Дорога уходит в даль… В рассветный час. Весна

Три повести ("Дорога...", "В рассветный час" и "Весна") написала уже очень немолодая женщина, которой должно было исполниться 80 лет. Но кажется, что с нами беседует сама героиня книг - девочка, подросток, юная девушка - Сашенька Яновская. Ее так и хочется назвать "Сашенькой". Не потому что, она как-то по-особому сладостна, мила и безгрешна. Нет, сахарности и сюскания здесь нет и в помине. Напротив, героиня очень живая, настоящая, и читая, начинаешь воспринимать ее подругой, или сестрой.
Саша живет с мамой и папой в городе, который прямо не назван. Но исследователи считают, что это Вильна. Папа, Яков Яновский - врач. Хороший врач, и честный, порядочный, принципиальный человек. Таким он и был на самом деле, отец писательницы (правда, по фамилии Выготский). И, к сожалению, на самом деле его, 80-летнего старика, замучили фашисты. Но имя его стала в Вильневском гетто легендой.
Но до этого еще очень далеко. На дворе - 90-е гг 19 века. Саше 9 лет, она растет, смотрит вокруг, знакомится с разными людьми и событиями. Вот бедная девочка, Юлька, которая живет с мамой в подвале, и не может ходить. Конечно, Саша будет ее навещать, приведет папу для лечения. А вот дочери богатого фабриканта, Рита и Зоя - капризные и избалованные. Чтобы они соблаговолили покушать, их мама сажает за стол к девочкам бедных детей. Беднякам, правда поданы лишь картошка с селедкой. Вот учитель, которого наняли Саше, как оказалось, революционер, прошедший и суд, и каторгу.
Впрочем, явного разделения по богатству в повестях нет. В будущем, в Женском Институте, куда в 10 лет поступит героиня, у нее будет много подруг. И бедная сирота Катюша, и дочь преуспевающего юриста, Лида. Обе - замечательные девочки, дружбу с которыми Саша сохранит надолго. А вот "аристократка", хорошенькая Тамара окажется пустенькой и высокомерной.
Трудно сказать, чего нет в этой повести. Здесь и дружба, и долг, любовь, честь, смелость. Все жизненные уроки, которые нужны детям, да и взрослым тоже. Вся картина старой, дореволюционной жизни, лишенная глянца современных сериалов. Реальные исторические события - первый полет в Вильне на воздушном шаре. Дело о клеветническом обвинении народа войтяков в кровавых жертвах. Всколыхнувшее весь мир "Дело Дрейфуса".
Но главное - сама Саша, воплощение писательницы. Педагогические приемы папы не пропали даром. Растет Человек. Честный и щедрый. Порядочный и жадный до знаний. Умеющий ценить дружбу, и хорошо делать свое дело. При этом - веселая, порывистая, увлекающаяся.
Когда я читала, мне было жаль, что книга как-то не попалась мне в подростковые годы. И в 12-15 лет я была лишена такой замечательной подруги, как Саша Яновская.

Флэшмоб-2014. Александра Бруштейн - "Дорога уходить в даль. В рассветный час. Весна" (трилогия) - 3/6

Я прочитала эту замечательную трилогию. Хотела бы написать полноценную рецензию - многословную, с восторгами и "разбиранием по косточкам" любимых героев, мест, эпизодов... но нет на это, к сожалению, ни времени, ни сил. Поэтому пусть это будет просто отзыв, но восторгов в нем будет не меньше, чем в моей воображаемой рецензии-"портянке".
Итак, "Дорога уходит в даль...". История семьи Яновских - и, главным образом, их дочки Саши. Я почему-то думала, это будет книга о достаточно взрослой девушке, студентке,но Саша предстает перед нами еще до поступления в первый класс - семилетней - и взрослеет на глазах читателя. В последней книге ей уже пятнадцать. Конечно, в силу моих первоначальных представлений (как же они бывают вредны!) мне не хватило в книге любви, переживаний юношеских, что ли. Всех этих "первых" чувств - я почему-то ждала именно их. Вместо "чувств-с" в книге очень много революции - о ней думают, мечтают, ругаются и спорят абсолютно все - от маленьких детей до стариков. Ну да ладно - время было такое, в стране назревало "нечто", и от этого никак нельзя отмахнуться в реалистичной, откровенно автобиографичной прозе (я уверена, что Сашенька - это Александра Бруштейн). Кстати, дело Дрейфуса расписано необычайно подробно - кто интересуется, рекомендую.
Конечно, жутко колоритны персонажи - "синявки", родители Сашньки, ее подружки, дедушка и бабушка, Юзефа (ее речь - это вообще нечто!). Так и видишь и дедушку Майофиса, и Мелю Норейко ("покушять!"), и Гренадину, И Тамару Хованскую... Много в книге мест, над которыми можно посмеяться, но есть те, где и погрустишь, и задумаешься. Особенно в первой части ярко и поучительно выписаны детские "почемучки" - и мудрые родительские ответы на них. Книгу можно просто использовать как энциклопедию по воспитанию - как говорить с детьми о сложных вещах - жизни и смерти, предназначении человека, важнейших ценностях.
В общем, чудесная вышла книга у Александры Яковлевны Бруштейн. Теперь одна из любимых. Если у нее действительно были такое детство и юность, ей можно по-хорошему позавидовать.

И вроде ничего в ней особенного нет. Можно сказать, вся трилогия посвящена школьным годам девочки Саши, дочки небогатого врача. Будни ее семьи, друзей, знакомых. Школьные подруги и недруги, учителя. Конец 19 века, царское еще время. Разумеется, революционные настроения. И ведь, надо сказать, при всей неоднозначности революции, глядя на жизнь обычных, в общем то людей, начинаешь понимать, почему ее поодержало если не большинство, то очень многие. А в остальном, как и многие книги посвященные воспоминаниям о детстве и юности, оставляет очень хорошее впечатление. В общем, если вы любите читать про школьные годы и школы (а это сейчас модно), правда, не магические, а самые что ни есть обыкновенные (ну это модно меньше), то непонятно, почему эту замечательную книгу вы еще не читали?!

Конец XIXв, маленький литовский городок, в котором живут люди самых разных национальностей, богатые и бедные, добрые и не очень, счастливые и не совсем. Девочка Саша учится жить в этом разноцветном мире, и у нее тысячи вопросов для папы. Начинаясь с " Кто такая Брамапутра" и "Кто сильнее: лев или кит", вопросы взрослеют вместе с Сашей. Почему у одних людей много денег, а другие голодают? что надо сделать, чтобы все люди жили хорошо? Добрый ли человек царь? что такое геройство?
Но папиных ответов Саше мало, и она ищет свои, а находит новых друзей и Дорогу, по которой идет каждый из нас.

...Только выше, у самого солнца,
Еще жутче и веселей
Изумрудное сердце бьется
Черных ивиковых журавлей.
Григорий Данской "Ивиковы журавли"

Очарованными глазами смотрим мы сверху на дорогу.
Она убегает все вперед, все вперед, далеко, далеко...
Александра Бруштейн. "Весна"

Вот они, лично для меня, два главных образа, тонкой ниткой проходящих через все три части книги "Дорога уходит в даль...".
Во-первых, это дорога, как образ нашей жизни, которая может быть прямой и извилистой, ровной и ухабистой, простой и невероятно тяжелой, ты можешь идти по ней один или рука об руку с верным другом, дорогим учителем, любимым отцом. И важно на этой дороге смотреть вперед, в даль, видеть цель, не терять себя и оставаться искренним и открытым. К сожалению, такие пути могут внезапно прерваться, а могут сделать неожиданный поворот, за которым, казалось, уже все - темнота и конец, но нет, если ты не один, отчаиваться нельзя, всегда есть шанс, что ты вернешься на нее. Или, наоборот, не вернешься, а сделаешь свои первые шаги, когда уже и сам отчаялся.

И второй образ - это журавли, ставшие образом истины, которую невозможно задушить и задавить, ведь она всегда найдет себе лазейку, она ярче солнца, о ней нельзя молчать. Да не то что нельзя - невозможно. О ней нужно помнить, забывать нельзя.

Это наша главная героиня. Очаровательный ребенок, непосредственный, любознательный, искренний. У нее прекрасная семья, богатая не деньгами, а друг другом - они заботятся друг о друге, они любят друг друга, они никогда не бросают друг друга. Своим человечным и искренним отношением они словно защищены от грязи, бедности (которая не столько в домах, сколько в умах), снобизма, горечи... И окружают их прекрасные и очень цельные герои, их друзья, их учителя, члены их семьи. О них можно говорить очень много, но выразить в небольшой рецензии весь свет, исходящий от них, я не смогу. Первую книгу я прочитала на одном дыхании, я улыбалась, я переживала, я была готова переписать все высказывания ворчливой Юзефы, утонченной Поль, мудрого и при этом очень простого Якова Ефимовича, и, конечно, самой Сашеньки, Шашурочки, Пуговки...

Но и в первой части у меня возникло небольшое сомнение... когда к Саше пришел новый учитель, маленький червячок начал меня подтачивать, назойливо спрашивать: "Тебя ничего ли не смущает? Или кажется... или все-таки нет, не кажется?" Сначала казалось, потом стало ясно, что нет. Неожиданно для меня история о детстве, о том, как наивная и чистая девочка пытается найти место в своем мире, которое стало бы и правильным, и хорошим, и вызывало бы уважение, и не вынуждало бы идти на компромиссы со своей совестью... правильная, интересная, нужная история, которую можно и нужно было бы читать своим детям, чтобы они стали не просто взрослыми, а людьми... такая история вдруг дает неожиданный крен и в третьей части несет уже очевидный политический подтекст, который даже и не подтекст вовсе, а самая настоящая политическая пропаганда... они ведь и читают, и обсуждают, и сочувствуют... И вдруг они загорелись этой погоней за истиной, попытками изменить... да все изменить, что есть вокруг!

И вот тут, мне кажется, закралась какая-то неправда. Преувеличение. Чрезмерная романтизация. Вот сейчас все плохо, а свергнем царя и... у.... что будет!

Время тогда, конечно, было другое. Подростки, уже не дети, еще не взрослые, с такой готовностью впитывают в себя революционные идеи, готовы идти и сечь, и свергать, и править. Но куда им? Это ведь те самые дети, которые с радостью празднуют свои дни рождения, наедаются мороженым, не готовы признавать "взрослых" приличий, бегут по улице босиком и с удовольствием танцуют польку, предпочитая ее более заумным, благородным танцам. Противоречивые внутри, маленькие взрослые. Было ли такое действительно? Настолько ли они были очарованы романтическими идеями и веяниями? Или эти переживания описаны все-таки не Шашинькой, "не девочкой, не мальчиком", а взрослой Александрой, в распоряжении которой во время написания этого романа уже были ответы на все те непростые вопросы, которые задавались шепотом, наедине? Для меня Сашенька слишком быстро повзрослела: вот только-только она смотрела на все вокруг широко открытыми глазами, восхищалась воздухоплавателем и укротительницей диких зверей Ирмой, задавала папе, своему лучшему другу, кучу глупых и не очень вопросов, и вдруг... чтения, кружки, выговоры, ложь...

Мне было очень сложно читать заключительную часть, честно - я делала это через силу. Лично мне стоило остановиться после первой - настолько она прекрасна, светла и мудра (и без нравоучений!), насколько тяжеловесна и насыщенна революционным дыханием "Весна".

Перечитал :) Ранее, много лет назад, читал только первые две части, а теперь прочел и третью. Жаль, что Бруштейн не взялась писать о своей учебе на Бесстужевских курсах - было бы очень интересно почитать. Вообще, жалко, что в русской дореволюционной прозе толком ничего нет (или я не знаю) про учебу в университетах и прочих высших учебных заведениях. На память приходит только Гарин-Михайловский, но и у него о самой учебе довольно мало. Короленко подробно описывает свои гимназические годы, но про институтский период все у него начинает вращаться вокруг политики и личной жизни однокурсников. Я даже толком и сказать сейчас не могу - на кого же он поступил учиться.
Но, вернемся к Сашеньке :) Очень яркая героиня и ее окружение. Разочарования нет, хотя обо что-то моментами спотыкался. На что-то стал больше обращать внимание, на что-то - меньше. Добавилось пересечение впечатлений с двумя другими книгами о близком времени - знаменитом "Кондуите" Кассиля, и менее известных "Приключениях Заморыша" Василенко. Местами пересечения эти становятся очень заметны - "папа доктор" у Кассиля и Бруштейн, гимназист, сдающий курс гимназии и учительского института экстерном у Василенко. Такие гимназисты мелькают вскользь среди знакомых Сашеньки, а у Василенко это главный герой. Пожалуй - у Василенко более естественное описание жизни низших классов, ведь и сам герой фактически из таких и все сложности той жизни испытал на собственной шкуре. У Сашеньки это немного "воспитанное семьей", а не пережитое. Но, вместе все три книги замечательно дополняют друг друга. Революционный энтузиазм присутствует повсюду. На мой вкус - самый естественный он все же у Катаева в "Белеет парус одинокий". У Бруштейн он немного слишком "книжный", зато и не сравнить с последними главами Василенко в которых один из героев отказывается от любви по классовым мотивам :).
Из маленьких минусов - мне показалось, что Сашенька в определенный момент перестала развиваться - в 17 лет она ведет себя точно, как 12-летняя - все так же шушукается, хихикает, обижается по любому поводу на папу, льет слезы почти через страницу и ни в кого не влюбляется :)

Прочитала трилогию в детстве по рекомендации мамы, с тех пор часто перечитываю, несколько лет назад купила "три в одном" – современное издание. Что язык замечательный – тут, наверное, двух мнений быть не может.

Но некоторые моменты, конечно, в "зрелом возрасте" начинают смущать. Кажется, автор из каждой мухи по делу и без дела раздувает слона. Тот же институт. Если анализировать "Дорогу..." как отдельное художественное произведение, не дополняя её цитатами из других книг (из того же вступления к "Голубому и розовому") и не домысливая, опустила ли автор какие-то неприятные подробности своего учения и если опустила, то с какой целью... Автор просто пишет, что перенесла много несправедливостей и унижений.

Да, несправедливость к евреям во время приёмных экзаменов явная. Да, неудачный первый день. Да, национализм. Но, товарищи дорогие, разве в советской школе все учителя и вожатые любили и понимали всех учеников? И неужели не было национализма? А сейчас?.. Может, в данном случае клеймить "проклятый царский режим" несколько не к месту?

А каковы же, собственно, факты? Сашу приняли в институт, который считался "выше, чем гимназия" (ну, тут можно списать на авторитет чудо-доктора папы, на которого молилась половина города, подозреваю, что не только из бедняков). Приняли и бедную еврейку Маню Фейгель (тут уж списывать не на кого). Учились там и польки, и татарки. У Саши появились замечательные подруги, в том числе русские, в том числе из состоятельных семей. Саша (видимо, от природы очень способная), как и Маня, спокойно получала свои пятёрки. Нигде нет намёка на то, что ей занижали отметки из-за вероисповедания или что к ней неприязненно относился из-за него же кто-то из однокашниц. Из-за почерка занизили в первый день отметку, но тут Саша сама признаёт, что это было справедливо, хотя и неприятно, и как только она приложила усилия, начала получать высший балл.

Нельзя сказать, что от евреек пытались отделаться при первой возможности, а поводов они давали достаточно (действия "скопом", школа в школе и т. д.). Более того, когда после смерти царя занятия были прерваны на три дня, а Саша в школьном дневнике написала "праздник", Дрыгалка ей, конечно, "всыпала", но дальше неё дело не пошло. Саша, правда, изволила обидеться, хотя смерть пусть не очень уважаемого твоим отцом человека – всё-таки ни разу не праздник. При Сталине, думаю, Саше и её семье пришлось бы хуже.

По поводу бессребреника папы. Я верю, что в хирургическом госпитале "при царской прежней власти" замечательному врачу, пусть даже еврею, платили достойно. Верю. Но – вдумайтесь! – только Сашиной учительнице английского в месяц шло 26 – 27 рублей (Гренадина получала 20, Ворона – 30). В общем, Яков Ефимович, скорее всего, лечил не только бедняков, и не все богачи платили ему так же, как граф Кароль Забего. Так что Сашины рассуждения о том, что её папе ничего не жалко для того, чтобы вооружить своих детей знаниями, звучат несколько цинично. Та же Томашова, наверное, тоже не пожалела бы денег на свою Юльку (у той ведь необыкновенный голос, ей бы учиться!), да неоткуда ей взять, хоть сутками паши...