Рецензия на книгу

• 

  marteire20 января 2017 г.

  ...Только выше, у самого солнца,
  Еще жутче и веселей
  Изумрудное сердце бьется
  Черных ивиковых журавлей.
  Григорий Данской "Ивиковы журавли"

  Очарованными глазами смотрим мы сверху на дорогу.
  Она убегает все вперед, все вперед, далеко, далеко...
  Александра Бруштейн. "Весна"

  
  

  Вот они, лично для меня, два главных образа, тонкой ниткой проходящих через все три части книги "Дорога уходит в даль...".
  Во-первых, это дорога, как образ нашей жизни, которая может быть прямой и извилистой, ровной и ухабистой, простой и невероятно тяжелой, ты можешь идти по ней один или рука об руку с верным другом, дорогим учителем, любимым отцом. И важно на этой дороге смотреть вперед, в даль, видеть цель, не терять себя и оставаться искренним и открытым. К сожалению, такие пути могут внезапно прерваться, а могут сделать неожиданный поворот, за которым, казалось, уже все - темнота и конец, но нет, если ты не один, отчаиваться нельзя, всегда есть шанс, что ты вернешься на нее. Или, наоборот, не вернешься, а сделаешь свои первые шаги, когда уже и сам отчаялся.

  И второй образ - это журавли, ставшие образом истины, которую невозможно задушить и задавить, ведь она всегда найдет себе лазейку, она ярче солнца, о ней нельзя молчать. Да не то что нельзя - невозможно. О ней нужно помнить, забывать нельзя.

  
  Есть в классе этакая Жанна д'Арк - не то девочка, не то мальчик, Яновская...

  Это наша главная героиня. Очаровательный ребенок, непосредственный, любознательный, искренний. У нее прекрасная семья, богатая не деньгами, а друг другом - они заботятся друг о друге, они любят друг друга, они никогда не бросают друг друга. Своим человечным и искренним отношением они словно защищены от грязи, бедности (которая не столько в домах, сколько в умах), снобизма, горечи... И окружают их прекрасные и очень цельные герои, их друзья, их учителя, члены их семьи. О них можно говорить очень много, но выразить в небольшой рецензии весь свет, исходящий от них, я не смогу. Первую книгу я прочитала на одном дыхании, я улыбалась, я переживала, я была готова переписать все высказывания ворчливой Юзефы, утонченной Поль, мудрого и при этом очень простого Якова Ефимовича, и, конечно, самой Сашеньки, Шашурочки, Пуговки...

  Но и в первой части у меня возникло небольшое сомнение... когда к Саше пришел новый учитель, маленький червячок начал меня подтачивать, назойливо спрашивать: "Тебя ничего ли не смущает? Или кажется... или все-таки нет, не кажется?" Сначала казалось, потом стало ясно, что нет. Неожиданно для меня история о детстве, о том, как наивная и чистая девочка пытается найти место в своем мире, которое стало бы и правильным, и хорошим, и вызывало бы уважение, и не вынуждало бы идти на компромиссы со своей совестью... правильная, интересная, нужная история, которую можно и нужно было бы читать своим детям, чтобы они стали не просто взрослыми, а людьми... такая история вдруг дает неожиданный крен и в третьей части несет уже очевидный политический подтекст, который даже и не подтекст вовсе, а самая настоящая политическая пропаганда... они ведь и читают, и обсуждают, и сочувствуют... И вдруг они загорелись этой погоней за истиной, попытками изменить... да все изменить, что есть вокруг!

  И вот тут, мне кажется, закралась какая-то неправда. Преувеличение. Чрезмерная романтизация. Вот сейчас все плохо, а свергнем царя и... у.... что будет!

  Время тогда, конечно, было другое. Подростки, уже не дети, еще не взрослые, с такой готовностью впитывают в себя революционные идеи, готовы идти и сечь, и свергать, и править. Но куда им? Это ведь те самые дети, которые с радостью празднуют свои дни рождения, наедаются мороженым, не готовы признавать "взрослых" приличий, бегут по улице босиком и с удовольствием танцуют польку, предпочитая ее более заумным, благородным танцам. Противоречивые внутри, маленькие взрослые. Было ли такое действительно? Настолько ли они были очарованы романтическими идеями и веяниями? Или эти переживания описаны все-таки не Шашинькой, "не девочкой, не мальчиком", а взрослой Александрой, в распоряжении которой во время написания этого романа уже были ответы на все те непростые вопросы, которые задавались шепотом, наедине? Для меня Сашенька слишком быстро повзрослела: вот только-только она смотрела на все вокруг широко открытыми глазами, восхищалась воздухоплавателем и укротительницей диких зверей Ирмой, задавала папе, своему лучшему другу, кучу глупых и не очень вопросов, и вдруг... чтения, кружки, выговоры, ложь...

  Мне было очень сложно читать заключительную часть, честно - я делала это через силу. Лично мне стоило остановиться после первой - настолько она прекрасна, светла и мудра (и без нравоучений!), насколько тяжеловесна и насыщенна революционным дыханием "Весна".

  6

  143