадеянность от того, что однажды он вырвал зуб у помещика Египетского.

Глубоких мед.знаний у фельдшера нет, но он ,не терзаясь сомнениями ,берется за лечение. Ведь в медицине разбираются все . Амбициозность персонажа позволяет ему с полным презрением относиться к хирургии.

Хирургия – пустяки… Тут во всем привычка, твердость руки… Раз плюнуть…

Возможно,что к самоутверждению его подталкивает поведение доверившегося ему пациента.
Дьячок, измученный невыносимой болью, лебезит перед ним, и с подобострастием подносит угощение. Подобное поведение диктуется давно сложившейся традицией. Никто из нас не может представить ситуацию,когда забота и умение доктора, не будет отмечена нашей благодарностью.
Ход операции, все таки заставляет фельдшера признать

Анекдотичный рассказ принято считать смешным, но каждый из нас может оказаться на месте дьячка и тогда смеяться не придется.
В общем ,в медицине и по сей день все очень сложно и уродливых явлений не убавилось.

В рассказе «Унтер Пришибеев» Чехов создал как бы новый вариант типа Держиморды и тем самым подчеркнул обобщающую силу гоголевского образа.
Он был написан Чеховым в пору сотрудничества в юмористических журналах и предназначался для журнала «Осколки». Первоначально рассказ носил заглавие «Сверхштатный блюститель». Цензура не пропустила его. Цензор объяснил запрещение тем, что в рассказе резко преувеличенно «описываются уродливые общественные формы, явившиеся вследствие усиленного наблюдения полиции». Чехов послал рассказ в «Петербургскую газету». Там он был напечатан в конце 1885 г. под заглавием «Кляузник». Через 15 лет писатель включил рассказ в собрание сочинений и не только не смягчил егo, а, напротив, усилил обличение царского строя. Особенно заострил он, пользуясь методом сознательного преувеличения, центральный сатирический персонаж, именем которого назвал рассказ — унтера Пришибеева.
Унтер Пришибеев, как и Держиморда, стоит на защите власти. Грубая деспотическая сила, слепое угодничество делают оба эти типа в нашем сознании символами самодержавно-полицейского строя.
В сравнении с Держимордой Пришибеев наделен Чеховым некоторыми новыми качествами, подсказанными писателю новой исторической действительностью, порой реакции, временем массового шпионажа. Пришибеев в новых условиях дополнительно выполняет функции доносчика.
Чехов показал, что при самодержавно-полицейском режиме дана огромная власть штатным «блюстителям порядка» — полицейским и урядникам. Но кроме того, в 80-е годы в победоносцевской России большим злом для народа являются добровольные любители «наводить порядок» — «кляузники», «сверхштатные блюстители». В образе унтера Пришибеева писатель изобразил такого добровольного «защитника законов», раз навсегда усвоившего правило, что «народу волю давать нельзя», что нужно власть уважать. С тупой последовательностью он устраняет «беспорядки», оскорбляет словами и действием, «пришибает» — отсюда и фамилия его — Пришибеев. Чехов проник в существенные стороны жизни, показав, как распространено было в это время подслушивание, подглядывание, боязнь «крамолы». И при этом как лицемерно скрывали власти свою поддержку фискалов, «сверхштатных блюстителей».
Суд, законы как будто бы не на стороне Пришибеева, в послереформенное время как будто предоставлена большая свобода народу. Мировой судья даже осуждает на месяц Пришибеева. Автор срывает маску с этого лицемерного «правосудия», со всей реакционной политики государственных Пришибеевых, отголоском которой является в рассказе «деятельность» унтера.
Пришибеев с его убогим духовным миром, рабьим поведением изображается Чеховым как желанный угодник полицейской власти. Соответственно остро сатирически рисует Чехов портрет Пришибеева, сознательно отбирая отталкивающие детали: «Хриплый придушенный голос», «колючее лицо», вытянутые по швам руки. Его холопское сознание вполне усвоило бредовые идеи «господ» — «чиновных» Пришибеевых. Его воображению всюду мерещится вольнодумие, опасное непослушание власти, нарушение законов. Поют ли песни, сидят ли вечером с огнем, смеются ли, ведут ли беседы — во всем видит «кляузник» Пришибеев «беспорядки», слышит «политические слова». Что-то вам здесь знакомо? Да, и сейчас не составляет труда увидеть такого «унтера», да порой и из нас пытаются сделать подобных «унтеров»

Очень мотивирующий рассказ для школьников, чтобы учиться. Удивительно, с каким знанием предмета Чехову удаётся писать о разного рода неудачниках, обречённых находиться в арьергарде жизни. Вот опять в этом рассказе Антон Павлович очень точно и подробно описывает судьбу мелкого чиновника Невыразимова, который смирился уже с уготованной ему участью аутсайдера. До чего же человека должна обидеть жизнь, чтобы он перестал, к чему-то стремиться?!
Мы застаём Невыразимова на дежурстве в учреждении в пасхальную ночь вместе со швейцаром Парамоном. Причём, чиновник дежурит за Заступова, который нанял его за два рубля и галстук. Из разговора с Парамоном мы понимаем, что Невыразимовым движет не жадность, а крайняя нужда, что нет у него никаких перспектив по службе, так как нет образования. Неудовлетворённость своей жизнью особенно подчёркивается праздничным днём, когда ему и пойти некуда. Даже уйдя с дежурства, он, пошатавшись по городу, может только вернуться в серые стены своей квартиры, где хуже, чем на дежурстве…
«Потребность новой, лучшей жизни невыносимо больно защемила его за сердце. Ему страстно захотелось очутиться вдруг на улице, слиться с живой толпой, быть участником торжества, ради которого ревели все эти колокола и гремели экипажи. Ему захотелось того, что переживал он когда-то в детстве: семейный кружок, торжественные физиономии близких, белая скатерть, свет, тепло...»
Но как этого добиться Невыразимов не понимает. Даже крамольные мысли, что можно украсть, бесперспективны - «Украсть-то, положим, не трудно, но вот спрятать-то мудрено... В Америку, говорят, с краденым бегают, а черт ее знает, где эта самая Америка! Для того, чтобы украсть, тоже ведь надо образование иметь". Грусть и злоба подталкивают воображение Невыразимова к тому, чтобы написать донос по примеру Прошкина, который с помощью доноса «пошёл в гору». Но думы о доносительстве тоже отвергнуты – «А куда мне! Такое сочиню, что мне же потом и влетит. Бестолочь, черт возьми меня совсем!" Нет у Невыразимова способностей даже с помощью подлых поступков разбогатеть и свою никчёмную жизнь поправить.
Единственное, от чего ему стало легче, это хлопок ладонью по таракану и бросок того в стекло…
Фраза – «И фамилия преподлейшая: Невыразимов! Одним словом, брат, положение безвыходное. Хочешь - так живи, а не хочешь - вешайся...»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 261

Если бы упорство, с каким герой рассказа писал свои произведения, направить на благое дело…
Посудите сами. За три года он разослал в различные редакции две тысячи писем – конвертов со своими литературными работами!!! Это в среднем по 2 послания каждый божий день! Как пишет сам герой, он «воспевал природу, любовь, женские глазки… пускал ядовитые стрелы в корыстолюбие надменного Альбиона». Замечательное постоянство. Он «писал стихами, писал на всякие меры, манеры и размеры, задаром и за деньги, писал во все журналы…» Только на письма он потратил столько денег, что «можно купить лошадь!»
И за все три года он не получил ни одного положительно ответа… Поэтому столь выдающийся графоман – трудоголик заявляет – «Праздную сегодня свой юбилей получения двухтысячного ответа, поднимаю бокал за окончание моей литературной деятельности и почиваю на лаврах. Или укажите мне на другого, получившего в три года столько же "нет", или становите меня на незыблемый пьедестал!» Даже в своём полном фиаско этот наиупорнейший человек хочет взойти на пьедестал. Потрясающий пример победительного тщеславия в самой глубокой яме катастрофического поражения. Три года жизни и некупленая лошадь коту под хвост…
Фраза – «Три года тому назад я почувствовал присутствие того священного пламени, за которое был прикован к скале Прометей...»
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 274

Короткие юмористические рассказы Чехова можно читать во всякое время. В детстве, ухохатываясь над помещиком из "Дочери Альбиона", который рыбачит с английской гувернанткой своих детей и не умеет объяснить, для чего ей нужно уйти или отвернуться - крючок его снасти зацепился за корягу и надобно влезть в воду, чтобы отцепить, а прежде раздеться донага. Подростком с "Жалобной книгой" "Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа". И совершенно невообразимая вещь - первое место в моей личной табели о рангах на все времена "Письмо к ученому соседу": "Если бы мы происходили от обезьян, то нас теперь водили бы по городам Цыганы на показ и мы платили бы деньги за показ друг друга". А есть ведь еще "Драма", помните? Дама-литератор пришла к писателю и мучает его чтением своей восьмиактной пьесы: "Присяжные оправдали его"

Для всего свое время и место, позже придет и для грустных чеховских рассказов, и для его повестей, и для пьес. Не полюблю их на театре, по мне лучше читать чеховскую драматургию. Не знаю, почему, такая аберрация. А повести его невыносимы. Наверно что-то личное, в чем если и интересно покопаться, то на досуге и в одиночестве. Хороши, не понимать этого невозможно, но такой запредельной тоской наполняют, таким окончательным неотменимым отчаянием, что никаких человеческих сил жить, прочтя. Да здесь и не о них. Тут даже не о рассказах Чехова, как обозначила в заглавии. О трансформации отношения к нему на протяжении жизни.

Вот совсем детство, "Каштанка", мамино: "А написал для тебя эту книжку Антон Палыч Чехов, он был врач, лечил детей. И надолго Чехов - добрый доктор Айболит в пенсне. Школа почти не меняет этого святочного образа, только добавляя подробностей: Таганрог, невыносимость провинциальной жизни, необходимость бороться с бедностью,

Тот же доктор в пенсне, но судьба его, оказывается, не была такой уж безоблачной. И вот это "выдавливать из себя раба" - оно ведь о многом способно сказать тому, кто понимает; кто не числит себя среди безусловных лидеров, но и упиваться уничижением по достоевскому типу не хочет. Держаться с достоинством, не терять лица. Значит, он знал, что это такое. И добрый доктор превращается в хрупкого интеллигента, которого походя может задеть хам.

Выходит слабость? Да нет же, он не может быть слабым по определению. И Чехов надолго застывает в этой непонятной временной субстанции: не прежний супергерой и друг всех детей на свете, но и не слабак. А потом статья где-то на сетевом ресурсе о многочисленных поклонницах Антона Павловича, которых его циничные (и, как водится, безнадежно влюбленные в предмет исследования) чеховедши прозвали "антоновками". Он ведь бы красавец, Чехов. И высок ростом. и обаятелен. Что ж странного, что был окружен женским обожанием? Стереотипы ломаются со скрежетом: "Вона вы каким были, - тянешь в замешательстве, не умея определиться с отношением, - Сердцеед и герой-любовник!"

И в этом кренящемся. распадающемся на куски, утратившем целостность мире, одним из столпов которого был Чехов с его безусловной добротой (ты это чувствовала, не пытаясь облечь в слова), он вдруг предстает холодным циником, неужто "Ионыч" с его пахнущими "духами и уксусом, и ладаном, и ворванью" бумажками? Какое счастье, что есть набоковские "Лекции по русской литературе", которые вернули мне доброго доктора моего детства. С поправкой на ветер, до ураганного, который вместили прожитые с первого знакомства сорок лет, крушение империи, многие кризисы, локальные и глобальные.

Он строил школы для бедных. Четыре(!) школы. Добывал средства, сам вникал во все подробности и контролировал ход работ: подрядчики. планы, стройматериалы, до изразцов и печных заслонок - каторжный труд. И вел в своем имении прием больных крестьян из соседних сел. По тысяче человек в год случалось принимать по свидетельству его сестры, работавшей фельдшерицей при докторе. Не беря платы, да еще наделяя лекарствами. А в Ялте фактически взял на себя заботы целого врачебного ведомства, бедные чахоточные больные ехали туда, случалось, без копейки денег, зная, что в Ялте Чехов, он позаботится, поможет, устроит.

Да это подвижничество, господа. Не откажу себе в радости закончить еще одной цитатой из Набокова:

А.П. Чехов «Письмо к учёному соседу» (рассказ, 1880 г.)

Этот рассказ двадцатилетнего писателя всегда печатается первым в собраниях сочинений и всевозможных сборниках Чехова.
Сюжет его можно выразить в одной фразе – безграмотный и глупый, но не замечающий этого, дворянин Семи-Булатов пишет письмо своему «учёному соседу» с намерением познакомиться, чтобы впоследствии вместе по-соседски проводить время.
Язык, которым пишет Семи-Булатов, своеобразен и весьма комичен. Тут важно не только то, ЧТО написано, но и то, КАК выражает свою мысль рассказчик.
И ещё, признаться, мне всегда хотелось увидеть физиономию, которая будет у получателя при чтении этого документа.
Лёгкий развлекательный рассказ начинающего автора.

Великолепный рассказ. Смеяться и плакать. Все про нас.

Земская больница. Два фельдшера ведут прием пациентов. Глеб Глебыч , это регистратор и фармацевт в одном лице. Кузьма Егоров, терапевт, по-нашему.
Сначала все как положено требуется зарегистрироваться. Двадцать верст отшагал, очередь отстоял, умираешь? Простите, гражданин, Вы не с нашего района.

Дальше осмотр. Голова болит? В холоде держать надо! Сердце, спина болит, кашель замучил? Касторки ему выпишите! Горло? Ну, конечно же содой лечитесь ! Что там у нас , капли закончились? И от головы и от сердца гидрокарбонат натрия пусть принимают. Как тут не вспомнить современные заголовки в интернете "Сода от всех болезней. Чудеса исцелений."

Непрофессионализм врачей, безразличие к пациентам, ну, кто из нас с этим не сталкивался? Слава Богу, что не все врачи такие. Справедливости ради скажу, мне чаще на них везло, чем нет.