Девяносто третий год. Эрнани

«Девяносто третий год» стал для меня вторым прочитанным романом (первым были «Отверженные») классика художественно-исторической литературы с берегов Сены. И скажу честно – это было не просто.

Думаю, любой поклонник исторической литературы не может, да и, наверное, не должен, обходить своим вниманием творчество В. Гюго, однако говоря о Французском писателе, часто приводят следующий эпитет – тяжёлый. Друзья предостерегают – Гюго – это не Вальтер Скотт, здесь придётся пострадать. С другой стороны: не проверишь, не узнаешь, а когда в 2012 году вышел фильм «Отверженные» кажется, сложились все условия, что бы, наконец, начать знакомство с писателем.

«Отверженные» оставили после себя очень приятное впечатление. С одной стороны – это полотно, отразившее грандиозный размах Французской жизни, идущий от одной революции к другой. Это панорама величайших баталий – от битвы при Ватерлоо (Ещё и с историографическим обзором! Какого?), до баррикад Парижа. С другой стороны – это история человека, простого человека пытающегося выжить в горниле истории, пытающегося остаться человеком на фоне кровавой революции и цинизма простых людей. Размах романа обеспечивал грандиозность событий, которую удавалось достигнуть масштабными описаниями. Именно момент описательный и составляет главную сложность произведений Гюго, и к нему мы обязательно ещё вернёмся, а пока…

А пока поговорим о романе «Девяносто третий год», ради которого мы тут и собрались. Итак, перед нами одно из величайших событий Французской истории – Великая Французская Революция (ВФР), однако не спишите радостно потирать руки и предвкушать грандиозный размах событий, центром истории станет противостояние Вандеи и Парижа, за пределы которых роман не выйдет. Говоря о ВФР, обычно вспоминают штурм Бастилии, казнь короля, как символы гибели старого мира, однако старый мир не умер, он как во многих революциях, переродился, в зверя под названием роялизм. Не так просто отказаться от чего-то старого, а главное доказать, что новое лучше, особенно когда жизнь не просто не меняется, а ухудшается. А что Бретань (Вандея)? А Бретань всегда была мятежной. Из Англии в Бретань прибывает маркиз Лантенак, то, что было простым, хотя и жестоким, мятежом, получив харизматичного лидера и призрак войск Питта, вмиг превращается в гражданскую войну.

Это роман противостояние двух миров (роялистского - белого и республиканского – синего). Это Гражданская война, в которой племянник – Говэн идёт против дяди Лантенака; в которой нет ничего прекрасного, а есть лишь трагедия народа, страдающего по вине разноцветных кокард. И эту трагедию мы наблюдаем через простую женщину - Мишель Флешар, которой нет никакого дела до этой войны, она лишь хочет уберечь своих детей:

• С детьми».

  Когда на тебя ополчился весь мир, ты понимаешь: опасен не враг внешний, опасен враг внутренний. Для молодой республики вдвойне опасен враг внутри, призывающий к реставрации: «Прогнать иноземцев можно в две недели, а чтобы прогнать монархию, понадобится восемнадцать столетий». И снова раскол, раскол в лагере «синих»: как давить контрреволюцию? Жестокостью - скажет Симурден, милосердием – ответит Говэн, и оба по-своему будут правы, но даже здесь мы видим противостояние – наставника и ученика, названого отца и названого сына, притом, что каждый готов отдать за другого жизнь.

  Кажется, что через событие одного года ВФР Гюго показал нам революцию во всех её проявлениях: идеи, милость, жестокость, расстрелы, гильотина. Через многочисленные описания мы познакомились с Конвентом Парижа и с лесами Вандеи, с крепостью Тург и с корветом «Клеймор», кажется, об истории мятежа в Вандеи мы узнали абсолютно всё. А может даже слишком много. Человеку не очень хорошо знающему историю ВФР будет тяжело: многочисленные факты и описания проплывут мимо него, и хорошо когда в руках у вас Советское издание, где редактор заботливо оставит комментарии тех или иных изречений автора, а если издание новое? Наиболее тяжёлым, на мой взгляд, будет вторая часть «В Париже», в особенности глава – «Конвент», где в обилии фактов и имён, запутается даже сведущий человек. Но можно ли считать попытку автора, охватить и донести до нас как можно больше информации о сути событий, минусом? Я думаю, что всё-таки нет. Именно поэтому роман Виктора Гюго «Девяносто третий год» заслуживает наиболее высоких оценок.

  P.S.

• Врач не пускает, прописал мне ванны, - ответил Марат.
• Бойся ванн, - изрёк Шабо, - Сенека умер в ванне».

  Это была просто великолепная отсылка, загладившая впечатление подпорченное главой «Конвент». Тончайшая фраза как дань уважения живописцу Давиду.

Ох уж эти революции – нет музы преданней для писателей и поэтов. На фоне реальных событий появляются вымышленные персонажи, и их приключения становятся ближе, понятнее, интереснее. У меня давно имелся интерес к событиям французской революции 18го века и, пользуясь игрой ТТТ, я решила этот интерес удовлетворить. И тут ключевым моментом становится связь «ожидание – результат». Если результат не попадает в рамки ожидаемого, то, скорее всего, книга не понравится. Так получилось и у меня.
Я ждала полностью документальную книгу о событиях революции и их участниках, что-то типа учебника, только более подробно. И тут как бонусный подарок – художественная книга, т.е. события + приключения. Такая связка меня очень заинтересовала.
Надо добавить, что книг Гюго я побаивалась и обходила их стороной. Причиной тому воспоминания из детства. Был такой фильм про человека с вынужденной улыбкой, и в детстве он произвел на меня гнетущее впечатление. Мюзикл про Эсмиральду тоже не произвел никакого впечатления. Получилось, что самые известные произведения писателя сюжетно были от меня далеки, что же интересного таил в себе «Девяносто третий год»?
Сначала долгое описание – это ничего, много книг начинаются с медленной раскачки. Потом вот оно! Пошли события… пошли, пошли… и бах! глава обрывается, начинается новая – опять с доооооолгого описания. Как только у меня появлялся интерес после пары десятков скучных страниц, все резко заканчивалось. Хоть какие-то события были подобны вспышке падающей звезды – смотришь, смотришь на небо, ждешь, ждешь, раз! звезда пролетела (мы, конечно знаем, что это метеор, но привыкли уже называть «падающей звездой»; так понятнее), и снова долгое ожидание следующей. Вот примерно так можно описать данную книгу.
Это что-то среднее между документальным и художественным повествованием. Масса имен из реальных событий (почти все со ссылкой на примечания, которые мало информативны, и я плюнула на них почти сразу), тут же персонажи из головы автора, не хватает лишь действия. Зато есть много описаний. Нет, не так. Много много много много описаний. После описания конвента у меня начался нервный тик. И не потому что описание плохое, оно наоборот просто отличное, впечатление, будто одеваешь виртуальный шлем и погружаешься … Я в принципе не воспринимаю описания. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать – это про меня.
Единственным главным персонажем в книге выступает сама Революция, точнее небольшой ее период, и нужно быть более подготовленным читателем, чтобы правильно воспринять, во что автор вкладывает столько души. Я чувствовала себя нерадивым учеником, учитель изо всех сил старается, рассказывает, рассказывает с любовью, а я ну за малым не засыпаю. Даже стыдно стало.

Читал пьесу параллельно в двух переводах: в русском 1869 года Минаева и советском 1953 года Рождественского для того, чтобы сравнить переводы и глубже погрузиться в исторический сюжет. Надо признаться, оба перевода по-своему хороши, но перевод Минаева показался всё же более поэтичным. Для сравнения одни и те же отрывки:
Д. Минаев (1869):

В. Рождественский (1953):

Если кому-то пьеса "Эрнани" в переводе Рождественского показалась скучной, рекомендую обратить внимание на неё в переводе Минаева.
Узнал об этой пьесе из одного романа Андре Жида. О пьесе были следующие слова:

После такого упоминания желание прочитать произведение всегда только усиливается. Ничуть не пожалел, что прочитал пьесу. Она оказалась просто замечательной!

История Франции перекликается с мировой историей, а страницы истории, написанные великим классиком Виктором Гюго,- интересны вдвойне. 1793 год - памятная година героических битв, Великая французская буржуазная революция - одна из самых ярких страниц в истории. Коммуна города Парижа потеряла в бою восемь тысяч человек из двенадцати тысяч; в каком состоянии находился простой народ В. Гюго рассказывает на примере Мишель Флешар , вынужденной голодать и скрываться в лесу с тремя маленькими детьми. В. Гюго, большой гуманист, с болью рассказывает о тех трагических событиях, затронувших всех - он пишет о душе, силе и воле - они часто находятся в противодействии - так было на корвете "Клеймор", когда огромная пушка, сорвавшись с цепи, грозила погубить корабль. В. Гюго описывает борьбу человека со стихией -она столь же страшна, как и революция, подобная Великой французской,- но революции не возникают на пустом месте, и В. Гюго в художественном историческом романе раскрывает её зарождение, развитие, характеры исторических персонажей, сыгравших свои роли в общественной буре во Франции,- тут и Робеспьер, и Марат, и Дантон... Бедность и богатство - две противоположные стороны - они не могут примириться, ведут к революции, войнам, распрям. Маркиз де Лантенак у В. Гюго - один из ярких героев, - он бесстрашный, решительный генерал, за ним пошли тысячи людей. "Марсельеза" на улицах Парижа,-город бурлил, как горная река, всё было дорого,- человеческая жизнь - дешевле. Священник Симурдэн - не менее яркая, трагическая фигура в романе - такие появляются в дни общественных потрясений- "Он был справедлив и страшен в своей справедливости". Роман не развлекает, он учит,- исторические уроки даёт мудрый Виктор Гюго, они следуют один за другим - Конвент, его деятельность, от которой не раз "подымалось роковое дыхание" - он "выплавлял революцию и выковывал цивилизацию". В. Гюго страстен и многословен - это многословие оратора- романтика, неравнодушного, пытающегося донести "чудодейственный ветер" до умов потомков. Он называл Революцию Необходимостью, верил, что она ведёт к Истине и Справедливости. Мятежная Вандея с половиной миллиона бойцов потерпела поражение , В. Гюго даёт своё объяснение, связанное с Природой. Свобода, Равенство, Братство- слова из уст Говэна - были целью революции... Замок Тург - место страшное, неприступное, полное тайн,- его штурмовал Говэн со своей армией. Любовь к детям В. Гюго передаёт через детей нищей женщины Мишель Флешар - Жоржетту, Рене-Жана, и Гро-Алэна, автор употребляет ласкательные слова, описывая детей - "от детских лохмотьев исходило солнце, все трое были прелестны". Особенно очаровательна маленькая Жоржетта: "птица- поёт, ребёнок - лепечет. И то и другое - гимн". Трогающие сердце страницы, где мать бредёт по дорогам, не останавливаясь, не отдыхая,- в поисках своих детей. Мишель Флешар не побоялась и зловещего, осаждённого Турга... Смерти, казни, гильотина - так много всего в романе , но в нём есть любовь, есть надежда - он несёт мудрые уроки человечеству.

В романе описаны события времен противостояния Республики и мятежного сопротивляющегося дворянства. Эта сложная кровавая история представлена как художественное произведение. С одним лишь но. В первой половине книги художественное повествование неожиданно прерывается на подробнейшую историческую справку. Перед нами предстает вереница деятелей с их должностями, деяниями и судьбой (это, как правило, смерть, очень кровавое время). Нас погружают в мятежный и суетливый Париж. Например, здание, где происходит открытый суд – это помещение бывшего театра. На несколько десятков страниц автор описывает прежний витиеватый декор королевского театра и новое почти геометрическое красно-серое помещение республиканского правительства. Конечно, мы понимаем, что это сравнение двух разных эпох. А потом вдруг сатирические выкрики из зала, и опять яркая художественная история.

Беседы за столом реальных исторических личностей показывают происходящее изнутри. Некоторые революционеры тоже не прочь заполучить денежки себе в карман, выделенные на великие дела. Они сами, получив известность, живут в хороших домах с прислугой и ухаживают за аристократками, чтобы упрочить свое положение в обществе. А дворянство частенько участвует в передрягах на стороне революции, если это выгодно и обеспечит будущее. В целом, все как всегда.

Вторая половина книги возвращает нас в историю. И автор уже не прерывается, а завершает это повествование. И даже в этой динамичной части, описывая простых людей, он поднимает глобальные вопросы. И делает это так ненавязчиво и легко. В этом я вижу величие автора.

Человеку не погруженному в контекст французской революции будет утомительно продираться сквозь рой неизвестных имен французских революционеров, военачальников, королей и вельмож, которые Гюго щедро накидал в своем последнем романе. Роман отсылает нас к 1793 году - разгару революции, началу Вандейского мятежа.

То за, что я обожал другие романы Гюго — непредсказуемая сюжетная линия, нетипичный герой, развитие характеров по мере приближения к развязке — все размазывается унылыми главами с перечислением сотен имен каких-то революционеров, банальными сопоставлениями противоположностей. Вышеперечисленное заставило меня более остро воспринимать обычную высокопарность Гюго, на что обычно я закрывал глаза, захваченный сюжетом. Но в этот раз не устоял и записал ради собственного развлечения несколько типичных мест: "бывают великие потрясения души", "Это была битва титанов и гигантов", "Чудовище стало героем". Мне одному это кажется напыщенным и заурядным или просто время сейчас другое?

Вернемся к главам с перечислением сотни деятелей революции. Зачем они нужны? Я даже десяти не запомню. Их характер не развивается они упоминаются вскользь. Например, какой-то Жан-Жак сказал, то-то про короля, Такой-то Жан Поль не поклонился отрубленной голове, такой-то революционер расхитил казну, такой-то кюре встал на сторону революции. И это не абзацы, это целые главы где подряд перечислены сотни человек и каждому дано по предложению-характеристике. А потом следуют диалоги Дантона, Марата, Робеспьера и их споры, и уныло высокопарные язвительные монологи о спасении дела революции, которые никакого развития тоже не получают, никак не вплетены в фабулу повествования. Этих революционеров пригласили в роман на пару глав, как приглашенных звезд на шоу. Чтобы упомянуть, вот Робеспьер, Дантон и Марат тоже будут - приходите, посмотрите. А в конце романа драматически поэтическое сопоставление гильотины и горелого замка лишают последней капли терпения.

Возможно, французским школьникам изучающим по полгода детали французской революции будут интересны все эти кухонные баталии французских революционеров. Хотя роман вряд ли полностью исторический — чтобы как то разобраться в каше имен пришлось почитать Википедию и там никаких бретонских маркизов я не встретил.

К сожалению, подпортил свое крайне положительное отношение к великому романисту Виктору Гюго, прочитав этот (исторический?) роман. Безусловно стоит прочитать другие романы Гюго - "Собор Парижской богоматери", "Человек, который смеется", "Отверженные". Они на мой взгляд лишены недостатков "Девяносто третьего года" и главный их объект - человек, его внутренний мир страстей и преображение его, а не исторические события.

Бывает такая литература, о которой узнать первым делом ты можешь посредством программы. Учебной-изначально. А бывает,что случаи приводят к восхищению. Этот случай- таков.
Если читать учебники по истории -утомительно, а душа лежит к художественной прозе, такая книга,как "Девяносто третий год"-находка,причём, ценнейшая.
Здесь можно встретить не просто исторически верных, настоящих персонажей, узнать о развитии революции во Франции и в подробностях рассмотреть происходившее у замков и в деревнях, но и подаваться чувству, сопереживать и держать глаза на мокром месте. И пусть это не прозвучит слишком сентиментально и романтично.
Не знаю,есть ли точное определение описанным характером,но для себя я определила его как открытый психологизм. Когда автор без иносказаний, загадок и прикрытий выдаёт мысли своего героя, его метания и взвешивания. Когда ты сам начинаешь строить доводы 'за' и 'против' возможного исхода. Виктор Гюго помогает уяснить,чем была революция: ведь в том,что творилось в стране, нельзя было обвинить одну сторону и оправдать вторую. Здесь на весьма живом и буквально раздирающем примере показаны последствия,к которым приводит внутреннее несогласие жителей одной территории, которые уже изначально должны быть едины. Нужны ли такой стране перемены? И как они достигаются? Кого выбирают себе в жертву и какое влияние оказывают на близких и окружающих. Я могу назвать Виктора Гюго психологом, не копающимся в тайных перепитиях человеческой души, но позволяющим каждому создать свои мысли и увидеть настоящего,живого человека.

Это последний роман Гюго и один из лучших романов о французской революции. Читая это произведение, мы погружаемся в роялисткое восстание в Вандее, во все ужасы и кошмары гражданской войны, в борьбу двух идеологий, двух правд. Монархическая идея, представлена вождем восставших вандейских крестьян маркизом де Лантенаком; революционная же идея, представлена в двух видах: в виде гуманного переустройства общества (Говен) и в виде жестокой бескомпромиссной борьбы, "железной" рукой( репрессиями и страхом) загоняющей тёмный народ в счастливое будущее (Симурден). Мы чувствуем, что Гюго на стороне Говена, но, нужно отдать ему справедливость, он с пониманием и сочувствием рисует нам и Лантенака, и Симурдена. Как всегда Гюго очень внимателен к историческому фону, на котором происходит сюжет романа. Здесь и подробное описание заседаний Конвента, и подробные портреты вождей французской революции Марата, Дантона и Робеспьера. Гюго любит такого рода подробности и долго их смакует, может быть иногда и слишком долго ( на десятки страниц), чем отпугивает некоторых читателей. Но такой уж у него авторский стиль. Роман очень актуальный. Особенно для нашего времени. Времени смут и идеологической борьбы. Оказывается, что так мало поменялось с тех далёких времён.

На первый взгляд - книга со скучными историческими фактами о Великой Французской революции. А с другой - по-настоящему тонкий и от части нежный исторический роман. Куча историй, которые связаны в единую цепь реальных событий. От темы революции, войны, кровопролития и ненависти к человечности и родственных связей - это девяносто третий год. По истине трогательный и душевный роман.
По моему мнению, роман полностью идентичен с "Оводом" Этель Лилиан Войнич. Здесь затрагиваются темы революции, партий, религии и что самое важное - семьи. В обоих случаях отец и воспитатель убивал, по закону, своего сына и умирал сам. Удивительно, что спустя полгода я встретила ту же тему, которая привела меня в восторг, и у меня появилась еще одна любимая книга.