Рецензия на книгу

• 

  FATAMORCANA

  22 марта 2017

  Удивилась, обнаружив, что "Дом на набережной" - повесть. Я читала роман. Глобальное такое повествование, хоть и втиснутое в сравнительно небольшой объем.
  Его можно рассматривать как немного антикварную вещь. Годная такая советская вещь с качественным кукишем в кармане - всё как полагается в советской прозе "для своих".
  И чтоб немножко - и для чужих, или для всех.
  Чтоб если для печати, так всё идеологически выдержано: нравственная проблема обозначена, черненькие-беленькие-серенькие определены, злодеи наказаны, ну и прочее.
  В общем, вполне добротная вещь для постановки. Даже сейчас.
  Не хочется называть роман (пусть уж будет романом) конъюнктурным, может быть, этой конъюнктурности здесь и в помине нет, а вот осадок есть.
  Что еще есть в этом романе: есть Джулиан Барнс, как ни странно. Его философия о том, как иное наше действие или бездействие влечет определенные последствия, влияет на жизнь других людей. Что бывают такие моменты, когда нельзя отвертеться, надо принимать решения, отвечать: где ты, кто ты.
  Есть и Достоевский. "Преступление и наказание". Автор прямым текстом отправляет читателя к Федор Михайловичу.
  Только современная автору Соня не спасает раскольникова двадцатого века, увы. Соня вообще не жизнеспособный персонаж.
  Великолепны Алексинские перевертыши (вернее, в духе Анатолия Алексина, но, скорее всего, родные авторские). К примеру: семья Ганчуков борется с мелкобуржуазностью, подозревает и упрекает героя в стремлении к этой самой буржуазности. Но автор подчеркивает для читателей (вдруг кто не разглядел материального положения семьи): дача, квартира, обслуга, шуба, в конце концов, в которой без сопровождения из дому не выйдешь. Так ведь кровь проливал обладатель всего этого барахла, за хорошую жизнь боролся. В Гражданскую.
  Главный герой - Глебов не проливает кровь (убивает бескровно, вовсе не обязательно топором махать, чтобы убить- говорит почти убитый Ганчуков). Да он вообще почти ничего не делает. Просто хочет жить. Хорошо жить. (А старушку внучек все-таки убил. И тоже - словами)
  Автор в самом начале демонстрирует, что значит это "хорошо". Читателям остается найти в романе хотя бы десять отличий хорошей жизни сорокалетнего Глебова и Ганчукова.
  Двойные,тройные перевертыши здесь повсюду. Что за этим приемом? Оправдание героя, себя?
  Было ощущение, что роман - немножко исповедь автора. Что сам автор чуть-чуть (а может быть и больше чем чуть-чуть) - Глебов. Прекрасно описав чувствования Глебова, так объёмно, подробно доверив читателю мысли героя, автор тут же открещивается от него, навешивает ярлыки, даже обвиняет, осуждает Глебова через другого героя романа. Ну да ладно, знаем же, что самый строгий обвинитель и судья - сам себе человек. Он же и защитник. Вернее, автор будто апеллирует к читателям, просит отпущения грехов на том основании, что жизнь такая, не он такой. Что все такие же, не лучше.
  А на поверхности - предательство и осуждение предательства.

  Не могу не остановиться на очень интересной теме: вершина пирамиды, последний этаж высотки, куда можно подняться на социальном лифте. У Трифонова этот лифт как заноза. Одновременно реальный и метафорический. На этом лифте поднимаются ненадолго и спускаются навсегда. "Когда открылась дверь лифта и мать Сони сделала движение войти в кабину, женщина довольно ловко оттолкнула ее ногами девочки" (девочку женщина держала на руках) - дивная картинка, как будто проходящий момент, так себе эпизод, но какой красноречивый.
  Еще один интересный персонаж, без которого не было бы истории - Лева. Шулепа. Мальчик-мажор. Объект зависти и раздражения, вызывающий одновременно неприятие и желание иметь в друзьях на всякий случай. Жизнь Левы - это не буржуазность. Это жизнь на грани пропасти. Вернее, на самой верхушке пирамиды, когда расти уже некуда, зато есть куда падать. И зачем автор роняет Шулепу на самое дно социальной лестницы? Сводит счеты со своим каким-то левой времен детства? Наказывает в угоду публике? Да и вообще несоответствие какое-то в этом персонаже. Если Шулепу спившегося еще можно представить, то за пределами этого дна - привратником умершего кладбища - с трудом. Еще большее несоответствие - Лева, работающий "от и до" по расписанию, который ищет знакомые окна квартиры, мечтает, а вдруг случится еще одна перемена в его жизни. - Этим заканчивает Трифонов свой роман.
  Но, в принципе, Лева - это такой собирательный образ из соцреальности. И не только из соц. Кто не мечтает вернуться туда, во времена счастья. А на самом деле то время давно умерло и умершее забыто.
  Главное действующее лицо Дома на набережной - это время. А людские характеры - они вне времени, что с ними сделается.

  
  Увидеть, изобразить бег времени, понять, что оно делает с людьми, как всё вокруг меняет… Время — таинственный феномен, понять и вообразить его так же трудно, как вообразить бесконечность… Но ведь время — это то, в чём мы купаемся ежедневно, ежеминутно… Я хочу, чтобы читатель понял: эта таинственная «времён связующая нить» через нас с вами проходит, что это и есть нерв истории.
  (Трифонов)

  - нашла в Википедии. Замечательно сказано, замечательно передано в повествовании. Советская эпоха ощущается, осязается, она даже пахнет (почему-то железом) и звучит заставкой к программе "Время" - всё это здесь, в "маленьком романе" Трифонова.

  Немного о слоге: очень хороший газетный слог. Именно в советском стиле.
  
  Может быть, роман еще и тем хорош, что всё в нём органично, стильно и максимально для того времени честно.

  ---------------------------
  

  • оказывается, не только для меня "Дом на набережной" - роман.

  23 понравилось

  0

  587