A Void

На днях со мной произошла презабавная ситуация. Я шёл домой, дул свежий ветер, который уже около двух дней был намного теплее, чем раньше; птицы щебетали на каждом дереве, хотя около двух дней назад они подавали голоса примерно через дерево; люди появлялись на каждом метре, хотя около двух дней назад можно было пройти более половины дороги и не заметить ни одной живой души. Таким ходом я пробирался домой и думал об предстоящем обеде. Вывел меня из задумчивости весьма мрачный баннер, на фоне которого по всему полотну была нарисована разными размерами буква О, словно в немом крике взывающая о помощи. В середине же баннера были такие слова: "На текущей неделе вашему вниманию представится нетривиальный спектакль с названием "Жизнь без О". Поначалу я подумал, что действие будет разворачиваться вокруг довольно привлекательной женщины, так как в последнее время подобные сюжеты заполонили город. Однако мелкая подпись под основным текстом заставила меня в этом усомниться: "Мы представим на ваш суд жуткий, ужасный мир. Мир, где в алфавите нет буквы О!" И тут я понял, что буква О на самом деле взывает о помощи.

Здание, где показывали спектакль, располагалось на окраине города и добираться туда пришлось довольно-таки долго. Но моё непоколебимое решение, во что бы то ни стало увидеть сие зрелище, подталкивало меня на каждую общественную пересадку. Прошла примерно неделя как премьера просто потрясла наш небольшой городок. Люди со всех концов населенного района приходили, чтобы окунуться в мрачную и реалистично-дистопичную атмосферу. Они выходили после представления понурые, с задумчивыми лицами и беззвучно шевелящимися губами, словно, для того, чтобы переваривать то, что они увидели, им необходимо проговорить это и почувствовать слова на устах.

Не буду рассказывать, что именно показывали. Почему? Да потому, что в голове осталась только основа. Вы не поверите, но все у кого я спрашивал про какие-нибудь детали спектакля не могли вспомнить ничего конкретного, запомнились только образы и общая суть. Вот например я помню, что показывали будущее и новое государство, но где это было и как называлось государство никто не мог вспомнить. В самом начале был момент принятия закона о запрете употребления буквы О. Этот момент запомнился оттого, что именно после него на людей накатывал ужас происходящего. Ведь если в Оруэлловском мире изменялись (и иногда удалялись) слова, которые всё же со временем могли возродиться, то тут всё началось с малых единиц: с букв. И это было самое ужасное. Ведь если начать избавляться от атомов, то никаких живых существ просто не останется.

После увиденного я весь вечер сидел в кресле возле камина и пил виски. Мои мысли были далеко от меня, а воображение рисовало печальную картину будущего.

"Исчезновение" или "Исчезание" - что за странный лексический выверт? Нет выверта, второй вариант - попытка более-менее аутентичного перевода; в оригинальном романе отсутствует литера "е" - наболее употребительная во французском языке. Зачем? Попробую объяснить, как я это понимаю, но для того придется обратиться к другой книге. В "Солдатах Вавилона" Андрея Лазарчука описан мир, из которого исчезают привычные вещи и понятия, вымываются смыслы. Как так? Перестают употребляться в речи некоторые слова и выражения из числа сложных или изысканных; забываются целые тома философских трудов. И никто не замечает: да кому они нужны, те мертвые поэты и философы?

Начавшись излишествами, доходит постепенно до вещей обыденных и повседневных, вот уже и радуга четырехцветная. А никто по-прежнему не замечает. Потому что лакуны немедленно заполняются вновь возникшими вещами (в широком смысле). Какими? Прозрачными безглазыми тараканами, способными питаться чем угодно. И человеческой плотью, почему нет? Еще? Кодонами - кибернетическим мусором, побочным эффектом качественного скачка технологий. Экраны во всю стену могут позволить себе самые скромные пользователи, а там не только звук и цвет, но объем, запахи, тактильность, эффект погружения. Хотя просмотр может вызывать галлюцинаторные состояния. Иногда острые. А однажды, очнувшись, не находишь рядом того, кто тебе дорог или себя не находишь

А теперь вернемся к Жоржу Переку. Итак, "Исчезание", что это? Можно рассматривать, как диковинную литературную забаву. Игру, наподобие ребусов, шарад, паллиндромов и кроссвордов, в составлении которых эрудит Перек был большим мастером. Помните скабрезный спич про Отца Онисима, обходившего Онежское озеро? Ну вот, то же самое, вид сбоку, вернее не так - панорамный вид со многих точек, IMAX 3D. Искушенного читателя ждут многие радости и приятные сюрпризы. Не имея возможности оценить оригинала, об обоих вариантах перевода скажу с восторгом: "Исчезание" Валерия Кислова - не только отказ от буквы ("о", в данном случае), это еще фейерверк филологических кунштюков всех возможных сортов. Как катание на американских горках. "Исчезновение" Александра Жгировского несколько сдержаннее, серьезнее, но и лиричнее.

Сюжет: в мире начинают происходить жестокие и странные перемены, неимоверно возрастает градус агрессии и никого уже не пугают/не удивляют/не возмущают чудовищные преступления. Более того, они становятся частью обыденности. А потому исчезновение одного человека не должно бы стать резонансным. Однако становится - у него есть друзья, которым не все равно, что сталось а Антоном (Антом). В ходе расследования раскрываются многие страшные семейные, до девятого колена, тайны; извлекаются из шкафов скелеты всех степеней сохранности. Повествование соскальзывает от семейной саги к мыльной опере и взлетает к высотам сложнейших аллюзий, вынося читателя к финалу, который можно сформулировать, как: "в общем все умерли".

В чем смысл? А для понимания, нужно вспомнить о том, кем был автор. Еврейский мальчик, лишившийся всех родных во время Второй Мировой. Отца убили, когда ему было четыре года, мать потерял в шесть, скитался по приютам, позже усыновлен был теткой. Они вдвоем только и остались от многочисленной веселой и богатой семьи. "Исчезание" - это отчаянный крик, обращенный ни много, ни мало, к человечеству. Нет, не боюсь пафоса,есть случаи, когда без него не обойтись. К целому, которое пожертвовало своей частью, потому что проще, удобнее и безопаснее (как казалось) было не заметить исчезновения, чем спасти и сохранить. А после предпочло сделать вид, что не замечает пустоты. Которая потихоньку заполняется безглазыми тараканами.

Там есть вставная новелла - история которую вспоминает Антон о человеке по имени Измаил, лишенном родины парии, выживающем в одиночку на необитаемом острове. Однажды, исследуя местность, он натыкается на дом, оборудованный по последнему слову техники, прекрасно устроенный и наполненный чудесными излишествами. Однако, опасаясь ловушки, предпочитает не вселяться, но какое-то время понаблюдать со стороны. И вскоре к островку причаливает яхта, а дом наполняется вальяжными гостями, которые наслаждаются жизнью всеми возможными способами. Есть среди них женщина, в которую Измаил влюбляется со страстью на грани одержимости. Он решает открыться, но понимает - никто не замечает нашего героя, Фаустина смотрит сквозь него, слуги сквозь него проходят, а подушки софы, на которой только что сидела прелестница оказываются тверже и холоднее камня. И оброненное ею золотое украшение он не может оторвать от ложа, они сплавлены намертво. Они части целого. Мира, который его отринул. Вот в этом смысл, если кто еще заинтересован в его нахождении.

Самый простой способ читателю обыкновенному испугаться читать Перека - изучить предисловия к книге. Вместо того, чтобы преисполниться волнительного трепета, начинают набегать мысли "Я не справлюсь", "Зачем в это ввязалась?", "Может взять что попроще?".

Отчасти чтением романа эти мысли оправдываются: сюжет странный, герои от него не отстают, а порой начинается вообще трудное для восприятие. Но всё это лишь малая часть книги, в которой скрыто много инересного. Исчезание одной буквы из текста перекликается с исчезанием героя, превращая запутанный детектив в смешение с запутанной лексикой. Замены, архаизмы, неологизмы только дверь к авторской головоломке. Но читать книгу стоит с интернетом под руках в спокойной атмосфере, ведь текст насыщен и вставками из других языков - от отдельных слов до нескольких абзацев (и если Вы не полиглот с владением французским, английским, немецким, латинским и испанским, как минимум, то гугл-переводчик Вам в помощь).

При этом стиль повествования довольно лёгок (но не всегда для восприятия). В процессе чтения можно просто наслаждаться выдумкой, с которой переводчик старался следовать правилам липограммы (тут уж не кызявки в нюхе искать): от незаметного отказа в одни моменты до явного, даже выпяченного отсутствия в другие. При желании можно пытаться выискать ответы на тайны, исчезновения и ужасные случаи, но удастся вряд ли - это не английский детектив, а французский роман. Хотя сюжет в итоге развяжется до объяснения, но в стиле повествования - абсурдного и очаровательного. А можно пытаться копнуть ещё глубже, что, впрочем, пока у меня не вышло. Но, надеюсь, получится при следующем прочтении. Или через одно. А всё же весьма не факт.

Жорж Перек – классик французской литературы ХХ века, член группы УЛИПО, известной использованием как литературных, так и заимствованных из точных наук приемов для создания новой эстетики текстов. Поэтому первое, о чем вспоминают, когда речь заходит о романе Жоржа Перека "Исчезновение", - это особый стилистический прием, ограничение, наложенное автором на текст. Роман написан без единой буквы "е", которая во французском языке является наиболее распространенной. Оценить эту фишку, читая перевод А. Асташонка-Жгировского, практически невозможно. Редакция в предисловии к роману вышла из этой ситуации, на мой взгляд, не слишком изящно:

Типа, "сделай сам", да… Нет пределов человеческой фантазии…
Судьба Перека складывалась непросто: трагическая гибель родителей, сиротство, жизнь в приемной семье... Тем более обидно то, что зарубежные критики ( в частности, Уоррен Мотт) видят в таком отказе от гласной ярко выраженные автобиографические нотки и целую бездну смысла, говоря о том, что автор в силу такого ограничения не может использовать слова "отец" (père), "мать" (mère), "родители" (parents), "семья" (famille) и даже собственное имя - Georges Perec. А это ведь добавляет роману дополнительный смысловой план! Но, повторюсь, в данном переводе акценты теряются, а "читательская самодеятельность" в стиле "выброшу-ка я букву "а" явно дает не тот эффект восприятия.
Чем же еще так примечателен этот роман, кроме формы?
Сюжет книги, говоря откровенно, мало напоминает обещанные аннотацией детектив с преступлениями и похищениями. Скорее уж это пародия на детективы в стиле нуар. То есть, интрига как таковая есть, персонажи, предметы, документы исчезают, но относится серьезно к происходящему сложно. Помимо абсурдности происходящих с героями событий, мне в этом мешал бич самиздатовской литературы – я называю это «нанизыванием» фактов. К примеру, есть несовершеннолетний герой, «обычный школьник» уверяет нас автор на первой странице. Во второй главе книги он, как оказалось, абсолютно самостоятелен с финансовой точки зрения, потому что:
А) заработал первый миллион в 12 лет;
Б) руководит собственным бизнесом, созданным с нуля, и участвует в околокриминальных разборках наравне со взрослыми;
В) родители подарили ему квартиру, перечисляют на карточку деньги и совершенно не интересуются, куда идут выделенные на отпрыска деньги;
Г) просто и скромно – компьютерный гений.
Нужное, как водится, подчеркнуть и восхититься. Надо же, «обычный школьник»!
У Перека не менее примечательные герои. К примеру, Антон Вуаль – тоже обычный обыватель, страдающий хронической бессонницей. С кем не бывает! Для этого, наверняка, даже термин заумный придумали...
Антон, который, оказывается, общался со светилом юриспруденции мирового уровня.
Был любовником оперной певицы-миллионерши.
Заработал несметные богатства на добыче кобальта, стронция и радиоактивного свинца.
И, пожалуй, на этом остановимся, чтобы не спойлерить. А ведь это – только верхушка айсберга!
Не менее примечательны и другие герои книги. Вообще, сюжет напомнил мне старую чехословацкую комедию "Лимонадный Джо". Кульминацией фильма, помнится, был поиск родимых пятен размером с серебряный доллар… Так что роман "Исчезновение" Перека в сюжетном плане весьма близок к таким явлениям в кинематографе как жемчужина Болливуда "Зита и Гита" или любой бразильский сериал с поиском давно утраченных родственников.

• Ну вот они все и мертвы, - подвела итог Скво. – Даже не верится. В конце концов складывается впечатление, что это "Много шума из ничего" Шекспира, нечто скорее раздражающее, нежели наводящее грусть.

А вот и другая чехословацкая комедия, с которой у романа "Исчезновение", на мой взгляд, очень много общего. «Призрак замка Моррисвилль»!
То, как изощренно автор избавляется от героев… Да по сравнению с полетом авторской фантазии стреляющая дротиками лютня или тигр, съевший йога, способны вызвать разве умиление…
Если на каком-то этапе перестаешь воспринимать происходящее серьезно, то чтение становится даже приятным. «Ах, вот как… Ну надо же… Даже так… И вот так!...». Честно, Перек – обладатель ну очень яркой фантазии!
Ну а если все-таки приложить некое усилие и постараться найти во всем происходящем смысл, то у меня в "сухом остатке" получилось следующее: мы так стремимся каждое действие, даже необратимое последствие жизни вроде самой смерти, объяснить и наполнить смыслом, что просто забываем – иногда это всего лишь то, что случается. Но нам-то проще верить в служанку, подсыпавшую отраву, разлученных во младенчестве братьев, сумасшедших злодеев и пр. А столкнувшись с конечностью человеческого существования, притвориться что "всё к лучшему в этом лучшем из миров" и... приготовить из Ионы отличнейший Гафилт-Фиш.
Действительно, ведь должен же быть смысл?!
Ведь разве может наше существование быть бессмысленным?!
Поиск ответа на вопрос о смысле бытия в узорах персидского ковра... Если вдуматься, очень хорошая метаф

• Амори умер! Но почему? – воскликнула Скво.
• Почему! Почему! Все время почему! – проворчал Алоизиус. – Зачем всегда связывать со смертью «почему»? Он умер – вот и все! Его имени больше не будет ни в одном из справочников “Who is who”!
• Но ты так уверенно заявляешь об этом! Откуда тебе это известно?
• Я недавно понял, - ответил Алоизиус Сван, - что рано или поздно он умрет.