Дорога уходит в даль… В рассветный час. Весна

Эх, вот же хорошая книга, просто на одном дыхании читается. Я вообще люблю книги о взрослении, в подборке на нее и наткнулся. Просто на одном дыхании пролетела. Жизнь Сашеньки Яновской до школы, подруга Юлька, поступление в институт, новые подруги, вредные учителя. В эту атмосферу просто погружаешься с головой. Одно не давало покоя: почему мечты таких прекрасных людей о лучшей жизни привели к такому кошмару, как революция. Понимала ли сама Бруштейн, что они натворили? Почему блин люди так не ценят того, что имеют, не хотят просто улучшать, что есть, а не выдумывать воздушных замков. Эта горечь подпортила чтение. А так всем рекомендую прочитать три книги подряд, это здорово!

В такие моменты я безумно жалею о том, что не умею играть на пианино. Есть такие книги, после прочтения которых хочется рассказать, выразить, открыть... а слов-то и нет. И тогда на помощь пришла бы музыка... Вот сесть бы сейчас на табуреточку, положить подушечки пальцев на черно-белые клавиши и начать играть. О таких книгах как «Дорога уходит в даль...» Александры Бруштейн рассказывать можно только музыкой...
Невероятная, легкая, светлая, пронзительная трилогия о том, какой бывает жизнь.

Главная героиня книги – Саша Яновская, Сашенька или Пуговица, как называл ее папа. Именно ее глазами мы и видим события, происходящие на страницах романа. Несмотря на то, что Александра Бруштейн писала свои книги уже в зрелом возрасте, ей легко удалось сохранить в повествовании детскую непосредственность, наивность и открытость. Маленькая Саша смотрит на все с широко открытыми глазами и невероятно притягательной улыбкой. Ее смех звонок и заразителен, а слезы — искренние и самые настоящие. И именно ее полными искристого смеха и соленых слез глазами мы смотрим на последние годы XIX века и первые годы XX века.
Бесконечно прекрасны и полны многонациональные образы героев книги — русские, поляки, евреи. Ярчайшие краски быта — от роскошных интеллигентных до провинциальных и нищих.

Дорога уходит в даль...
В первой книге «Дорога уходит в даль...» Саша еще совсем мала. Ее крошечный мирок не выходит за окрестности ее дома и нескольких домов знакомых ей (а, скорее ее семьи) людей. И каждая частичка этого мира пропитана своим особенным, неповторимым запахом. Я тоже в детстве всегда обращала особе внимание на запахи.

Семья у Саши совершенно обычная и совершенно особенная. Вот мы видим ее отца: самого лучшего, самого любимого, самого-самого... Папа, который умеет «кутить»: есть бублики и крем-брюле на лавочке в сквере, гулять пешком по вечернему городу и рассказывать занятные поучительные истории. Вместе с тем отец очень строг в воспитании, иногда даже суров. Но Сашенька любит его такого, всем своим маленьким сердечком любит и обожает. И боится, что когда-нибудь папы не станет.

Вот перед нами любящие мама, няня, гувернантка. Такие разные, абсолютно непохожие друг на друга дамы, которых в этом мире объединяет только одно — малышка Сашенька.
Но вот в уютный Сашин мирок осторожно входит действительность, и мир хоть становится пестрым и разноцветным, но все же где-то рушится, ломается, перекраивается заново. Не все может самый умный и лучший в мире папа: он знает ответы не на все вопросы, у него не всегда есть решения, и он не знает, что делать с плохими людьми.

И саму Сашу жизнь уже начинает сталкивать со своей горькой, непоправимой правдой: революционные движения, голод, болезни. Хорошо, что рядом есть папа, мама, гувернантка, учителя и просто друзья — самые замечательные, самые добрые и отзывчивые люди, которые, как скала, становятся между суровым внешним миром и миром Сашеньки.

В рассветный час
Во второй книге Сашин мирок заметно расширяет свои границы: в ее жизни появляются новые люди, институт благородных девиц. И вопросов становится больше, и ответы сложнее, да и не всегда эти ответы находятся. Мы видим ее новых подружек Маню, Мелю, Лиду, Варю и Катю. Дружба с этими девочками — настоящая отдушина для Сашеньки, потому что, сама того не ожидая, наша маленькая героиня попадает не просто в гимназию для девочек (нельзя даже сказать — во взрослую жизнь), а в самую настоящую школу жизни, в малюсенький ад, которым правят женщины. Впервые мы встречаем здесь классную даму (классного руководителя — по-нашему) Евгению Ивановну (Дрыгалку), которая не сводит с класса плотоядного взгляда; начальницу института Александру Яковлевну Колодкину (Колоду) — одну из самых ярких для меня личностей второй книги. Я вспоминаю своих школьных учителей, завучей. Все как одна они подходят под образ Колоды. И хотя в школе мы не давали клички нашим преподавателям (почему-то нам проще было называть их по именам или фамилиям между собой), их образы от этого не становятся в моей памяти менее яркими. И ведь про каждую, действительно каждую учительницу можно сказать: «Когда-то она была красивая / стройная / добрая / скромная / улыбчивая (нужное подчеркнуть)...»

Все они: все эти девочки, женщины, конечно же, оказали огромное влияние на дальнейшую Сашину жизнь, на становление ее личности, характера, мировоззрения.
Как и любой (ну, ладно, почти любой) женский коллектив, гимназия для девочек — это скопление интриг, зависти, злобы и подлости. Саша — нежный аленький цветочек, знающий доселе только суровость собственного отца (и то исключительно в воспитательных целях), попадает в самый эпицентр этого змеиного клубка. Много боли она испытала, много горьких слез пролила в душе за себя, за подруг, за других, почти чужих людей, которые встретились тогда на ее пути. И хоть и научилась малышка жить и выживать, но сохранила свою светлую душу: не стала озлобленнее, жестче, не превратилась в завистницу и не пустила злость в свое сердце. И рядом, как же хорошо, что рядом снова всегда была ее семья: дедушка, бабушка, папа, мама, гувернантка, няня — все та же монолитная, непробиваемая стена между Сашей и миром, надежная опора и крепкая поддержка в горе и радости. И все-таки здорово, что радости было больше горя! И пусть между строк проскакивает боль, которую автор уже пережила, пусть мы слышим легкий шепот неотвратимого будущего, который не сулит ничего хорошо. Лично я закрываю глаза и уши, зажмуриваюсь и твержу себе: «Сейчас пока еще все хорошо!»

Весна
А в третьей книге уже не мирок, а целый мир, по которому уходит вдаль дорога.
С первых страниц книги мы узнаем о том, что Саша научилась «врать, скрытничать, притворяться». Ну, да. С волками жить — по-волчьи выть. А как вы хотели?

Саша уже совсем взрослая, рассудительная... девочка? Почти что — девушка. Ее собственный мир уже далеко за пределами родного дома, города, страны. Сашенька узнает о людской жестокости, несправедливости и коварстве через призму историй безвинно осужденных и наказанных людей. Нынче Сашина душа болит уже не за однокашницу или доброго соседа, а за писателя Э.Золя, за Дрейфуса — за всех и за каждого, кто ищет в этом мире справедливости для себя и для других. Наша героиня уже умеет видеть и отличать проблемы от бед, несчастья от катастроф. Она по-прежнему чиста и невинна в своих помыслах, действиях и суждениях. Сашины глаза все так же широко распахнуты и смотрят на этот мир с надеждой и теплом, с легким удивлением, которое таинственно украдкой шепчет нам: «Ребенок. Внутри этой девчушки все еще живет ребенок».
Институт тоже отходит на второй, а то и на третий план в Сашиной жизни. Еще совсем недавно, буквально одну книгу назад самой большой трагедией для Сашеньки было получить по арифметике четверку с двумя минусами или быть поставленной в угол. Теперь же Александру совершенно не беспокоит то, что год она окончила уже не так успешно, как раньше.

Но, тем не менее, институт занимает большую часть жизни главной героини – там ее друзья, там происходят основные события ее, Сашиной жизни. И уже не таким страшным и ужасным представляются нам стены этого учебного заведения: уроки вполне терпимые, учителя очень даже сносные, да и подруги не дадут заскучать ни за что на свете!
Вот, что забавно. Сейчас в нашем старшем поколении принято хвататься за голову и причитать: «Ох, позор!», «А в наше время… !», «Сколько безграмотности!», ну и т.п., когда школьники спрашивают в библиотеках «горе о туман», например. Да, это бесспорно грустно. Но! Такие школьники были всегда!

Так что не стоит печалиться и расстраиваться, встречая очередной запрос в интернете или очередную жалобу преподавателей на тему «трое в лодке нищета и собаки». Это все поправимо и далеко не ново для российского образования.
Но вернемся к Саше. Вообще очень интересно наблюдать за тем, как взрослеет эта девочка, как с годами меняется ее мироощущение, мировоззрение, как формируется ее характер и личность в целом. Те или иные события по-разному влияют на нашу героиню. Иной раз думаешь: «Сломается Ей-богу, сломается, Саша! Такого уж точно ни понять, ни вытерпеть!» А потом глядишь – не сломалась: пережила, выправилась, сделала выводы. И так радостно за нее – как будто она моя хорошая знакомая или даже подружка. А потом вспоминаешь, что это всего лишь книга – книга, рассказывающая о событиях столетней давности, – и становится грустно. Я бы хотела быть современницей Саши Яновской. Ну, или чтобы она была моей современницей. Мне кажется, что нашему миру не хватает таких вот ярых «героев». Хотя нет… Если честно, то таких героев не хватает мне и моему сердцу.

Книга «Дорога уходит в даль…» многогранна и многолика. Ее просто необходимо читать и не один раз! Мне невероятно жаль, что это произведение попало ко мне в руки только сейчас. Я бы очень хотела прочитать ее в детстве и теперь – и сравнить свои впечатления.
Книга Александры Бруштейн захватила меня. Это потрясающее по своей силе и красоте произведение. Оно невероятно легкое и вместе с тем затрагивает очень тяжелые времена и совершенно неразрешимые проблемы – то, что уже давно стало историей и во веки веков останется неизменным. Но, читая, снова и вновь с головой окунаешься в те события, которым уже больше ста лет. И это уже далеко не скучный учебник по истории, который нам всем приходилось читать в школе, это художественное произведение, ставшее классикой. Книга «Дорога уходит в даль…» – это немного из истории нашего государства и мира глазами маленькой девочки Саши, которой довелось родиться и жить в очень непростое и неспокойное время.

Люди, остановите меня! Об этой книге я могу говорить часами. Потому что ведь столького ещё не сказала в своих предыдущих рецензиях!
Кстати, минутка рекламы:
Дорога уходит в даль… - Рецензия
В рассветный час - Рецензия
Весна - Рецензия

Кроме основных персонажей здесь масса второстепенных, даже тех, которые появляются лишь в нескольких эпизодах. Но даже они цепляют и оставляют памятный след.
Помните, как Сашурка подрабатывала в доме Бурдесов репетиторством и устраивала своим подопечным праздник дня рождения? Тогда пожилой Майофис ей сказал золотые слова про слова «очень»: « Когда-нибудь вы скажете кому-то, кого вы теперь еще даже не знаете, вы скажете ему: «Я вас люблю». Просто «люблю». Без «очень». Да. А «миленький Майофис, я вас очень люблю» – знаете, что это значит? Это значит: «Дедушка Майофис, вы старый болван»…»
Дедушка Майофис появился всего несколько раз, а фразу высказал запоминающуюся, меткую, и если подумать хорошенько, очень важную.

А Меля? Это же какой колорит! Редко найдёшь девочку её возраста, так любящую покушять, и которая не стесняется этого. Обожала эпизоды, где она кушяет. И невольно сама подтягивалась на кухню за бутербродиком.
А это? «Меля ест булочку-розанчик (в булочных нашего города их называют «гамбурками») с копченой колбасой и поучает нас – «несмышьленышей».
Кто в то время знал о гамбургерах? А ужясная обжора вовсю их поедала.

А смайлики? Помните, Тамара писала письмо Ивану Константиновичу и Лёне и сделала приписку: «Здесь нарисована рожица, из глаз ее катятся небольшие блинчики и сбоку приписано: «это мои слезы». Ну ведь настоящий дореволюционный смайлик.

А как тепло Александра Яковлевна пишет о Юзефе: «Я молча приникаю к Юзефе, к ее умным, добрым рукам. Всё они могут, эти руки, всё они умеют… А если нужно, могут надавать кому следует и подзатыльников и оплеух – пожалуйста! Не умом, а всем существом своим я понимаю: Юзефа – это часть всего ласкового, верного, надежного, что составляет родной дом…» Не представляю себе из дома без этой ворчливой, но такой доброй бабушки, золота пятьдесят шестой пробы :)

Мне нравится юмор Бруштейн. Он такой не злобный, не навязчивый, но очень меткий. От него не хохочешь, но улыбка и хорошее настроение обеспечены.
А ещё эта книга - настоящий кладезь истории.
Например, великие писатели Э. Золя и В. Короленко открылись мне с неожиданной стороны. И о процессе мултанцев и о деле Дрейфуса так подробно и так много я тоже узнала отсюда.

Грустная и весёлая, поучительная, уютная и домашняя, я рада, что наконец-то эта книга вошла в мою жизнь, а скоро, надеюсь, поселиться на книжной полке. Навсегда.

И ещё один ценный совет от Александры Яковлевны. Мы то его знаем все и сами, но часто просто забываем об этом.
Никогда на забывайте говорить близким людям, как вы их любите. Не откладывайте это на потом. Пусть они живут долго, пусть с ними никогда ничего плохого не случается, но пусть они знают, как они вам дороги.

Лампомоб 2018
7/7

Какая прекрасная книга!
Я ещё раз убеждаюсь в этом и очень жалею, что не прочитала её в детстве, когда бы она точно стала одной из самых любимых.
Мыслю стереотипами. Это ещё одна Динка. Вот правда.
Хотя семья тут не такая уж революционная. Скорее, из сочувствующих. Но вот многочисленные друзья и родственники, случайные знакомые, мамки-няньки и другая обслуга, семьи подруг Сашеньки — все они вольно или невольно примыкают к революционному течению. Меня это совсем не напрягает. Вот честно. На самом деле, написано так здорово, что я практически не замечаю этой пропаганды. А когда и замечаю, меня это не коробит.
Мне интересно. А это — самое главное..
"Дорога уходит в даль..." — Это роман о взросление. Маленькая, милая Сашенька Яновская из очаровательной девчушки постепенно превращается в самостоятельную, умную, думающую девушку.
Сразу скажу, девушку своего времени! Кому-то покажется, что очень уж много тут Революции, свободомыслия, ненависти к Короне и Самодержавию. Может быть и так. Но было и такое. глупо отрицать.
Мне эта книга приглянулась другим: чистыми отношениями, ясными мыслями, потрясающими героями и твёрдостью убеждениям.
И в каком бы времени мы не жили — это правильно. Просто надо чётко знать, во что ты веришь!

Не обессудьте, опять погружаюсь в детскую литературу. Некоторым оправданием послужит, что ни в детстве, ни за десять школьных лет я ни разу, подчёркиваю, ни единого разу не слышала фамилии Бруштейн и ни в одной библиотеке не видела её трилогии. То ли выборочная слепота, то ли сыграло роль, что почтенный отец писательницы в независимой Литве был министром по делам евреев, в польском сейме - депутатом от партии нацменьшинств, а при гитлеровцах - состоял в юденрате, воспротивился и умер в тюрьме. Такая книга "о настоящем человеке" могла выйти лишь в период оттепели и, очевидно, надолго канула в Лету застоя.
То есть идеальное время для чтения было мною упущено.
Но как манил и отталкивал этот пробел, эта конкретика существительного вместо просящегося абстрактного наречия, не "вдаль", а "в даль".

Одним словом, даже если вы очень взрослые и презираете то, что написано для детей, - читайте. Если уже прочли - найдите время, вернитесь, времени зря не потеряете. Трилогия Бруштейн - исключительное явление, и ничего ей подобного не ведаю.
Во-первых, она - настоящий, без примесей Bildungsroman, роман воспитания, а романов воспитания - так уж сложилось - в России написано не слишком много. Почему-то первыми примерами идут на ум произведения Короленко (безрукий художник из рассказа "Феномен" и подарит Сашеньке полотно "Дорога уходит в даль") и набоковский "Подвиг", где тоже висела на светлой стене акварельная картина: густой лес и уходящая вглубь витая тропинка. В общем, если вы способны вообразить нечто, похожее и на Короленко, и на Набокова, то получится трилогия о Саше Яновской. От первого: несокрушимая гражданская позиция. То есть, монархистам книга точно не понравится, а религиозных смутит ироническое, почти шаржевое изображение служителей культа. Националистам всех мастей "Дорогу" нечего и открывать, предупреждаю. Кого-то озадачит и гувернантка мадам Поль, воспитанная тётей-мамой и тётей-папой, но это разговор отдельный. От второго: гимн детству, гимн родителям и та особая атмосфера "Где оно? Где оно, всё далёкое, светлое, милое?" Как уживались в одной голове нежная любовь к быту, к лентам, корытцам, бубликам и зелёным лампам, с презрением к строю, ленты-бублики, собственно, и обеспечивавшему? Для решения этого вопроса задумаемся об образах родителей Саши.
Семья и есть во-вторых, о котором мне очень трудно рассуждать. Страницы Бруштейн полнятся безграничной, вселенской любовью к маме и особенно к отцу. Каждая строка - славословие. Мама - воплощённое тепло, покой, нерушимая защита, хранящие крылья. Но если к ней в последнем томе проявляется определённая критичность, уж слишком резко она стала ваять из ершистой и самостоятельной дочки светскую девицу, то папа - само совершенство. Запах карболки, от него, врача, исходящий, и карболки слаще нет. Назвала бы это идеализацией, но, похоже, таков и был исторический Я. Е. Выгодский, совершенство. Великолепный специалист, бессребреник, заботливый сын, любящий муж и нежный, требовательный, чуткий отец. О его методах воспитания можно спорить долго. Не всякий окатит заспавшееся дитятко ледяной водой или отдаст чужому ребёнку красавицу куклу, чтобы пресечь хвастовство, но при всех фортелях - направление здравое. Ибо начинает он всегда с себя. И не все сентенции неоспоримы, но одна запала в душу:

И верно, все становятся Саше учителями, даже дрянные типы, наставники от противного: туповато-смиренная фройляйн Цецильхен, нелепая классная дама по прозвищу Дрыгалка, психопатка Зося Бурдес, уверенно втаптывающая в грязь безответного мужа и дочерей, очаровательная обжора и бездельница Меля Норейко: "Пичю-южьки, что же вы не кю-юшаете? Я так люблю покююшать..." А уж сколько она получает даров от близких!
Вот дедушка, любитель воспитывать всех невоспитанных и давать бои по-любому вопросу: Насчет сморкаться - не знаю. Но быть человеком - это и президенту ихнему не повредило бы, поверь мне!
Вот бабушка, давшая образование всем семерым детям: Вот на пасху вы увидите все мои брильянты - семь штук, один в один!
Вот старый, кроткий приказчик Майофис: Когда-нибудь вы скажете кому-то, кого вы теперь еще даже не знаете, вы скажете ему: "Я вас люблю". Просто "люблю". Без "очень". Да. А "миленький Майофис, я вас очень люблю" - знаете, что это значит? Это значит: "Дедушка Майофис, вы старый болван"...
Вот Соня, её страшная тайна и её горемыка-мать: Хоть что-нибудь, хоть пустяк, все равно, говорит, не бери. Не обязывайся.
Вот добротой богатый доктор Рогов: На что нам природа солнце дала, если от него тряпками завешиваться? - и его верный денщик Шарафут: Дерьмам делам - Казань горит...
И незнакомый старик в зоопарке:

• Видишь это полосатое? - говорит он внуку.- Так это зеберь... - И, обращаясь уже к моей маме, старичок добавляет: - Этот зеберь, я вам скажу, мадам, - это пункт в пункт человеческая жизня... Черная полоса - горе, а за ней белая полоса - радость, и так до самой смерти! И потому, когда начинается белая полоса, надо идти по ней медленно, тупу-тупу-тупочки, надо пить ее маленькими глотками, как вино...
• А когда потом приходит черная полоса, -с улыбкой спрашивает мама, - что делать тогда?
• Тогда... надо нахлобучить шапку поглубже, на самые глаза, поднять воротник повыше ушей, застегнуться на все пуговицы,- и фью-ю-ю! - бегом по черной полосе, чтоб скорей пробежать ее! И самое главное, мадам, - старичок наставительно поднимает узловатый палец, - когда бежишь по черной полосе, надо все время помнить: за нею придет светлая полоса... Непременно придет!

Очень спорная книга. Я не отрицаю хорошего слога писателя, интересного сюжета, да и картина дореволюционного прошлого города, где говорят на польском, русском, белорусском языках, - у писательницы получилась очень образная, детальная, живая. Не знаю, пользовалась ли книга успехом в закоренелое советское время, но именно там она, скорее всего, и останется. Вместе с этими страницами вы будете не только наблюдать за взрослением Саши Яновской, но и готовить революцию - не больше не меньше. И тут в нескольких страницах по всей книге разбросаны очень неприятные факты - оказывается, революционеры вовлекали детей (в лице главной героини) в свои опасные игры. Спрятать книгу, ознакомиться с запретной литературой, ненароком за уроком иностранного языка рассказать нечто крамольное девчонке, которая и образования-то нормального не получила, - всё это активно проводилось революционерами, и они в достижении своих целей не считались с юным возрастом тех, кого вовлекают в свой водоворот событий.
А что же родители Саши? Отец, врач, и мама (образована, но сидит дома, потому что у Саши чуть позже появляется младший братик Сенечка) тоже понемногу подкидывают дровишек в страшную топку, в которой сгорят вскоре многие судьбы людские. Как известно, революция всегда пожирает своих создателей. Трилогия окончена, когда Сашеньке, предположительно, лет 17 - в 1901 году. Вряд ли Саша предполагает, что произойдет с её подругами, учителями из женского института и другими героями книги, в какое горнило уже увлекло её и всех близких и дальних участие в политических кружках. Да и потом: очень небольшими порциями, по чуть-чуть, но девочку в политической части "просвещает" её отец, и взгляды у него тоже откровенно революционные. А образования у дочки пока нет никакого - как я поняла, женский институт, где учится Саша, лишь называется институтом, образование главная героиня получит явно не высшее. Вот и получается, что в стране уже давно зреет революция, и не где-нибудь, а в обычных семьях, где детей наряду с письменной азбукой обучают политической азбуке.
Есть несколько исторических зарисовок, о которых я не знала, а потому читаются они с интересом. Дело Дрейфуса (нет, глагол "дрейфовать" образован не от этой фамилии), первомайские демонстрации, очень короткие, но многочисленные по арестам, полёт на воздушном шаре Станислава Древницкого - это самые яркие картины трилогии.
Что касается порядка в женском институте, мне кажется, Саша, как свойственно всем детям, преувеличивает как положительные, так и отрицательные стороны, к тому же делит всех учителей, как и мы когда-то в школе, на плохих и хороших. Понятно, что женский институт с его "маканием свечкой", реверансами, иногда несправедливостью к еврейским детям, к которым относилась Саша, останется с ней на всю жизнь, как кусочек детства, как начало познания не только точных наук, но и жизни. Я затрудняюсь ответить на вопрос, кем станет Саша. Врачом, как отец? Или ярой революционеркой? Если учитывать, что роман написан от первого лица, жизнь героини сложилась удачно и она стала писательницей. Но основа её романов в этой трилогии - политическая. Мне кажется, человеческие чувства более долговечны, нежели взгляд в розовых очках на революцию. Книга стоит вашего времени, но будут ли её читать лет через ...надцать, не знаю.

И я начинаю вспоминать...

Как в детстве сооружали с подружками самые настоящие апартаменты в кустах. Знаете, такие кусты - снаружи густые-густые, а внутри полые. Вот мы и стульчики из найденных где-то коробок делали, и столики из досок, и "плиту" из камней. Посуду из дома таскали: кому как мама разрешит - и настоящая была, и просто своя, игрушечная. Даже пледы выносили из дома - греться-укрываться. И счастливые такие были, самостоятельные...

Как на даче у бабушки с подружкой в "цветочных куколок" играли. Из спички делали туловище, из ягоды смородины - голову, а платьями были цветы. Соревновались, кто красивее платьице для своей куколки придумает. Ну и предметы быта, конечно, были. Из травы - постель, были чашечки, тарелочки. Лодки были, шкафы, комоды, зеркала. И все из природных материалов! Весело было, и никакие "барби буржуйские" не нужны были...

Как в волшебников и фей играли. Делали себе волшебные палочки и ходили "накладывали заклинания" на всех. А у феи на палочке обязательно цветочек должен быть, чтоб отличаться. И вот ходили мы по двору и желания исполняли, добро совершали, злых чародеев среди нас никогда не было...

Александра Бруштейн открыла где-то во мне невидимую дверку в прошлое, и полились, полились воспоминания, рекой, водопадом. И кружат они меня в бешеном вихре, и поют свои волшебные мелодии, и теперь стою я, маленькая, с бантом, не со всеми зубами во рту, растрепанная, с огромными широко раскрытыми глазами, и смотрю на себя теперешнюю, может, с укоризной, может, с восторгом, а, может, и с тем, и с другим. И хочется мне верить. В себя, в мир, в людей, в будущее, в настоящее и даже в прошлое. И буду. Да, и буду. Чтобы не разочаровать ту смешную беззубую девочку с бантом...

Замечательная, очень душевная, добрая и светлая книга. И про таких же душевных, добрых и светлых людей.
Читать, всем читать!
А меня ждут еще две, я уверена, не менее замечательные части!

2/20

Любимая книга детства… Это очень ответственное звание. Это не просто интересная книга, это книга, которая запала в душу, которую читал неоднократно, это книга, по которой подчас меряешь свои поступки. Вот такой оказалась для меня трилогия Александры Бруштейн. Казалось бы, ничего особенного, жизнь девочки , жившей в конце девятнадцатого века в городке на окраине Россиийской Империи. Обычная девочка, теплая дружная семья, мама, папа, потом братик, вечная нянька Юзефа, учителя, подруги. Саша познает мир вокруг и через познание мира мы сами видим картину жизни.

Несколько лет назад мой хороший друг Юра Васильев организовал в Живом журнале общество «Люди книги» . Не удержусь и процитирую заглавный пост:

Это сообщество - для тех, кто хотя бы время от времени меряет происходящее вокруг по Книге.

Тех, кто знает, в каких случаях негры могут сказать: "Господин Яновский, не мешайтесь в чужие дела! Ступайте к черту!" (и они же будут правы).

Тех, кто при виде дизайнерского ляпа проговаривает про себя: "конечно, непонятно, почему заглавие поперхнулось незабудочками".

При упоминании очередного, прости господи, транша МВФ – "а зачем старухам трельяж красного дерева?"

При непонятках с кем-то – "а тебе не все равно, что какая-то балда о тебе подумает и почему она к тебе не пришла?"

При прочих неполадках – "Пуговка! 1) Спокойненько, спокойненько".

Это сообщество - для тех, кто доподлинно знает, что это ваша Ляля – лошадь, истопник Антон – дуся и дивный, а тетя – жяба.

Для всех, кому есть, что сказать о Книге в себе. И просто – о своей Книге.

Принцип модерации – лишь один. И он уже указан – что в Книге, что здесь: "Человек должен быть человеком, а не свиньей".

Наверняка те, кто любит эту книгу вспомнят все эти фразы и еще много других. Я и не подозревала, сколько людей так же искренне и нежно относятся именно к этой книге. Помнят ее почти наизусть, ведут целые диалоги на память, помнят и Незабудудки, и двух врагов по имени Резонанс и Майонез, и при случае назовут тебя пичъюжкой, и запохаживается, будут правы…

А сколько чудесных открытий подарила мне трилогия. Именно в ней я впервые узнала о «Ромео и Джульетте», в ней, а не в собрании сочинений прочитала «Жил на свете рыцарь бедный», услышала о балладе Шиллера «Ивиковы журавли», запомнила навсегда строки из «Скупого рыцаря» и вступительную часть «Полководца», а впервые приехав в Ленинград попросила родителей показать мне эту палату в Эрмитаже , которая «не золотом, не бархатом богата». Кстати, после этой книги я пошла в районную библиотеку просить книгу про Андрея Кожухова, чем страшно удивила библиотекаршу. (Прочитала потом в зрелом возрасте и ужаснулась…) А пьесы, «Бедный снепорок» и «Разбойники» Шиллера – все отсюда. А тетки Лиды Карцевой, Мирра Лохвицкая и соответственно Надежда – Тэффи, а студент Вася Шверубович, который еще не стал Качаловым и артист Илларион Певцов. А история о разделе Польши, а дело Дрейфуса и адвокат Лабори, а Короленко и дело мултанских вотяков, голод в Повольжье – какая школа расскажет о таких вещах? А город Сашеньки, это же нынешний Вильнюс, с его Замковой горой и воротами Остробрамской божьей матери, теми самыми, куда Томашова таскала Юльку. А сейчас это улица Аушрос Варту и приехав в Вильнюс на два дня я потащила мужа по местам Книги. Смешно, наверное, но я чувствовала себя там, как дома.

А правила жизни Якова Яновского – скажите, разве не важен в жизни его призыв – «Помни, не врать! Никогда не врать»? И много другого важного…

Я наверное смогла бы еще долго говорить об этой книге …Но хочу еще сказать только , что очень рада, что здесь на ЛЛ есть много очень хороших людей, для которых как и для меня эта книга была важной метой в жизни.

Бывают такие минуты, когда в жизни, как в сказке, все кажется возможным, правдоподобным, ни капельки не удивительным
А.Бруштейн "Весна"

Давно я не читала таких интересных и захватывающих произведений из детской литературы! Таких, от которых не можешь оторваться, и в голове крутится только одна мысль: "Еще пару страничек и я возвращаюсь к делам..." Но пара страничек таинственным образом превращается в сотню, день сменяется вечером, а ты никак не можешь закрыть книгу, пока не узнаешь чем же заканчивается история.

Это трилогия о детстве и отрочестве Саше Яновской. Действие происходит в городе Вильно, где проживают одновременно русские, евреи и поляки.
Первая часть трилогии ("Дорога уходит в даль...") повествует о детстве девочки, ее взаимоотношениях с родными и друзьями. Очень хорошо прописан образ отца Саши - Якова Ефимовича, врача, который всегда, по первому зову, приходит на помощь больным. Он не берет денег с бедных, работает почти круглые сутки, но доволен такой жизнью, потому что его совесть чиста и он относится к своей работе очень добросовестно. С детства Яков Ефимович учит Сашеньку быть честной, хорошо относиться к людям, поддерживает в трудные минуты. Например, перед вступительными экзаменами в институт, где его дочка должна была учиться, он пишет ей записку следующего содержания:

...Пуговка!
1) Спокойненько, спокойненько!
2) Думать! Не подумав, не отвечай - скажешь глупость!
3) Если очень перепугаешься, вспомни Муция Сцеволу или маленького спартанца с лисицей: им было хуже, но они не подали и виду.
А в общем - все будет хорошо!
Папа

Во второй части трилогии ("В рассветный час") рассказывается об институтских годах Саши, ее подругах. Девочка впервые сталкивается с тем, что многие вещи в институте запрещены, не всегда нужно говорить правду "синявкам". Нет, она не учится врать, она всего лишь учится говорить то, что ожидают услышать.
Третья часть ("Весна") наполнена революционными взглядами в большей степени, чем первые две книги. Здесь фигурирует и дело Дрейфуса, и студенческие беспорядки, и бесконечные аресты. Саше уже 16 лет, она сама дает уроки, занимается с отстающими, но это не мешает ей читать тайком запрещенную литературу, обсуждать ее на собраниях тайного кружка и верить в революцию.

Эта книга - как дорога. Повествование уводит тебя далеко-далеко, за горизонт, в начало прошлого века. Читаешь о детстве Саши, а вспоминаешь свое детство.

P.S Хочу особенно отметить обозначенное мной издание трилогии. Я в восхищении! Давно не встречала подобных вещей.

10/10

Мне про эту книжку не раз мама рассказывала, она её, эту книжку, читала. А потом и я прочитала. И теперь и у меня "Дорога уходит в даль..." в любимых. Потому, что это наша история, книга о том, как жили самые простые люди до и после революции, об учёбе в гимназии, о бедных и богатых. О той жизни, что теперь осталась только в памяти да на старинных фотографиях. "А помнишь? Помнишь?"
Без прикрас, так, как есть, с политикой, с 1 мая и красными флагами.
С воспоминаниями о Великой Отечественной войне, то тут, то там.

Целая галерея портретов и характеров, хроника жизни одной еврейской семьи и одного города.