Повести

Обыкновенная московская многоэтажка в глазах жителей бараков и коммунальных углов казалась раем на земле 30-х годов,а обитатели этих хором на уровне неба - как на подбор личностями, ведущими простых смертных в светлое коммунистическое завтра. Ребятня из соседних домов, несмотря на разный уровень обеспеченности, развивала школьную социалистическую дружбу на принципах равенства и братства, но взрослое житье-бытье раскидало бывших приятелей так, что спустя многие годы один из них, Левка Шулепка, с трудом узнает или делает вид, что не узнает дружка из класса Вадима Глебова. Событие кажется совершенно незначительным, но неожиданно запускает цепочку воспоминаний о минувшем времени у Глебова, из которой читатель в очередной раз узнает, что не все так однозначно было в этих ваших эсесесерах.

К концу забега Долгой прогулки начинает казаться, что она была дана как испытание, где я через страдание обнаружила одну простую истину. Отечественную прозу можно и нужно читать, и она не будет попахивать нафталином и старческой запревшей попкой. “Дом на набережной” на взгляд той меня прежней, додолгопрогулочной, это каменное изваяние из застойных 70-х годов, по ощущениям меня настоящей - компактное произведение, очень тонко с психологической точки зрения изучающее природу зависти и предательства. По сюжету не то, чтобы главный, но и не герой, а, скажем так, центральный персонаж Вадим Глебов смотрит со стороны на соседей из дорохо-бохатого дома, ежедневно возвращаясь из сказки в семью стандартных работяг тех лет, терпящих лишения материального плана. Уже в школьном возрасте он обучается базовым навыкам хитровыжимостости - как подольститься к ребятам, как заработать очки авторитета в их глазах, быстро находит общий язык с выгодными партнёрами. Эти свои умения он пронесёт через годы, прилипая к нужным людям и выезжая за чужой счёт. Он умудряется не ссориться с хулиганами из своего района, общаться с умными и толковыми ребятами из класса, закентоваться с самым мажористым пацаном из школы, а также влюбить в себя скромную застенчивую девчушку из хорошей семьи. При этом Глебов не обладает ровным счётом никакими выдающимися качествами. Так и катится этот малосимпатичный персонаж, осматриваясь то там, то сям, подбирая новые возможности поживиться и получить то, что есть у других и также хочется и ему. Само по себе желание не останавливаться на достигнутом, конечно, не вызывает отрицательной реакции, но то, какими методами достигается, отторгает на уровне порядочности клеток. Причём автор Юрий Трифонов настолько талантливо описывает каждодневную подлость героя с точки зрения его внутреннего мира, воспринимающего такое поведение как норму, что оно на первый взгляд такой нормой и выглядит. То, каким образом поступает Глебов с семьёй, пригревшей его профессуры, ярко иллюстрирует то, как легко доступна опция переобувания для людей, у кого личные интересы всегда будут стоять выше любых моральных принципов.

Но не только историей одного предательства интересна и привлекательна эта небольшая повесть. Трифонову удалось небольшими штрихами представить на суд читателя ироничный и язвительный облик советской интеллигенции и номенклатуры на заре создания государства с серпом и молотом. Забавно, как о искоренении остатков буржуазии, меньшевизма и движении к коммунизму рассуждали исключительно те, кто пил чай из фарфоровых сервизов и каждое лето выезжал на личные дачи. В то время как класс, который по марксистско-ленинским заповедям вернулся, чтобы править, продолжает перебиваться с хлеба на квас и делить кухню ещё с 5 семьями, а его представителям просто некогда разглагольствовать о перспективах мировой революции по причине голодухи и впахивания за себя и того парня. И ведь действительно, плутовские размышления Глебова могут показаться логичными - разве не являются справедливыми обвинения в неискреннем большевизме подобной категории профессуры? Теоретически, да, но с практической стороны борьбу за чистоту идеологии ведут в большей степени те, кто ищет личную выгоду и мечтает сам занять место осуждаемого, не желая ничего менять по существу для себя любимого. Забавно, что по ощущениям от этого самого завистливого взросления “Дом на набережной” откоррелировал с прочитанной сразу до “Книгой Балтиморов” высоко котируемого нынче Жоэля Диккера. Это значит, что СССР все-таки были в чем-то впереди планеты всей.

Прекрасная повесть Ю. Трифонова о жизни интеллигентской семьи в относительное спокойное время 1970-х. В центре произведения - семья историка, который из-за повышенной честности и принципиальности в своём научном поиске, а так же по личным причинам, никак не может подготовить к защите диссертацию, так необходимую для более благополучного существования в академической среде и для дальнейшей карьеры. В тексте рассказывается о непростых отношениях в семье, о беззаветной любви супруги, о переменчивом отношении коллег - весь тот набор вынужденностей и неловкостей, которые могут сопровождать честного и бесконечно сомневающегося человека. Человека, который, несмотря на большой ум, может забрести на совсем не нужную дороги своих поисков, чтобы как-то компенсировать свой голод в поисках смысла исторической реальности. Довольно печальная повесть, но замечательная в своей глубине и мастерстве слова и воздействия.

Я уже не помню, от кого я услышала о «Доме на набережной», но заинтересовалась книгой давно.
И едва начав читать, прониклась атмосферой того времени. Автор очень интересно описывает и быт, и классовую разницу, которую по идее не должны были ощущать дети, учившиеся в одной школе, но могли увидеть после, бегая друг к другу в гости.
Стоит отметить, что немного напряг меня объём книги. Зачастую мне сложно проникнуться глубокими чувствами к героям за 200-300 страниц.
Вот и с этой книгой получилось также. Вроде бы прекрасный язык, слог автора, а вот поднятые проблемы и личные переживания главных героев не тронули.
Главный герой стоит перед выбором, высказаться негативно о своём научном руководителе и по совместительству об отце девушки, с которой уже давно имеет плотские отношения. Или же отказаться от негативной речи и лишиться места в аспирантуре.
Конечно, подобная ситуация может, наверное, случиться и сегодня. Но подтекст будет совсем иным.
Автор показал нам героя и ребёнком, и уже взрослым человеком, спустя много лет после той непростой ситуации. Это позволяет нам понять и откуда ноги растут у такого решения героя, да и оценить, как в итоге его поступок повлиял на дальнейшую жизнь.
Не могу сказать, что мне было скучно и неинтересно. Напротив, было любопытно наблюдать не только за самими муками выбора героя, но и то, как восприняли его поступок окружающие. Но вот никакие переживания или сочувствие во мне не проснулись, от чего история стала какой-то бытовой, банальной и вряд ли задержится в памяти на долго.

Сложнее всего мне писать рецензии на те книги, которые объективно хорошие, а мне не понравились. С понравившимися всё просто: отличный сюжет, прекрасно раскрытые герои, ставшие родными, превосходный литературный язык. С книгами, которые не понравились тоже вроде бы: скучно написано, герои шаблонные, автор/переводчик не знают русского языка и куда смотрел корректор. Ругать должно быть легко, но только не повесть «Дом на набережной». Объективно книга прекрасная, поднимающая важные вопросы, но субъективно совершенно не моя, не люблю я вот это всё.
Главный герой книги Юрия Трифонова – Вадим Глебов великолепно раскрыт автором. Знакомимся мы с ним в начале 70-х, когда он приезжает в мебельный магазин «доставать» стол. И мы буквально сразу же переносимся в душное советское лето. И дальше описания автора превосходно передают атмосферу и буквально погружают в повествование. Случайная встреча Глебова с его давним знакомым Львом Шулепниковым затягивает его в водоворот воспоминаний. Сегодняшний Шулепников – спившийся грузчик магазина, совершенно не похож на того мальчика – сына обеспеченных родителей, каким он был в середине тридцатых годов. Глебов завидовал тогдашнему Лёвке, и чем дальше я читала книгу, тем меньше мне нравился Вадим. Он всегда старался подкупить одноклассников, чтобы с ним дружили, спровоцировал драку и не участвовал в ней. С самого начала Глебов вызывает неприязнь у читателей – его мелочность, завистливость и приспособленчество – все это вызывает какую-то гадливость, которая успешно автором нагнетается, чтобы в кульминации достичь апогея.
В кульминации повести автор перед главным героем ставит практически библейский выбор, но у меня уже не было ни малейшего сомнения в том, как герой себя поведет. Собственно, и книга вся о выборе, о том небольшом, что мы делаем каждый день и о том глобальном, который изменит всю жизнь.
Написана книга прекрасным языком с совершенно дивными сравнениями и метафорами, особенно меня зацепила фраза: «Нежная, сочащаяся, алая плоть детства. Все было ни с чем не сравнимо».
Так что все в книге хорошо, но мне не понравилась совершенно, не люблю, когда главный герой такой мерзкий.

Весьма реалистично, со знанием дела показал автор околотеатральную жизнь в Москве в первые послевоенные годы когда еще сохранился патриотический энтузиазм, но уже и появлялись первые признаки застоя, когда одними из самых обиходных в быту стали слова - достать, знакомство, замолвить словечко, нужный человек - и, конечно, более грубое, по блату. И люди делились на доставал, у которых все кругом было схвачено и они, казалось, могли достать даже манну небесную. конечно, не бескорыстно. А вторая категория, это те, кто свято верил в закон и справедливость и стремились жить по этим понятиям. удивляя своей застенчивостью и непрактичностью первых. Сложные взаимоотношения людей этих категорий, переплетенный в запутанный клубок служебного. карьерного, бытового и любовного характера увлекательно рисует писатель, не показывая своего отношения к героям, а заставляя делать это читателя. Глубоко и проникновенно написано, не оставляет равнодушным. Я, например, многое вспомнил о своей жизни в тот период, пока читал эту повесть.

После сорока лет с мужчинами происходят странные вещи: они понимают про себя что-то такое, что было им недоступно прежде. Одни успокаиваются навсегда, других охватывает душевная смута.

Какая чудесная повесть! И вроде страниц немного, а словно с героями целую жизнь провёл. Ольга Васильевна, биолог, вспоминает своего мужа - историка, который умер полгода назад, в возрасте 42 лет, от сердечного приступа: начиная со знакомства - сквозь череду важных событий, которыми отмечена любая семейная хроника. Женщины в этой повести не слишком симпатичны: Ольга невероятно ревнива, не оставляет мужу личного пространства и часто говорит злые слова, за которые потом самой стыдно; у дочери - "матёрый эгоизмище"; свекровь, помогая посторонним людям, не терпит Ольгу.

Есть такие люди, которые прекрасно ведут себя с окружающими людьми, а с близкими поступают отвратительно. И наоборот - те, кто с тобой общается отлично, но со всеми остальными разговаривает резко и едко. Лучше от тех и других держаться подальше: первые превратят твою, и так короткую, жизнь в ад, а за вторых постоянно будет стыдно.

В этом плане историк Сергей, пусть слабый и несуразный в некоторых отношениях, выглядит чуть ли не ангелом. Я вспомнил Стоунера, когда читал, - то же врождённое чувство справедливости и тяжёлая судьба учёного. Правда, есть и отличие - Сергея, как мы узнаем ближе к финалу, по-настоящему интересует не столько изучение прошлого, как те нити, которые история позволяет разглядеть в будущем. В связи с этим у автора возникает понятие "другой жизни" - когда занимаешься тем, что волнует воистину. Не тратьте драгоценное время на нелюбимые занятия и людей - банальная мысль, но как изящно изложена!

Откуда, бог ты мой, возьмется другая жизнь? Переехать из дома в дом? Купить новый портфель? Начать ходить вместо той конторы в эту? Ведь, в сущности, повсюду одно и то же. Он ответил: э, нет! Так рассуждать — это всё равно что говорить, будто все женщины одинаковы. Но ведь ужас прожить век с женщиной, которая не мила. Большинство так живет, впрочем.

Трифонов пишет достаточно необычно и нестандартно, эта книга не особо присуща по стилю советскому периоду, в ней периодически мелькает такой юмор, который, как мне кажется, не был допустим в то время, когда было написано это произведение. Но при всем при этом книга по-своему интересна.
История Глебова и самого Дома на набережной в каком-то смысле канонична - нам рассказывают историю человека, который обладал достаточно жестким характером, имел свои взгляды на жизнь, был слабой личностью, из него сочилась зависть. С Домом его связывали только его друзья-мальчишки, которым он завидовал, потому что они жили лучше, были лучше, могли себе позволить больше. И неважно, что не все зазнавались и что не все выставляли напоказ свое богатство. Глебову жизнь отомстила. При всех своих взглядах и непростым характером он был не способен на настоящие действия и даже месть (хотя она и не нужна была).
Книга интересна, читается легко и быстро, язык очень хороший, но браться за нее надо в сознательном возрасте, чтобы понимать и советскую подоплеку, и самих героев.

Первое, что привлекает внимание в этой повести - это ее язык. Невероятно легкий, простой и очень образный. Читать просто удовольствие.
История рассказанная Трифоновым очень печальна и понятна многим людям. Неприятие и даже вражда между родственниками, желание получше устроится в жизни. Забота людей в первую очередь о себе, не желание упускать даже мелочь своего комфорта ради решения больших проблем другого человека. (Я это ничуть не осуждаю и понимаю "что своя рубашка ближе к телу", но почему-то очень грустно). Как точно автор сказал про отношения людей к другим людям, к друзьям, коллегам, родственникам:

В процессе прочтения меня все время удивляла бесхребетность главного героя. Почему он не может сказать нет, почему он не может разобраться с женщинами в своем доме? Он же мужчина! Но в случае Дмитриева, роль мужчины в семье выполняла жена Лена. И отсюда пошли все проблемы.

Тихонько! Вот это слово! Он просто опустил руки и ничего не делал, позволял жене вертеть им и его отношением с семьей, и малодушно успокаивал себя: Лена так решила, она лучше знает, я ее так люблю и т.д. и т.п.

• Ты уже обменялся, Витя. Обмен произошел... - Вновь наступило молчание. С закрытыми глазами она шептала невнятицу: - Это было очень давно. И бывает всегда, каждый день, так что ты не удивляйся, Витя. И не сердись. Просто так незаметно...

  Он просто незаметно предал свою мать, сестру, деда. В угоду своей жене и ее семье. А самое страшное, что он, ИМХО, не любит жену. Просто ему очень удобно жить за ее спиной, удобно, что она решает все проблемы их семье. А он в это может предаваться пустым размышлениям и воспоминаниям об упущенных возможностях.

Небольшая повесть, но очень насыщенная событиями, персонажами, впечатлениями, мыслями. В тому же сюжет успевает неоднократно перескочить сквозь десятилетия туда-обратно, и линия повествования неожиданно несколько раз переходит от одного лица к другому. В общем, эта повесть не для расслабленного чтения, требуется настрой на концентрацию внимания и мыслей.

СССР, Москва, послевоенные годы, университетская студенческая и научная среда — основное место и время действия книги. Когда немного остыла боль и ужас Великой Отечественной войны, в недрах власти возникла потребность вернуться к практике борьбы с внутренним врагом. И волны очередной классовой ненависти потекли по едва восстановившемуся от ран обществу. Не обошло стороной и научную среду.

Смешно, правда? Сначала всё это казалось смешным, но шизофрения разрастается, и далее уже становится не до смеха...

Сюжет повести успевает затронуть немало сфер - есть тема личных отношений, есть тема личного роста и тема личного падения, тема личных трагедий и тема личного мужества... Но основа сюжета — впадение человека в водоворот тоталитарного помешательства, медленное, но неумолимое затягивание его, оцепенение страхом, цементируемое мещанским желанием сохранить комфорт и безопасность. Автору удалось эти психологические ступени вниз показать весьма наглядно. Описана универсальная модель расцветания общественной ненависти и мракобесия. От смешного к страшному.

Впечатляет, как автор сумел в динамике в столь небольшом произведении отразить судьбы немалого количества героев. Все здесь очень настоящие, живые, и мы следим и видим, как непохоже сложились судьбы каждого из них.

Лучше же всего она сложилась у самого «серого», трусливого и нерешительного до предательства, зато никогда не забывающего о себе и об окружающих его ценностях — увы, совсем не духовных, а банально материальных. Ничего изначально не имевший, кроме желания иметь и зависти к имевшим, своим принципом «само как-нибудь разрешится, главное не упустить момент» он сумел завести и приумножить весьма солидный материальный мир вокруг себя дорогого, и замечательно в нём обустроиться. А неприятные моменты, связанные с трусостью и малодушием, лучше просто не вспоминать, желательно напрочь забыть.

Дом на набережной хорошо известен, как дом советской элиты, в последствии репрессированной. Поэтому от романа, нашумевшего в 1976м году без единой поправки со стороны цензуры и ставшего событием в литературе, я ожидал чего-то особенного про судьбы обитателей этого громадного жилого комплекса. После публикации опомнились, на автора накинулись, и о переиздании речь уже не шла.

Роман этот - о детстве и юношестве , в некотором роде автобиографичен, потому что автор сам провел детство в этом доме, и под вымышленными именами вывел реальных людей..
В доме живет профессорская семья Ганчук, и к ним регулярно захаживает Вадим - Дима Глебов, сначала соученик, а затем сокурсник дочери профессора Сони.

Глебов-то в своем двухэтажном подворье жил с рождения. Рядом с серым, громадным, наподобие целого города или даже целой страны, домом в тысячу окон ютился на задворках, за церковью, за слипшимися, как грибы на пне, каменными развалюхами дом, немного кривой, с кое-где просевшею крышей, с четырьмя полуколонками на фасаде, известный среди жителей здешних улиц как «дерюгинское подворье»

Большая часть романа и посвящена этому подворью, мальчишкам, дракам, проблемам.. Про компанию Димы Глебова..

В институте, где уже учатся Соня и Глебов, к независимому профессору пытаются подкатиться, и находят слабое звено - да, нашего героя.

Он был совершенно никакой, Вадик Батон. Но это, как я понял впоследствии, редкий дар: быть никаким. Люди, умеющие быть гениальнейшим образом никакими, продвигаются далеко. Вся суть в том, что те, кто имеет с ними дело, довоображают и дорисовывают на никаком фоне все, что им подсказывают их желания и их страхи. Никакие всегда везунчики.

Профессор кстати, герой гражданской, и знаток Маркса, это еще не борьба с врагами, а так только закулисные интриги:

– Видите ли, Глебов, – продолжал Друзяев, – мы не против вашей аспирантуры и не против того, чтобы Ганчук был вашим руководителем в дипломной работе. И мы, конечно, совсем не против того, чтобы вы породнились с профессором. Мы также никогда не возражали против того – я тут человек новый, но мне товарищи рассказали, что этот вопрос ни разу не поднимался, – чтобы супруга Ганчука, Юлия Михайловна Брюс, работала у нас на кафедре языков, руководила группой. Понимаете, в чем штука: все в отдельности превосходно, а все вместе – перебор.

Давление на него усиливается, заставляют выступить на собрании, сказать, Глебов обеспокоен, он не знает, как поступить.. Просит друга помочь через его отца , чтобы от него отстали:

Ишь ты, какая чистюля! – вдруг со злобой ощерился Левка. – Другие пусть мажутся, а я в стороне постою, а? Так, что ли? Хорош гусь!

Хотя профессор относится очень хорошо к Глебову, все равно в семье поражены его невыразительным молчанием.. Ведь если бы человек занял бы одну или другую точку зрения и вел себя соответственно, всем бы стало легче и ясней.. И не друг и не враг, а так. Хотя жена профессора быстро раскусила его:

Он спросил: что он сделал плохого?
– Вы ничего не сделали пока. Еще не успели. Но зачем ждать, когда сделаете? Уходите теперь…

В определенный момент травли профессора, сам Ганчук тоже не выдерживает:

- Вот и вы, Дима, зачем вам приходить сюда? Это совершенно необъяснимо с точки зрения формальной логики.

Роман, хотя и читается легко, слабоват, а то что набросились, это не показатель, на любое нормальное произведение накидывались, и то что журнал из рук в руки ходил, тоже, все же не Иван Денисович.

Нынче человек не понимает до конца, что он творит… Поэтому спор с самим собой… Он сам себя убеждает… Конфликт уходит в глубь человека – вот что происходит…

И фамилию "Глебов" замарал автор почем зря.