Измеряя мир

Совершенно не моя книга. Да что там не моя! Я, если честно, искренне нежоумеваю, как эта книга может нравиться такому большому количеству людей. Нет, конечно - сколько людей, столько и мнений. Но я правда не понимаю, что в ней нашли другие такого, чего совсем не увидела я.

Но давайте обо всем по порядку. Стиль. Он ужасен!!! Знаете, как оформлена прямая речь? Курсивом! Да, ничего умнее придумать было нельзя! Зачем знаки препинания, какие-то разделения? Курсив- вот лучшее решение. Именно поэтому читать такую книгу некомфортно. И вообще непонятно.

Что мы имеем? Два великих учёных - Александр фон Гумбольдт и Карл Гаусс во времена когда ещё не подозревали о том, что станут великими. Эта книга некая биография, приправленная художественным вымыслом. И приправлена она так сильно. Пожалуй, только события совпадают. В остальном всё вымысел. Это и чувства героев, и их отношение к тому или иному случаю.

Когда я читала о Гембольдте, временами мне было откровенно противно. В момент, когда он со своим ассистентом странствовал по Латинской Америки, было много неприятных моментов. Например, вечные укусы москитов и описание этих укусов, включая опухшее лицо и прочее. Или когда Гумбольдт пробовал яд. Я понимаю, что всё это написано, чтобы читатель понимал каких трудов стоили учёному все его открытия. Но почему-то мне от этого лишь противно.

Юмор. Автор пытался приправить книгу своим юмором. И я понимала, где именно проскакивают эти шутки, но отчего-то было совсем-совсем не смешно!

Сюжета нет. Никакого. Абсолютно. Просто факты с художественной оболочкой. Главные герои из себя ничего не представляют. Нет их описаний, нет характеров, не ничего, что помогло бы лучше узнать их.

В остальном нудно, скучно, ни о чём. Книгу спас только её сравнительно небольшой объём. Хотя всё равно вопрос почему я её не бросила. Для себя не нашла абсолютно ничего в ней. Либо биографии - это не мое. А может, дело в авторе и его неповторимом стиле.

А мне понравилось. И прежде всего тем, что так много удалось узнать о двух немецких ученых и очень интересных людях - Александре фон Гумбольдте и Карле Гауссе. Автор замечательно уместил в небольшую книгу художественные биографии сразу о двух ученых - с детства и до преклонных лет. Конечно получилось "галопом по Европам", но это только прибавило интереса к этим людям.
Герои книги очень талантливы, причем разносторонне - в то время вообще было обычным явлением, что ученый разбирался не в какой-то одной узкой специальности, а изучал несколько особо популярных наук. Так и Гумбольдт с Гауссом интересовались сразу всем. В свои зрелые годы они общались, но путь их как ученых был совершенно разным. И как люди они были прямо противоположных темпераментов. Поэтому интересно наблюдать, как развивалась их карьера и личная жизнь - совершенно отличная друг от друга.
Гаусс - домосед и семьянин. Любое путешествие даже недалеко вызывает у него раздражение и недомогание. И кажется странным, что этот же человек в детстве отважился на первый полет на воздушном шаре. Прямая его противоположность - Гумбольдт. Вот кто не любит сидеть на месте и будь его воля, он наверное в одиночку обошел бы весь шар земной. Он залезает в пещеры и жерла вулканов, поднимается на высокие вершины, ставит на самом себе опасные опыты. В юности он с товарищем исследовал Южную Америку, пройдя долгий маршрут дебрями Амазонки. Интересно читать о его путешествиях - что ему пришлось пережить, как несколько раз он был на миллиметры от смерти. А в старости он решился на путешествие по огромной России.
Гумбольдт - неутомимый исследователь, но Гаусс ничуть не меньше его по значимости - он гений, мыслитель и разносторонний ученый. Хотя в одном наверное они схожи - в равнодушии ко всему кроме науки, вплоть до близкого окружения. Даниэль Кельман описывает этих людей со всеми их плюсами и минусами, с иронией, но в тоже время с уважением и восхищением.

Великий математик Гаусс и великий исследователь Гумбольдт – какими они могли бы быть?
Очень разными.

Гумбольдт – неутомимый, никогда себя не жалеющий, ради науки готовый пить яд, резать свою плоть, спускаться в жерло вулкана. Равнодушный к женщинам, нетерпимый к чужим слабостям, не обращает внимание на боль, недуги, кажется, и смерти своей не заметив. Задрав для себя планку, ждет и от других соответствования ей. Стремится обежать всю землю, дабы познать ее. Все попробовать, почувствовать, увидеть – измерить и записать.
Гаусс – ворчливый, привередливый, бабник, концентрирующийся на своей боли, презирающий практически все человечество, собственным детям не дает ни единого шанса себя проявить. Даже краткосрочная поездка для него чрезвычайно утомительна. Он изучает мир, думая, размышляя, внутри себя, не вовне.

В то же время они очень похожи.
Одиночеством – тяжело найти себе подобного, если ты мыслишь в 10 раз быстрее обычного человека или если ты готов опуститься глубоко под землю, в пещеру почти без кислорода, только чтобы собрать образец растущего там лишайника.

Быстротечностью. Человеческая оболочка слишком мала и недолговечна для настоящего гения. Поэтому он с самого начала понимает, что не успеет сделать все, что мог бы. Поэтому жизнь несется мимо Гаусса и Гумбольдта вихрем, почти не задевая. Смерти, жены, дети, смерти; горы, пещеры, города, пропасти, горы – все это мелькает, появляется, исчезает; кажется, что маленький Гаусс только успел поразить своего учителя молниеносным подсчетом суммы чисел от одного до ста, а маленький Гумбольдт заново изобрел громоотвод – как они уже старики, и жизнь медленно, но верно вытесняет их из себя.

Такой вот роман – о гениях, как они жили, и их открытиях, как они свершались. А еще там есть старина Даггер, который своими отпечатками всем уши прожужжал. А еще автор прикалывается над Гете. Он вообще над всеми ими мягко иронизирует. Поэтому они – и вся эпоха – кажутся такими близкими, почти родными.

Измерять мир каждый может по-разному и две крайние точки познания нашли отражение в данной книге.
Один метод - теоретический - отражает великий математик Карл Гаусс. Второй - практический - представлен повествованием о жизни путешественника и исследователя Александра фон Гумбольдта.
Первый не уходит далеко от университета и студентов, открывает и исследует, не выходя за рамки стен жилища. Другой - в вечных поисках, в эпицентре событий, в джунглях, в лесах, да что там таить, даже в кратере вулкана!
Оба - пытливые, оба - по-своему занимательные личности.

И при всем при этом идущие вопреки своему социальному положению. Ведь Гумбольдт мог с легкостью наслаждаться светскими раутами, приемами и прекрасными выходными за городом. А он выбрал совершенно другую, полную приключений жизнь, со своими сложностями, но без них нельзя познавать и измерять мир! Путешественникам без этого никак!
А что же Гаусс? Мальчишка из бедной семьи, как мог мечтать он о хоть каком-то образовании, а уж тем более о великих открытиях. И если бы не школьный учитель, заметевший пытливый ум, мир мог и не узнать великого математика. Но все сложилось, и мы можем лишь восхищаться и наслаждаться историями их жизни.

Истории в книге сменяют одна другую, и ты не устаешь от расказов, от героев, они чередуются и тем интереснее. А в некоторых главах наши великие ученые встречаются и проводят вечера в беседах и обсуждениях. Скажу, что рассказы про Гумбольдта мне оказались ближе, более авантюрные, более "подвижные". Путешественник не боится ничего, собирает тропическую коллекцию растений и животных, он, кажется, полон желания изучать жизнь, и не только, во всех ее проявлениях. Его не страшит лихорадка, не возможные нападки аборигенов, кто ж знает кто там в дебрях скрывается. Он идет вперед к мечте! Но Александру покорялись не только земли Южной Америки, в романе дается рассказ о его путешествии по России, где он оказывается принят с большим радушием.
Гаусс, я думаю, по-своему хорош, его части чуть более философичные, более "размытые" для меня.
Но они оба внесли огромнейший вклад в изучение и измерение мира. В целом, автор старается связать наших героев, и если один проводит опыты, скажем с электричеством, то другой в этот момент ведет неспешную беседу на ту же тему. Пусть методы и разняться, но умы их "направлены" в одну сторону.

Язык довольно легкий, я поначалу боялась огромного количества терминов и других непонятных слов, но нет. Не пришлось пролистывать толковый словарь каждую страницу:-) Про историчность и полную правдивость фактов ничего особого сказать не могу, поскольку подробностями биографии до этого никогда не увлекалась. Было интересно, но не захватывающе, расширение кругозора произошло, а что еще надо!

Меня очень поразили в этой книге следующие вещи:

• Гении описываются как самые простые рядовые люди, которые постоянно упираются лбом, но в отличие от не-гениев умудряются не терять самообладание и двигаться вперед.
• Автор отстраняется от повествования и, казалось, совсем не привносит в повествование и толики своих мыслей. Все повествование ведется извне, от третьего лица. Кажется, как будто автор просто читает чье-то чужое произведение. С другой стороны, именно такой стилистический прием действительно превращает эти две независимые истории о Карле Фридрихе Гауссе и Александре фон Гумбольдте в настоящие реальные события прошлого и не могут оставить нас, жителей настоящего равнодушными.
• Короткие предложения. Казалось, путешествия Гумбольдта этим упрощаются, становятся не такими живыми и выразительными, но это только кажущееся ощущение. Эти предложения часто окрашиваются легкой иронией, порой очень становится даже смешно.
• Концентрация на философии, а не на биографии гениев. Если Вы хотите узнать побольше о биографиях Гаусс и Гумбольдта, то эта книга не особенно Вам поможет. Мне кажется, нельзя относиться к этому роману как к биографическим очеркам в серьезной степени. Однако, чтобы, с одной стороны прочувствовать рутину гениальности, научиться терпению, пофилософствовать вместе с героями, эта книга как раз то, что нужно.

  Только немножко могу понять тех читателей, которым не понравилась эта книга. Она глубоко философична, из нее делаешь вывод, что любой человек сможет достигнуть своих целей, главное - иметь силу воли, выдержку и не гнушаться перед трудностями. Гении живут среди нас, мы можем ими стать, только надо этого захотеть!... И надо каждому захотеть!

Почти восемь лет назад название этого романа заинтересовало меня после рецензий "Долгой прогулки". О двух немецких учёных и вообще об истории открытий в математике и астрономии я особо не интересовалась.
В предисловии переводчики предупреждают об особенностях авторской пунктуации при оформлении прямой и косвенной речи и нарочитом однообразии повторений "он сказал". Переводчики предупредили, но на слух я этих особенностей не заметила. Слушала аудиоверсию в исполнении Надежды Винокуровой, ускоряла вдвое.
Гумбольдт и Гаусс жили в раздробленной Германии в последней четверти 18-го - первой половине 19-го веков. На воспитании братьев Гумбольдт был поставлен эксперимент: старший специализировался на языках и пошёл по дипломатической линии, а младший изучал естественные науки и исследовал Южную Америку. С детства вращаясь при дворе, Александр усвоил тонкости светской коммуникации. Гаусс был из небогатой семьи, его мать так и осталась неграмотной. Пробивался не без помощи профессоров и покровительства герцога. Вырос Гаусс высокомерным хамом, презирающим своих помощников и домочадцев. Горькое замечание из письма его невесты:

Каждый из двух учёных витал в облаках, не смысля в определённых областях реальной, приземлённо-бытовой жизни. Со временем характер Гаусса ещё более ухудшился, горько было читать про постоянные и часто беспричинные унижения его сына. В общении Гумбольдт и в старости был приятней и снисходительней.
Затрагивает Кельман проблемы научной славы, популярности, выбора в описаниях своих исследований между скучной и правдивой фиксацией увиденного и заработком на красочных на потребу публике небылицах. Тяготы экспедиции с Гумбольдтом делил Бонплан, но француз остался в тени. Вместе с Дагерром технологию фотографии разрабатывал химик Ньепс, но в истории остались дагерротипы. Важна и взаимосвязь науки и власти: кому служит учёный и каков бывает печальный итог выбравших не те стороны политических конфликтов.
Кельман посмеялся и над чертами немецкого характера. Есть в романе подобострастие перед чинами и титулами, мелкое доносительство с большими последствиями, тонкости двоемыслия, мелочное стремление к точности (не в математических измерениях), шутки француза над непониманием немцами юмора. Гумбольдт вольно перевёл на испанский, ужав до пяти строк, стихотворение Гёте "Горные вершины". По-русски получилась безлично депрессивная хандра, француз разочаровался, а испаноговорящие проводники потребовали продолжения и удивились блёклости.
Через роман два гения борются с приземлённым миром, сопротивляются ему и примериваются к сосуществованию со слишком медленно думающими людьми. Снисходительному Гумбольдту было легче, или так его показал автор. Всю жизнь Гумбольдт соперничал со своим коварно-лицемерным в детстве братом. Такое взаимное соперничество-тяготение. Гаусс самовозвышался через унижения окружающих. Бесполезные люди им отбрасывались и начисто забывались, его домочадцам я не завидую.
С удовольствием прочту что-нибудь ещё у Кельмана. Привлекает его манера разбудить любопытство читателя к истории науки и умение не размахивать радужным флагом.
P.S. В экспедициях будет жестокость к животным, людоедство и избиения дикарей, которые все на одно лицо. Чувствительным осторожней.

О, как я не люблю такие книги. Мне всегда так отчаянно жаль на них потерянного времени. Очень привлекательные в аннотациях, они превращаются в мучительный поиск хоть чего-то, что может хотя бы на секунду зацепить.
Я обожаю биографии,а биографии ученых - больше всего. Но книги с вымученной гипертрофированной злой сатирой вызывают у меня исключительно брезгливое желание вымыть руки. Возможно, мне просто тяжело воспринимать истории, где буквально каждое слово направлено на утрирование: образа, мысли, посыла.

Все начинается в 1828 году, когда "король математики" Карл Гаусс отправляется в поездку на Немецкий конгресс естествоиспытателей в Берлин, на который его пригласил Александр Гумбольдт, и это, пожалуй, одна из немногих действительно исторически верных вещей в этом тексте. Все главы далее - чередование историй о Гауссе и Гумбольдте.
Итак, Кельман рисует портрет Гаусса - на мое ощущение, портреты обоих ученых ему не удались, но Гаусс все-таки вышел более ... живым. Гаусс, утрированно зависящий от матери, глазами Кельмана отчего-то будто страдающий комплексом Эдипа, в самом начале предстает гениальным учеником. Кельман обыгрывает знаменитую легенду о том, как будучи еще ребенком, Гаусс самостоятельно выявил формулу сложения чисел от одного до ста, и это, наверное, одна из лучших вещей в этой книге. Без особых прелюдий Кельман делает Гаусса человеком большого ума и мерзкого характера - высокомерным, нездорово замкнутым, бездушным. Между диалогами, о которых стоит поговорить попозже, которые всячески подчеркивают все несовершенства личности Гаусса, Кельман все-таки считает нужным упомянуть о том, как ученому приходилось работать геодезистом, и, едва ли не двумя строками, он упоминает об "Арифметических исследованиях" двадцатичетырехлетнего Гаусса, великом труде, равным которому и сейчас почти ничего не найдется. Чуть больше он говорит о личной жизни Гаусса: о русской проститутке Нине, которой он обещал выучить русский язык, о жене Йоханне, о том, как - опять же до тошноты утрированно - пропускает рождение первого сына, потом - чуть больше эмоций, но настолько сухо, что скрипит на зубах - о ее смерти. Множество событий проносятся на таком маленьком количестве страниц, и большая часть букв на них посвящена отчего-то по ощущению злому юмору, и это сильно выбило меня из колеи.

Гумбольдт - прямая противоположность жизни Гаусса: богатая семья, хорошее обучение, совершенно противоположный выбор - путешествия, пересечение мира наискосок. Вместе со своим "ассистентом" Бонпланом, которого он находит во Франции, они опровергают теорию нептунизма, очень известную в то время. То, что роднит его с Гауссом глазами Кельмана - такой же совершенно отталкивающий, ничем не обоснованный утрированный образ самодура и нарцисса.

Эти двое пересекаются между собой почти в самом конце - и это, кажется, единственное, что может зацепить. Несколько удивительно красивых мыслей проносится в этих строках.

Все это исключительно субъективно. Объективно же книга построена довольно интересно.
Во-первых, это название глав - сухо, точно, кратко. Возможно, это отсылка к научным трудам. Это было красиво, казалось бы, мелочь, но как продумано.
Во-вторых, но это уже исключительно вопрос - язык. Если все еще держаться за идею близости к научному труду, динамику которого мог хотеть сохранить Кельман, то этот сухой и местами довольно уродливый язык можно объяснить, но если это не было его идеей - язык был ужасен. Оборванный, грубый, неприятно острый, словно неочищенная деревяшка, взяли и бросили.
Что еще было интересным - Гаусса Кельман пытается раскрыть изнутри, его посылами, идеями, мыслями, говоря же о Гумбольдте - часто мы видим его глазами других людей: ассистента, брата, капитана. Это было ловко: тоже тонкая деталь, которая придала бы искорку, если бы книга не была бы так неприятна.
Далее исторические неточности, о которых сам Кельман был явно в курсе, поскольку они очевидны, как, например, дагерротипы, которых тогда еще не было. Интересный пассаж о гомосексуальности Гумбольдта, кстати, Кельман с самого начала к этому шел-шел-шел,и в самом конце очень четко пришел - не уверена, что это был хороший ход.
Я не увидела здесь иронии - исключительно неприятную сатиру, местами издевку, и оправдать это попыткой очеловечить фамилии, которые давно уже переросли в статус легенд, не могу. Вычурность диалогов с отсутствием прямой речи и игнорирование правил языка здесь выглядят не как авторская задумка, а нелепая выходка.
Можно было бы еще покопаться, там много тонкостей на самом деле, но это как заставлять себя зайти в заросшее тиной озеро - можно бы, но зачем. Неприятно. Нехорошо.

Любите ли вы науку так, как люблю её я? До покалываний в кончиках пальцев и — ни черта в ней не понимая. Бесконечно сетуя на пустую свою голову и горько жалея, что не занялась в своё время физикой, химией или биологией, вместо того чтобы книжечки под одеялом почитывать. Хорошо хоть среди почитываемого попадаются иногда достойные экземпляры. Чего достойные? А вот этого самого: "Эх, чего ж я в своё время..." — и зависания на пару вечеров где-нибудь на тематических сайтах. "Измеряя мир" — как раз такая книжечка. С уймой достоинств и почти без недостатков, потому что все недостатки — в той же литературной манере Кельмана например — в итоге оборачиваются достоинствами. Просто читатель не сразу это понимает, а потом и вообще перестаёт замечать. И только после, размышляя над прочитанным, прозревает — да тут же не только содержание шикарное, тут ещё и сама форма восхитительная! Потому что то, как именно это написано, это ж пилотаж особого рода!

Во-первых, Кельман пишет легко. Причём так, что в какой-то момент ты словно перестаёшь читать и начинаешь слушать. Как будто Даниэль сидит рядом с тобой и рассказывает, а ты киваешь в ответ, там где надо — всхлипываешь, где надо — смеёшься.

Во-вторых, он делает это с грустной улыбкой человека, знающего, какова эта жизнь на вкус. Отсюда — и его ирония. Как способ показать, что всё, что мы видим вокруг, не совсем то, что кажется. И мир — не то, к чему мы привыкли. Мир больше и сложнее нас, и чтобы хоть как-то в нём сориентироваться, его придётся измерить. Неважно как, потому что каждый делает это на своё усмотрение. Но обязательно — измерить. Или хотя бы попробовать. Как герои романа — выдающийся математик Карл Фридрих Гаус и известный учёный-энциклопедист Александр фон Гумбольт.

Два кристально-чистых безумца, два гения, два безнадёжно одержимых человека. Каждый из них невыносим по-своему и по-своему великолепен. Один — мизантроп, помешанный на математике, несчастный от того, что не видит рядом равных себе, ворчливый, замкнутый, ненавидящий жизнь за стенами своего дома, не понимающий даже близких людей. Он носит мир в себе и там же его измеряет, даже несмотря на то что в своё время сделал немало замеров на местности, вживую то есть, с приборами и сыном, которого так и не сумел полюбить. Другой — вдохновлённый исследователь живой ткани бытия, исступленный путешественник, готовый лезть на скалы и спускаться в жерла вулканов, сплавляться на утлых судёнышках по горным рекам, замерзать в снегу и обгорать на солнце. Терять кожу, наращивать новую, истязать себя и тех, кто рядом. Только чтобы увидеть как можно больше, попробовать на зуб, описать и запомнить. Измерить. В идеале — всю Вселенную.

Они чертовски разные, в них общего — ничего. За исключением разве что глобального одиночества и осознания собственной уникальности. Одно, кстати, следует из другого, и, что вполне закономерно, оказывается тем самым узлом, который и связывает столь не похожие друг на друга судьбы. Ну и разнополюсные интересы ещё — тоже, оказывается, объединяют. И даже не потому, что Гауссу интересны путешествия Гумбольта, а Гумбольту — математические выкладки Гаусса, а потому, что и то и другое — две стороны одной медали. Одержимости знанием.

Кельман пишет не просто биографии великих ученых, он тоже по-своему измеряет мир. И поражается невозможности его измерить. Притормозить его бешенный бег, разглядеть его тончайшие прожилки, уловить его вечно ускользающую тайну. Тут даже наука бессильна. И остаётся лишь наблюдать — с улыбкой — за её открытиями и достижениями.

Наверное, поэтому "Измеряя мир" читается весело, но послевкусие оставляет с горчинкой. В конце концов смех и слёзы всегда идут рука об рука, и иногда даже подменяют друг друга.

Вот не ожидала, что эта книга имеет негативные оценки и отзывы. Начиная ее читать ничего не ожидала. Во-первых я не рассчитывала на четкую биографию ибо это было бы очень и очень сухо. Но как книга написана мне в принципе понравилось и было увлекательно ее слушать. По образованию я учитель географии, поэтому Гумбольдт и Бонплан это знакомые мне имена. Закончила физмат класс, поэтому с Гауссом тоже знакома.
И мне бы очень хотелось чтобы подростки могли читать эту книгу в школе, чтобы им стали интересны идеи и самое главное увлеченность ученых. Да у них были разные подходы. Гумбольдту нужно было все пощупать и измерить. Чего стоит случай когда его привязали в шторм к мачте и он вел свои наблюдения и измерения. Гаусс напротив дико не любил путешествия. И хоть по долгу службы (был измерителем земель) приходилось путешествовать по стране, но спать в чужих местах жутко не любил. Он доверял только цифрам и формулам. Его страсть и жизнь это было решение задач на бумаге. Просчеты расстояния до звезд, размеров. И судя по книге он родился не в свое время, намного опередив свой век. Его знания и полет мысли были далеко впереди всех остальных. Но тем не менее это не помешало ему завести семью, иметь любовницу, после смерти жены женился на ее подруге (вот честно так и не поняла почему выбрал именно ее, хоть и не мог терпеть ее тупость).
Гумбольдт же показан одиночкой в семейном плане (и только в конце дается намек на его интересы), но с пытливым умом и страстью даже не к открытиям, а к возможности все измерить. Бонплану в книге отведена вторая роль и возможно в то время к нему и относились как к ассистенту Александра Гумбольдта, но в наше время их имена стоят рядом. Внесли огромный вклад в изучение природы Южной Америки.
В книгу вместились только зарисовки некоторых моментов жизни, но они расположены в хронологическом порядке и судьбы двух ученых идут параллельным, в какой-то точке они пересекаются и потом снова расходятся.
Две параллельные прямые в бесконечности пересекутся.

“Измеряя мир” - это то, что доктор прописал для тех, кому доктор обычно ничего не пишет. Ну, или для докторов наук (это я вполне серьезно о том, что докторам наук иногда надо читать о себе несерьезное). Ну, или для тех, кому никто не пишет. И не звонит. И не надо, пожалуйста. Потому что это книга, с которой можно остаться наедине. С которой хочется остаться наедине. Это обожемнескореенужностобойуединиться книга.
Меня всегда мучила мысль о том, кто стоит за этими скучнющими хитровыдуманными забугорными фамилиями в скучнейших школьных учебниках по точным наукам. Подстегиваемая любопытством, я находила краткие биографии, затем портреты немолодых кисломинных мужей и тихо скисала сама. И что же за всеми этими выдающимися открытиями не были ни одной хоть мало-мальски занимательной личности? Не верю, не верю. Даниэль Кельман тоже не верил, не верит и вряд ли когда-нибудь уверует. Превратить безликого исторического колосса в личность одной только игрой слов - это мастерство высшего класса. Не побояться иронизировать над гением, сделать его осязаемым, иногда божественно неуязвимым, иногда откровенно беспомощным и смешным, при том все так тонко, интеллигентно и точно - тот самый дар, который не надо путать с ординарными блюдами.
Синопсис в аннотации, масло масляное, резолюция - “читать безотлагательно”.