Дом на набережной

Соглашусь с некоторыми читателями, что отдельные места в повести читаются трудно, но вся повесть проглатывается единым махом. распирая мозг множеством вопросов, оценок, сравнений, спором с самим собой кто же все-таки Глебов - последний трус и подлец или просто осторожный, расчетливый человек? Да и большинство остальных персонажей повести не однозначны, и их можно оценивать по разному за исключением разве что Сони, нежной интеллигентной девочки, жалеющей всех и влюбленной в Глебова с шестого класса. образ которой автор выписал с особой симпатией.
Отдельные читатели пытаются приписать Юрию Трифонову сходство с этим персонажем, считая, что произведение в какой-то степени автобиографично. Но это не подтверждается ни реальной биографией писателя. ни его творчеством. Откуда же берутся такие люди, как Глебов, а их не так уж мало и в настоящее время? Из повести четко прослеживается. что это сочетание таких факторов, как время действия, окружающая обстановка и генетика. Может быть, генетика - это громко сказано, но влияние родителей несомненно. Писатель неоднократно подчеркивал насколько осторожны и расчетливы были отец и мать Вадима в своей повседневной жизни. Вот это сочетание семьи, Дерюгинского переулка, Дома на набережной и обстановки в стране в 30-40-ых годах и создала Глебова таким, каким он показан на страницах повести.

Первая ассоциация- посторонний. Главный герой посторонний. Он никакой. Видимо поэтому его не хотел узнавать бывший одноклассник. Вторая ассоциация- всё это про наше время. То есть роман актуален и сейчас. Так что всё дело в людях. Люди сами делают время. И в каждом времени есть вот такие глебовы.
Вот уж загадка. Он никакой, а всё у него получалось, как задумал, умел быть и там и тут и даже любили его всем сердцем. А он вот никого не любил. Только цель любыми путями – вырваться. Пусть это будет через предательство, пусть пострадают другие, но вырваться. Надо же, и это получилось. Остался - и всё при нём. Надо родиться таким. Надо уметь быть таким. Это страшные люди. Но ничего, Глебов живёт и очень доволен жизнью. Только вот иногда вспыхнут воспоминания в душе, да где-то даст слабый укол совесть, да тут же он их загонит обратно, времена мол, да жизнь. И продолжает себе существовать дальше. Нет в главном герое чувств, в нём нет ничего. И даже добившись всего, к чему он стремился, он всё равно никакой. Без эмоций. Просто существует.
Сначала была зависть. Зависть к тем, кто живёт по-другому, стремление завоевать авторитет и быть лидером, ведь Глебов всегда завидовал Левке, завидовал и злился, что тот вырвал у него последнее, что ещё как-то держало его в лидерах. Но при этом он приспособился, при этом он затаился и продолжал двигаться к своей цели. Была цель. Была трусость. Но почему, почему ему так везло?
Дом на набережной - это середина мира. Разделение жизней. Дом – как символ эпохи. Да вот люди в этом доме тоже разные. И судьбы у них разные и всё как-то… Грустно, местами больно, а иногда очень противно. Всё равно в какой ты дом войдёшь, лишь бы ты в душе человеком был. Это как в той сказке, если ты не чист душой, то сколько не пытайся, белым не станешь. Вошёл в дом - вышел таким, какой ты на самом деле. И если ты был серым, то серым и остался. Время оно всё ставит на свои места, только почему повезло именно Глебову? Только почему какой-то осадок после прочтения и почему перед глазами этот дом на набережной? И цвет его – серый?

Старый большевик, пенсионер, участник Гражданской войны Павел Евграфович Игумнов овдовел. Умерла его любимая супруга Галя.

Дни Павла Евграфовича все больше переливаются исключительно в воспоминания. Жизни в настоящем у него почти не осталось, все больше часов его дня и ночи посвящены событиям прошлого. Старик без конца перебирает их в своей голове и пытается записать, закрепить на бумаге призрачные образы прошлого. Павел Евграфович пишет воспоминания.

Главным стремлением Павла Евграфовича стало объективно восстановить и рассказать о своем участии в революции и Гражданской войне. Написать так, как это было на самом деле. Объективно. Честно. Достоверно.

В настоящем же у Павла Евграфовича дача, аномально жаркое лето 1972 года. Дети, уже не молодые, их конфликты, ссоры, недопонимания. Дрязги в дачном кооперативе о том, кому будет принадлежать домик умершей старухи. Все, в чем старик не хочет принимать участия.

В революционную часть книги Трифонов заложил эпизоды биографии своего отца, – революционера, крупного военного деятеля Гражданской войны Валентина Андреевича Трифонова. Отец, по происхождению донской казак, непосредственно участвовал в событиях, описанных в романе «Старик». Вместе с тем, В.А. Трифонов до старости не дожил, был расстрелян в 1938 году военной коллегии Верховного суда. Можно предположить, что Ю. Трифонов в свое романе дописал возможную старость своего отца.

О Гражданской войне в романе Трифонов пишет максимально и жестко, и интересно. Иногда кажется, что он написал свой «Тихий Дон», только в «Старике» не история казака Григория Мелихова и его любимой Аксиньи, а судьба питерского недоучившегося студента Павла Игумнова и его первой любви гимназистки Аси, не отвечавшей взаимностью. В огне Гражданской войны на Дону.

Автор размышляет над тем, что память человеку дана как благо, восполняя ему дорогие утраты, и одновременно мукой, подсказывая что этого больше нет. Память — это чулан, в котором хранятся вещи, нужные и бесполезные, порой приносящие радость, порой боль.

Идеей Трифонова в романе «Старик» стало – показать внутреннее содержание старого человека, прожившего жизнь. В состоянии, когда ему остается одна, может быть несколько, только Богу известно сколько, последних ступеней.

На ней (них) у человека возникает желание оглянуться.

Если говорить о только о творчестве Трифонова, то «Дом на набережной» - замечательная книга, написанная талантливым писателем. Талант Юрия Михайловича в том, что вся история написана таким простым и общечеловеческим языком, что читателю, несомненно, захочется воскликнуть: «И я так могу». Эта простота языка и стиля приближает к читателю, книга превращается в воспоминания друга, хорошего знакомого. И кажется, что ты тоже жил когда-то в этом доме на Набережной, дружил с Антошкой Овчинниковым и Лёвкой Шулепой, бывал в гостях у Сони, боялся хулигана Бычка. И вот тут начинается самое странное.
От того, что книга близка, проста и понятна, чувство брезгливости к происходящему становится чем дальше, тем непереносимее.
Книга очень исторична, правдоподобна и очень нужна. Другое время и другие исторические обстоятельства не отменяют человеческой чести и совести.

Громада Дома на набережной возвышалась над двухэтажным домиком на Дерюгинском переулке. Семьи профессоров, ответственных работников, уважаемых людей по утрам смотрели на город с высоты птичьего полета. Мальчишки и девчонки, жившие в просторных квартирах, таскавшие в школу бутерброды с ветчиной и сыром учились вместе с ребятами из простых семей. С ребятами, жившими в коммуналках с запертой на ночь наглыми соседями кухней, ходившими в старой залатанной одежде. С ребятами, которые ежедневно снизу смотрели на недостижимую высоту дома, чувствуя себя не букашками даже - просто никем.

Просторная почва для зависти. Для мании, для всепоглощающей страсти проникнуть в этот дом, забраться на высоту по головам этих успешных, которым сейчас всё, заполучить себе эти стулья с витыми ножками, стенки с резными узорами. Сбросить, унизить, растоптать этих счастливых свидетелей своей нищеты. Могла бы получиться интересная история на эту тему, но это не она.

Опасная в своей непрочности высота. Необходимость каждый день делать шаг на краю пропасти. Чем выше забираешься - тем больнее падать, а падали тогда, в тридцать предвоенные годы, очень-очень многие. Падали родители - ответственные товарищи, уезжали из Домов в неизвестность семьи, пропадали из классов хорошо одетые дети успешных родителей. И позже, уже после войны, так же проигрывали, не понимая размаха никогда не прекращавшейся войны за место под солнцем, своё высокое положение, свои обставленные квартиры, свой уют жители Дома на набережной. Это могла быть книга о репрессиях, о гнёте советской системе, о душившем интеллигенцию тоталитаризме, но это и не она.

Это история о тех, кого не хватало на одуряющую страсть зависти, на изощренный план подъема наверх. О тех, кто не выделялся, не высовывался, старался быть и не быть. О тех, чья хата всегда с краю, но у кого всегда есть множество объективных причин, чтобы совершить подлость, множество оправданий своим поступкам. Вадим Глебов слишком серый, чтобы стать злым гением. Он не подстраивал подлостей и не планировал предательства - просто где-то, что-то, как-то. Один из тех кирпичиков на которых строятся подобные кампании. Это ведь даже не предательство - предают лишь то, во что верят.

• Когда наконец мы поймем, что равнодушие опаснее подлости?! Хотя бы потому, что оно труднее распознается.

Довольно много героев, и каждый по-своему интересен. Рьяный коммунист двадцатых профессор Ганчук; Юлия Михайловна, рассуждающая о вещизме в просторной квартирке за накрытым столом; Антон, мальчишкой придумавший тренировку и испытание воли, ушедший добровольцем не фронт и не вернувшийся. Погибший, на фоне выжившего в эвакуации Глебова и вернувшегося из дипмиссии Шулепы. Мы всё еще удивляемся, что молчальников всегда больше? И все-таки эти герои живые. Не картонки с наклейками образов, а люди со своими тараканами и своей правдой у каждого.

Говорят, по этой книге сняли мини-сериал. Говорят, он получился в лучших традициях российского кино - неудачным. Говорят, что смотреть не стоит особенно в том случае, если очень понравилась книга. Не знаю, возьмусь ли за него, но само повествование показалось очень кинематографичным. Очень живо вспыхивали кадры-сцены с героями, обязательно светлый и недосягаемо высокий Дом, низкий грязный домик в глухом переулке, шикарные квартиры с бюстиками на шкафу.

Опять столкнулась с ситуацией, когда маленькую книгу читаю долго. Приходилось ни раз перечитывать прочитанное, в надежде за что-то ухватиться, но зря потратила время. Мне было скучно, неинтересно, незнакомо.
Описывается советский период, когда были особенные дома с элитой и простые, коммуналки. Дети, которым не посчастливилось родиться в таком доме, считали сверх счастьем посетить данное строение с консьержкой. Молодой человек вхож в такой дом, да ни раз, и гордится этим. Вроде все хорошо, но "беда" пришла откуда не ждали. В институте "предложите" рассказать о профессоре у которого он пишет диссертацию, да еще и является чуть ли не его зятем. Их интересовало все, даже картины в доме профессора, даже философы, бюсты которых украшали дом. Как быть молодому человеку, пойти против системы или предать близких ему людей?
Я прочитала много восторженных отзывов и поняла, что хотел рассказать автор. Я же пишу свое мнение. Мне не знакома советская жизнь со всеми ее тонкостями, поэтому оценить по достоинству произведение я не смогла.

В очередной раз обратился к любимой повести Юрия Трифонова.
На этот раз причиной послужил короткий спор с LiveAlex, написавшим рецензию на это произведение. В рецензии говорится, что в тексте повести нет никакого дома, тем более правительственного, никакого. Есть

И потом в комментариях он сообщил, что мало говорится о семьях (всего «…две семьи, даже полторы…»).
В общем, коллега по LL своими простыми и вообще не справедливыми суждениями, почему-то разбередил, заставил задуматься, вновь порыться в тексте, вдохнуть Трифоновской прозы.
Дом в повести, конечно, не только есть. Более того, их два: Дом и дом. И оба дома находятся на набережной. Теплый и громадный Дом, бесформенно длинный, «горящий тысячью окон», «тот дом», «большой». И второй дом в Дерюгинском переулке. «Маленький, кривоватый, пахнущий керосином и щами домишко…». В нем живет семья Глебова.
Большой (много, много раз упоминается в тексте это слово – «большой») Дом. Серый, громадный «наподобие целого города или даже целой страны, домом в тысячу окон». В нем живут друзья, славные, такие разные мальчишки и девчонки, но в чем-то очень похожие. Весело живут.
Дом со многими подъездами, лифтами, лифтерами, дежурными. С квартирами пышными, наполненными стариной мебелью, картинами, дорогими игрушками для детей, модной одеждой, в которой жила семья Левки Шулепникова. Но и с большими квартирами с казенной, скучной, пронумерованной мебелью, посудой.
В такой квартире живет мальчик, которого друзья зовут Морж, толстый, неуклюжий мальчишка, мать которого деловая женщина с утра до вечера пропадала на работе, а дома остается глухая домработница.
В такой же квартире этажом ниже в большой семье живет подросток по кличке Химиус. Его дом всегда полон людьми.
В почти такой же квартире со множеством книжных шкафов проживает с семьей профессор Ганчук, герой Гражданской войны, отец Сони Ганчук.
В маленькой, скромной квартире на первом этаже (были в Доме и такие) живут необычайно развитый (многие признают его даже гениальным) пацан Антон Овчинников с мамой Анной Георгиевной, которая растит сына одна.
Большой Дом постоянно зримо и не зримо присутствует за всем что происходит в повести.
Большому дому в повести противостоит маленький:

Вадим Глебов (Батон) очень рано понял, что жизнь полна компромиссов, выгодных решений. Это когда «я тебе – ты мне», но главное иногда можно поступиться совестью. Рассказчик видит Батона и не злым, и не добрым, не трусливый и не смельчак, и не хитрец и не простофиля…
Все ребята одноклассники и друзья из большого Дома. Они открытые, честные, горячие. Глебов другой…
С началом войны Глебов уехал в эвакуацию, а его одноклассники пошли на фронт. Толстый, страдающий обмороками Морж пробился на фронт и погиб под Ленинградом. Погиб Химиус. Медведь и Щепа пропали без вести. Погиб Антон Овчинников, больной, близорукий, с припадками, прорвался через все комиссии на фронт и погиб.
Глебов после войны совершает подлость, предательство, успешно через это идет по жизни, он литературный критик (что тоже не случайно), доктор наук.
Юрий Трифонов в своей повести показывает, как среди честных, открытых и благородных людей может существовать человек серый и завистливы, мелкий, подленький. Как развивается его подлость, как его поступки или бездействие губят других, ему близких.
Идея простая, но гениальный прозаик Трифонов, раскрывая ее ухитряется показать тысячи нюансов, красок, оттенков, которыми богата жизнь.
Именно поэтому я раз разом обращаюсь к повести «Дом на набережной".

Удивилась, обнаружив, что "Дом на набережной" - повесть. Я читала роман. Глобальное такое повествование, хоть и втиснутое в сравнительно небольшой объем.
Его можно рассматривать как немного антикварную вещь. Годная такая советская вещь с качественным кукишем в кармане - всё как полагается в советской прозе "для своих".
И чтоб немножко - и для чужих, или для всех.
Чтоб если для печати, так всё идеологически выдержано: нравственная проблема обозначена, черненькие-беленькие-серенькие определены, злодеи наказаны, ну и прочее.
В общем, вполне добротная вещь для постановки. Даже сейчас.
Не хочется называть роман (пусть уж будет романом) конъюнктурным, может быть, этой конъюнктурности здесь и в помине нет, а вот осадок есть.
Что еще есть в этом романе: есть Джулиан Барнс, как ни странно. Его философия о том, как иное наше действие или бездействие влечет определенные последствия, влияет на жизнь других людей. Что бывают такие моменты, когда нельзя отвертеться, надо принимать решения, отвечать: где ты, кто ты.
Есть и Достоевский. "Преступление и наказание". Автор прямым текстом отправляет читателя к Федор Михайловичу.
Только современная автору Соня не спасает раскольникова двадцатого века, увы. Соня вообще не жизнеспособный персонаж.
Великолепны Алексинские перевертыши (вернее, в духе Анатолия Алексина, но, скорее всего, родные авторские). К примеру: семья Ганчуков борется с мелкобуржуазностью, подозревает и упрекает героя в стремлении к этой самой буржуазности. Но автор подчеркивает для читателей (вдруг кто не разглядел материального положения семьи): дача, квартира, обслуга, шуба, в конце концов, в которой без сопровождения из дому не выйдешь. Так ведь кровь проливал обладатель всего этого барахла, за хорошую жизнь боролся. В Гражданскую.
Главный герой - Глебов не проливает кровь (убивает бескровно, вовсе не обязательно топором махать, чтобы убить- говорит почти убитый Ганчуков). Да он вообще почти ничего не делает. Просто хочет жить. Хорошо жить. (А старушку внучек все-таки убил. И тоже - словами)
Автор в самом начале демонстрирует, что значит это "хорошо". Читателям остается найти в романе хотя бы десять отличий хорошей жизни сорокалетнего Глебова и Ганчукова.
Двойные,тройные перевертыши здесь повсюду. Что за этим приемом? Оправдание героя, себя?
Было ощущение, что роман - немножко исповедь автора. Что сам автор чуть-чуть (а может быть и больше чем чуть-чуть) - Глебов. Прекрасно описав чувствования Глебова, так объёмно, подробно доверив читателю мысли героя, автор тут же открещивается от него, навешивает ярлыки, даже обвиняет, осуждает Глебова через другого героя романа. Ну да ладно, знаем же, что самый строгий обвинитель и судья - сам себе человек. Он же и защитник. Вернее, автор будто апеллирует к читателям, просит отпущения грехов на том основании, что жизнь такая, не он такой. Что все такие же, не лучше.
А на поверхности - предательство и осуждение предательства.

Не могу не остановиться на очень интересной теме: вершина пирамиды, последний этаж высотки, куда можно подняться на социальном лифте. У Трифонова этот лифт как заноза. Одновременно реальный и метафорический. На этом лифте поднимаются ненадолго и спускаются навсегда. "Когда открылась дверь лифта и мать Сони сделала движение войти в кабину, женщина довольно ловко оттолкнула ее ногами девочки" (девочку женщина держала на руках) - дивная картинка, как будто проходящий момент, так себе эпизод, но какой красноречивый.
Еще один интересный персонаж, без которого не было бы истории - Лева. Шулепа. Мальчик-мажор. Объект зависти и раздражения, вызывающий одновременно неприятие и желание иметь в друзьях на всякий случай. Жизнь Левы - это не буржуазность. Это жизнь на грани пропасти. Вернее, на самой верхушке пирамиды, когда расти уже некуда, зато есть куда падать. И зачем автор роняет Шулепу на самое дно социальной лестницы? Сводит счеты со своим каким-то левой времен детства? Наказывает в угоду публике? Да и вообще несоответствие какое-то в этом персонаже. Если Шулепу спившегося еще можно представить, то за пределами этого дна - привратником умершего кладбища - с трудом. Еще большее несоответствие - Лева, работающий "от и до" по расписанию, который ищет знакомые окна квартиры, мечтает, а вдруг случится еще одна перемена в его жизни. - Этим заканчивает Трифонов свой роман.
Но, в принципе, Лева - это такой собирательный образ из соцреальности. И не только из соц. Кто не мечтает вернуться туда, во времена счастья. А на самом деле то время давно умерло и умершее забыто.
Главное действующее лицо Дома на набережной - это время. А людские характеры - они вне времени, что с ними сделается.

- нашла в Википедии. Замечательно сказано, замечательно передано в повествовании. Советская эпоха ощущается, осязается, она даже пахнет (почему-то железом) и звучит заставкой к программе "Время" - всё это здесь, в "маленьком романе" Трифонова.

Немного о слоге: очень хороший газетный слог. Именно в советском стиле.

Может быть, роман еще и тем хорош, что всё в нём органично, стильно и максимально для того времени честно.

---------------------------

• оказывается, не только для меня "Дом на набережной" - роман.

Терпеть не могу тексты, которые читаешь, будто взбираешься на 30-й этаж многоэтажки, перед этим выкурив три сигареты подряд. Тебе тяжело, ты задыхаешься, то знаешь, что надо идти, вверх, вперед, иногда считая попадающиеся интересные ступеньки.
Вот такой лестницей с разноцветными ступеньками оказался "Дом на набережной". Сюжет довольно интересный, но написан тяжело, как будто обрывочно, как будто у автора иногда не хватало выдоха закончить предложение или мысль плавно, мягко и чуточку полегче. Ведь умеют же многие.
Вернемся к сюжету. В начале звонок друга из прошлого дал мне надежду, что этот друг в финале еще раз появится, в своей взрослой, спившейся ипостаси, начистит рожу Глебову или, хотя бы, простит его. Увы, встреча с настоящим так и осталась в самом начале. Далее все произведение - это мучительные воспоминания прошлого, борьба с совестью и страхами. Читателю предстоит узнать, кто кого предал, кто кого не любил и кто виноват в конечном итоге. Есть персонажи, которых искренне жаль, но очень многие вызывают раздражение и недоумение. Борьба с совестью и с понятием "правильно" не приносит облегчения душе, не только Глебову. Каждый в сомнениях и раздумьях, но не каждого героя автор наделил способностью делиться своим внутренним миром с читателем.
Думаю, я бы ничего не потеряла и, тем более, я ничего не приобрела после прочтения этой книги. Увы, она прошла мимо меня. Не моя.

К сожалению,с книгой мы не сошлись и на это есть свои причины.
Этот совсем не моя тема,не моё время,не смотря на то,что советскую литературу люблю и уважаю.
Всё,что связано с политикой и религией,вызывает у меня чувство отторжения,не хочу об этом читать,не хочу в этом разбираться.
Наверно не совсем правильная позиция,но какая есть.
Все эти "особенности" власти наводят на меня тоску.
Уверена повесть хорошая и автор прекрасный,просто нам не по пути.
Честно сказать,я уже особо не помню прослушанный сюжет,так как не вникала,сложно пробираться через сюжет,к которому душе не расположена.