Логотип LiveLibbetaК основной версии

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Рецензия на книгу

Measuring the World

Daniel Kehlmann

  • Аватар пользователя
    zhem4uzhinka22 декабря 2012 г.

    Великий математик Гаусс и великий исследователь Гумбольдт – какими они могли бы быть?
    Очень разными.

    Гумбольдт – неутомимый, никогда себя не жалеющий, ради науки готовый пить яд, резать свою плоть, спускаться в жерло вулкана. Равнодушный к женщинам, нетерпимый к чужим слабостям, не обращает внимание на боль, недуги, кажется, и смерти своей не заметив. Задрав для себя планку, ждет и от других соответствования ей. Стремится обежать всю землю, дабы познать ее. Все попробовать, почувствовать, увидеть – измерить и записать.
    Гаусс – ворчливый, привередливый, бабник, концентрирующийся на своей боли, презирающий практически все человечество, собственным детям не дает ни единого шанса себя проявить. Даже краткосрочная поездка для него чрезвычайно утомительна. Он изучает мир, думая, размышляя, внутри себя, не вовне.

    В то же время они очень похожи.
    Одиночеством – тяжело найти себе подобного, если ты мыслишь в 10 раз быстрее обычного человека или если ты готов опуститься глубоко под землю, в пещеру почти без кислорода, только чтобы собрать образец растущего там лишайника.

    Быстротечностью. Человеческая оболочка слишком мала и недолговечна для настоящего гения. Поэтому он с самого начала понимает, что не успеет сделать все, что мог бы. Поэтому жизнь несется мимо Гаусса и Гумбольдта вихрем, почти не задевая. Смерти, жены, дети, смерти; горы, пещеры, города, пропасти, горы – все это мелькает, появляется, исчезает; кажется, что маленький Гаусс только успел поразить своего учителя молниеносным подсчетом суммы чисел от одного до ста, а маленький Гумбольдт заново изобрел громоотвод – как они уже старики, и жизнь медленно, но верно вытесняет их из себя.

    Такой вот роман – о гениях, как они жили, и их открытиях, как они свершались. А еще там есть старина Даггер, который своими отпечатками всем уши прожужжал. А еще автор прикалывается над Гете. Он вообще над всеми ими мягко иронизирует. Поэтому они – и вся эпоха – кажутся такими близкими, почти родными.

    28
    173