Девяносто третий год. Эрнани

Моя любимая книга моего любимого автора. Великая французская революция - страшная, беспощадная, но такая желанная. 3 страшных человека, 3 вершителя судеб, 3 самых притягательных героя: Дантон, Робеспьер, Марат. А на фоне всей этой кружевной красоты история человека-революции и человека-чести. Это просто взрыв!
Отдельно хочется похвалить оформление книги, а именно обложку с картиной Э. Делакруа "Свобода на баррикадах".
Но вот с рецензией сзади что-то напутали, т.к. написано "бал правит директория". Директория установится только после термидорианского переворота, а пока у власти Робеспьер и Ко. Добро пожаловать в девяносто третий год.

Господа, граждане, товарищи! Насилие порождает только насилие. Террор влечёт за собой сопротивление и ненависть. Остановитесь! Невозможно насаждать равенство и братство силой огня и меча, силой неумолимого закона и забвения человеческих ценностей. Нельзя осчастливить одну часть человечества, ступая по трупам другой его части. Гюго, истинный романтик, вложил в уста Говэна простые истины, основанные на гармонии, справедливости и совести. Действительно, одна из главных целей революции не помогать бедным, а искоренить бедность. Не разрушать, а строить, цвести, развиваться. Фанатики, стоявшие у руля всех революций, создали адскую бесчувственную и нечеловеческую машину, которая давила всех и вся, разрушала жизни, попирала достоинство, презирала добродетель, сочувствие, милосердие. И всё это во имя самого человека? Самое страшное, что эта машина очень быстро выходит из повиновения и направляет свои огнедышащие головы против своих же создателей, поглощая их и перемалывая своими дьявольскими колёсами.
Сам факт Вандейского мятежа доказывает, что не весь простой народ, страдающий под гнётом монархии, принял новый порядок и радостно встал под знамёна Революции и Республики. А ведь так нас учили в школе. Террор ничего не производит и не порождает и, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад.
Гюго был свидетелем франко-прусской войны, но вкладывая в уста маркиза страшное пророчество, что второй Аларих восстанет из пепла и покорит Францию, он не ведал о трагедиях будущих мировых войн и о судьбе родины, страдающей под пятой сначала кайзеровской, а потом нацистской Германии. И вновь, поднявшись на новый виток, история повторилась. Но человечество в своей слепоте не принимает уроков истории и вновь вступает на тропу войны. Люди, давайте жить дружно! Аминь.

Написано очень сильно. Читая книгу, можно прочувствовать все то, что испытывали люди в тот страшный год. А в 93 год люди испытывали страшное, шла гражданская война. Одни были за монархию, другие за республику, но были и те, кто хотел просто жить мирно и спокойно. И автор прекрасно передал эти настроения и желания через персонажей. Так Мишель – это олицетворение Франции, а точнее олицетворение ее настоящего и будущего. Ей нет разницы кто победит, главное чтобы ее дети были живы и здоровы. Думаю, для большинства простых людей это и было важным, чтобы их семьи были живы и здоровы, чтобы было чем прокормить их. Что касается маркиза Лантенака, то он олицетворяет собой монархию Франции. Он лучшее, что было у Франции от монархии, и поэтому он, следуя кодексу чести, борется за своего короля. Да он где-то поступал очень жестоко, но в гражданскую войну по-другому и не бывает. Симурден и Говен, они олицетворяют новую Францию, точнее новую республику. Они должны были одним целым, но они разделены надвое. Так Симурден олицетворяет собой ту часть республику, которая действовала согласно законам, никакой пощады тем, кто нарушил закон, вот принцип Симурдена. Говен же олицетворяет ту часть республики, которая давала помилование, ради будущего. Не зря он говорит, что помиловал того-то ради того, чтобы в будущем он присоединился к республике. Но лучше всех 93 год олицетворяла собой гильотина. Ей все равно кто прав, кто виноват, главное рубить головы, и в первую очередь, головы аристократии.
Так что книга написана великолепно. Хотя поначалу очень трудно читать и запоминать все описания, потому что их много, и они не понятны не посвященному читателю. Однако по мере раскрытия сюжета, ближе к середине книги, чтение становится все интереснее и интереснее, возрастает динамика. Конец книги тоже интересен, так как книга резко обрывается, и первые твои мысли «И это все? А где продолжение? Неужели это конец?». Так что книгой я очень довольна, потому что Гюго один из немногих авторов, при прочтении книг которых я испытываю бурю эмоций.

Литература французская меня не интересовала никогда, и это мой пока что единственный прочитанный роман Гюго. Но и взятый наугад, без всяких ожиданий, роман произвёл на меня очень глубокое впечатление, причём одновременно как положительное, так и отрицательное!
Девяносто третий год – это конечно про французскую революцию, а именно, про события конкретно того года, да и то не все, а выборочно, сюжетно. Это год автор в самом романе много раз выделяет как важный, переломный, но (стыжусь) в силу незнания всех исторических подробностей, я так и не могла понять его аргументов (Разве не было там важного переворота в 95-м году? А Наполеон разве недостаточно переломный?).
Резко негативной оценкой произведение обязано своей непонятной, никуда не годной структуре. Оно начинается с бодрой завязки, нам показывают одну сторону конфликта, потом другую, начинаются даже какие-то приключения, и только ты втягиваешься – действие переносится в Париж, и… И всё! И потом целую треть романа автор будет просто описывать Париж! Со всякими историческими отсылками, конечно, с очевидно остроумными характеристиками деятелей революции, с глубокомысленными рассуждениями… Но просто описывать! Бессюжетно! В полном отрыве от основного действия и персонажей! А потом мы наконец-то перенесёмся обратно, чтобы… узреть самую развязку романа! Вот буквально так выглядит этот роман: «В Вандее начинается мятеж, как опасно, как интересно, что же будет дальше? – Кстати, в Париже у нас тут такой замечательный народ живёт, они сбрасывают статуи короля, они читают воззвания, вообще такие революционные, а тут у нас здание конвента, у него такие-то стены (!), такие-то колонны (!!), такие-то статуи стоят на таком-то этаже (!!!), в нём заседают разные известные люди, такой-то делал тут то-то, а такой-то то-то, а такой-то то-то. – Ах, да, мятеж в Вандее почти подавлен, осталась только последняя битва, вот про неё мы на последних 50 страницах и напишем». Серьёзно?! Роман, из которого как будто вырвали середину, всё постепенное развитие событий, и вставили вместо этого кусок справочника деятелей революции! Если вы ещё не читали, я на полном серьёзе вам советую: просто пропустите всю главу «Конвент»! Из сюжета ничего не потеряется, а заодно почти избежите второго бича этого романа – реалий. Во всех комментариях пишут, что Гюго проводил серьёзную работу с документами для написания этого романа. Он конечно, молодечик, но… может не стоило? Текст доверху нафарширован именами собственными, т.е. упоминаниями участников революции, и обильно полит соусом из географических названий. Я понимаю, для самого Гюго и для его более вовлечённых читателей это, должно быть, было легко узнаваемо и очень важно, но для читателя из другой страны и другого века… Нет, уже слишком скучно! Как я честно ни пыталась (читала с комментариями), не смогла проникнуться необходимостью этих отсылок.
Но если читатель продрётся сквозь невнятную середину, он вдруг выйдет на такую творческую вершину, что просто дух захватывает! Последняя треть меня волшебным образом поразила (особенно на контрасте, когда благодаря «Конвенту» я уже готова была отбраковать книгу)! Действие быстро набирает обороты, герои в очень трудных ситуациях, обстановка всё время меняется, читатель на краешке стула. Одно из редких произведений, где так шикарно действие уходит в крутое пике буквально на последних главах – чтобы оборваться ошеломительной развязкой в последних строках! И дело вовсе не в головокружительных приключениях, а в моральной стороне дела. Автор так чётко обрисовал характеры трёх главных героев, а потом так грамотно поставил их перед чудовищно трудным выбором и заставил их с такими страданиями решаться, что читатель просто не может остаться бесчувственным! Эффект сопереживания абсолютный! Сентиментальная барышня может даже позволить себе всплакнуть. Наверное, не я одна ещё долгое время после прочтения ходила с неотвязной мыслью: «Правильно ли это было? А как бы я поступила?» В конце концов, по моему убеждению именно это в книге должно цениться превыше всего: то, что она заставляет задуматься!
Но у книги есть ещё несколько достоинств, о которых кратко. Хотя симпатии самого Гюго на стороне революции, противоположную сторону он не изображает чёрными злодеями, справедливо наделяя обе и недостатками, и достоинствами. Насладиться можно и изысканным романтическим слогом, и действительно глубокими рассуждениями о сложных вопросах, и оценочными суждениями, какие, увы, в современной литературе уже запрещено давать. Если устали от излишней феминизации всего и вся, можете отдохнуть тут: женщины в романе практически не действуют (одна второстепенная героиня, да и та странная), любовная линия отсутствует как класс. Описывается довольно безрадостный период французской истории и поэтому много грустных, тяжёлых эпизодов, но при этом страдания людей описываются целомудренно, без любования омерзительными подробностями и, главное, без злобы. Автор жалеет жертв революции (с той и с другой стороны), восхищается стойкостью людей в беде (той и другой стороной), но не презирает, почти не осуждает. Произведение не оставляет после себя ощущения беспросветного уныния или ненависти ко всем.
В целом это красиво написанный, но содержательно проседающий на середине роман, описывающий далёкие от нас реалии, но поднимающий всегда близкие сложнейшие моральные вопросы.

Если вы поклонник творчества Виктора Гюго, но не читали "Девяносто третий год", обязательно прочтите.

Рассказывать о романах Гюго - это всё равно что смотреть на огонь или на звездное небо - от них веет бесконечностью. А бесконечность не нуждается в словах, ибо слова ограничивают.
В этом романе есть всё, чем славится Гюго - великолепный слог, красивейшие метафоры, мудрые мысли, подробнейшие описания, историческая панорама, романтизм, колоритные персонажи.
Конечно, особо умные критики тычут в слона веточкой, пытаясь его сдвинуть с места, и говорят, что персонажи французского романтика слишком прямолинейны, а его идеи слишком романтичны, излишне сентиментальны, да и концовка какая-то нелепая. Не говоря уж о куче ненужных подробностей и имён. Но благодаря этим недостаткам (которые правильнее именовать особенностями), этот роман будет читаем и через двести лет. Виктор Гюго погружает в 1793 год, и ты видишь всё своими глазами, умираешь вместе с солдатами, и перерождаешься.

Великая французская революция. Это было время великих людей, и великих идей. Революция боролась с восемнадцатью столетиями монархии. Луч прогресса пытался осветить тьму невежества и рабства. Каждый персонаж этого романа - настоящий титан, несущий определенную идею. Маркиз де Лантенак (Монархия), Говен (Милосердие), Симурден (Закон), ну и конечно несчастная мать, ищущая своих детей, которая олицетворяет Природу, которая потеряла своё дитя - Человечество... Найдёт ли она нас? Спасёмся ли мы от огня невежества?

Ну что сказать.. Гюго остается собой даже в драме в стихах. Пафос, монологи, описательность. И все бы ничего, хотя в начале у меня возникали стойкие аналогии с Шекспиром, но это пожалуй из-за общей напряженности атмосферы в произведении. Но в середине вдруг происходит сильный перелом в характерах двух персонажей - короля и собственно Эрнани. И ладно бы король, с его прощением всех и вся как-то миришься, это может быть уступка цензуре, и можно объяснить переломным моментом в его жизни. Но Эрнани, который всю первую часть так жаждал отомстить за отца, да еще потом за оскорбление своей возлюбленной, вдруг получив милость короля, моментально его прощает, забыта и месть, и вражда и обида. Даже если отогнать мысль о корысти, то как же долг и честь, которые обязывают отомстить? И что в конце он так переживает, что поклялся головой отца себя убить, а то, что поклялся отца отомстить и не отомстил - уже не переживает? Главный герой остается мне непонятен. И, надо сказать, ни к кому из героев я не питала ни сочувствия ни расположения.