Рецензия на книгу

• 

  Clementine30 октября 2015 г.

  Любите ли вы науку так, как люблю её я? До покалываний в кончиках пальцев и — ни черта в ней не понимая. Бесконечно сетуя на пустую свою голову и горько жалея, что не занялась в своё время физикой, химией или биологией, вместо того чтобы книжечки под одеялом почитывать. Хорошо хоть среди почитываемого попадаются иногда достойные экземпляры. Чего достойные? А вот этого самого: "Эх, чего ж я в своё время..." — и зависания на пару вечеров где-нибудь на тематических сайтах. "Измеряя мир" — как раз такая книжечка. С уймой достоинств и почти без недостатков, потому что все недостатки — в той же литературной манере Кельмана например — в итоге оборачиваются достоинствами. Просто читатель не сразу это понимает, а потом и вообще перестаёт замечать. И только после, размышляя над прочитанным, прозревает — да тут же не только содержание шикарное, тут ещё и сама форма восхитительная! Потому что то, как именно это написано, это ж пилотаж особого рода!

  Во-первых, Кельман пишет легко. Причём так, что в какой-то момент ты словно перестаёшь читать и начинаешь слушать. Как будто Даниэль сидит рядом с тобой и рассказывает, а ты киваешь в ответ, там где надо — всхлипываешь, где надо — смеёшься.

  Во-вторых, он делает это с грустной улыбкой человека, знающего, какова эта жизнь на вкус. Отсюда — и его ирония. Как способ показать, что всё, что мы видим вокруг, не совсем то, что кажется. И мир — не то, к чему мы привыкли. Мир больше и сложнее нас, и чтобы хоть как-то в нём сориентироваться, его придётся измерить. Неважно как, потому что каждый делает это на своё усмотрение. Но обязательно — измерить. Или хотя бы попробовать. Как герои романа — выдающийся математик Карл Фридрих Гаус и известный учёный-энциклопедист Александр фон Гумбольт.

  Два кристально-чистых безумца, два гения, два безнадёжно одержимых человека. Каждый из них невыносим по-своему и по-своему великолепен. Один — мизантроп, помешанный на математике, несчастный от того, что не видит рядом равных себе, ворчливый, замкнутый, ненавидящий жизнь за стенами своего дома, не понимающий даже близких людей. Он носит мир в себе и там же его измеряет, даже несмотря на то что в своё время сделал немало замеров на местности, вживую то есть, с приборами и сыном, которого так и не сумел полюбить. Другой — вдохновлённый исследователь живой ткани бытия, исступленный путешественник, готовый лезть на скалы и спускаться в жерла вулканов, сплавляться на утлых судёнышках по горным рекам, замерзать в снегу и обгорать на солнце. Терять кожу, наращивать новую, истязать себя и тех, кто рядом. Только чтобы увидеть как можно больше, попробовать на зуб, описать и запомнить. Измерить. В идеале — всю Вселенную.

  Они чертовски разные, в них общего — ничего. За исключением разве что глобального одиночества и осознания собственной уникальности. Одно, кстати, следует из другого, и, что вполне закономерно, оказывается тем самым узлом, который и связывает столь не похожие друг на друга судьбы. Ну и разнополюсные интересы ещё — тоже, оказывается, объединяют. И даже не потому, что Гауссу интересны путешествия Гумбольта, а Гумбольту — математические выкладки Гаусса, а потому, что и то и другое — две стороны одной медали. Одержимости знанием.

  Кельман пишет не просто биографии великих ученых, он тоже по-своему измеряет мир. И поражается невозможности его измерить. Притормозить его бешенный бег, разглядеть его тончайшие прожилки, уловить его вечно ускользающую тайну. Тут даже наука бессильна. И остаётся лишь наблюдать — с улыбкой — за её открытиями и достижениями.

  Наверное, поэтому "Измеряя мир" читается весело, но послевкусие оставляет с горчинкой. В конце концов смех и слёзы всегда идут рука об рука, и иногда даже подменяют друг друга.

  24

  268