Избранные сочинения

Наверное, надо быть ребенком, чтобы до конца прочувствовать прелесть волшебных и хвастливых приключений барона Мюнхгаузена. Читать их залпом оказалось тяжеловато, несмотря на маленький объём книги, уж очень напыщен и поверхностен главный герой. Он будто бы пересказывает Синдбада-морехода и Гуливера на новый лад. Зато я с первых страниц поверила, что Мюнхгаузен заядлый охотник (и немножко рыболов), дилетант столько баек о "во-о-о-о-о-т таком гигантском крокодиле/медведе и т.д." просто не придумает.

Больше всего меня заинтересовало второе путешествие на Луну и путешествие сквозь центр земного шара, о которых я раньше не слышала. Повеселили иллюстрации, особенно та, где Вулкан бросает Мюхгаузена в колодец, а рядом, стоя на коленях, молит о его пощаде красивая женщина. Потому что по тексту наш герой тактично упоминает, будто совершенно не в курсе причины гнева древнего божества.

Оформление издания понравилось мне гораздо больше содержания. Чудесное качество бумаги, много красочных иллюстраций (местами иронизирующих над сюжетом или дополняющих его), приятный и грамотный перевод без адаптаций.

В детстве так получилось, что эта книга прошла мимо меня, хоть и была на слуху. Сейчас я совсем об этом не жалею. Я так и не смогла её дочитать, хотя бы из-за непомерной жестокости. Что за детская книга, в которой медведя разрывает на куски, а Мюнхгаузен затравливает только-только родившихся зайчат?! И это всего лишь пара примеров. Нет, я понимаю, что и другие сказки бывают жестокими, но здесь это как-то особенно мерзко, ничем не сглаживалось. В целом, никогда бы не дала эту книгу своему ребёнку!!!

Казалось бы, что может быть лучше обычного веселого рейда по барам в хорошей компании? Ничего, скажете вы, и будете неправы, потому что мир подарил нам возможность попасть в лучший в мире кабак историй господина Рабле вместе с великолепными Гарнатюа и Пантагрюэлем, и сдохнуть мне на этом самом месте, если я найду себе оправдания, почему я не читала этого раньше.

Книга бесконечного морального опьянения и аморального карнавала.
Это настоящая какафония смыслов, насмешек и совместного хохота господина Рабле и его читателей. Это ядерная смесь бехеровки и егерьмастера от мира литературы: жеманные особы и святоши будут воротить носы, презрительно морщась, но мы-то с вами знаем всю прелесть этой амброзии – горько, пробирает до костей, заставляет зрачки расширяться, но господи, как хорошо-то!

Настолько пошло, что слишком хорошо – так искусно прорисовать каждую деталь: анатомические подробности, все эти бесконечные списки и гульфики, господи, гульфики! Каждое слово продумано. Черт подери, не зря эта книга вызывает столько болей в известном отверствии человеческого тела и окружающих его мышечных тканей у столь многих его читалетей, которые заглянули на эту вечеринку разума просто потому что все пошли прыгать с крыши и я пошел увидели эту книгу в каком-нибудь модненьком издании среди списка «100 книг, которые вам стоит прочитать». Это крыша, с которой надо прыгнуть вполне осознанно – радостно разбежавшись и уткнувшись в эти сотни страниц по самое не могу, да так и остаться там навсегда, пребывая в волшебном книжном похмелье.

Книга о том, что одно бесконечное «нельзя» превратилось вдруг в «можно». Почему можно? Да потому что почему бы и нет, вот почему. Это история о стремлении к свободе, о том, что нужно жить, не симулируя наслаждение, а действительно наслаждаясь. Долой снобизм, долой ханжество! Рабле ухитрился надавить на самые больные места не только своих современников, но и многих поколений вперед.

Пантрагрюэлизм – вот единственная религия, к заповедям которой вам следует прислушиваться. Пейте в свое удовольствие, спите так, как будто не вам завтра вставать на работу, надевать галстук и тащиться в офис к своим тест-кейсам, релизам и конверсии, пойте так, будто завтра ваш голос заберет сама Урсула (не выдав при этом ног), любите друг друга так, будто завтра ваши репродуктивные органы вырежут и заспиртуют для музея ужасов. Вам можно! Всем можно! Можно все!

Может быть, однажды я протрезвею и скажу себе «хэй, посмотри на себя, ты только ешь, пьешь и спишь, а как же квартира машина мировая слава приличия, благоразумие, жизненные цели, пример младшим?». А может быть (можно, пожалуйста, ну пожалуйста), маленький большой Пантагрюэль внутри меня уже прочно занял свой стул за барной стойкой этой нелепой, но такой восхитительной жизни, что при этой мысли я только расхохочусь и налью себе еще вина и выпью – за господина Рабле в первую очередь. Я бы отправился на поиски этого великого «Может быть» прямо сейчас, но что-то мне подсказывает, что я его уже нашел.

Сколько дней уже думаю, а окончательную оценку этой книге поставить не могу.
С одной стороны, там проскакивает довольно жёсткая сатира и чёрный юмор, которые не всегда, но вызывают улыбку, что есть хорошо, потому что редкая книга её у меня взывает. С другой стороны, это всё однообразно и Рабле в основном обмусоливает одни и те же темы: алчное монаршество и церковь погрязшую во всех смертных грехах, в особенности в грехах прелюбодеяния и чревоугодия. И из-за этих однообразных повторений через каждые три-пять (немного утрирую) страниц не получалось читать книгу запоем, надоедало, приходилось откладывать на какое-то время.
Итак, есть у нас три великана из разных поколений - Грангузье, Гаргантюа и Пантагрюэль, которые по совместительству олицетворение Средневековья и двух этапов Ренессанса соответственно. Невежа Грангузье весел и простодушен, Гаргантюа получает образование у философов-гуманистов, а Пантагрюэль возвышенный или даже пафосный (хотя, они там все такие) искатель истины и мастак собрать вокруг себя философов. И каждый из этих персонажей привносит в повествование определённое настроение, характерное для него: от беззлобного юмора до едкого сарказма, от беззаботного веселья до философичности.
Кстати, о философии. У Рабле тут и там проскакивают действительно дельные, на мой взгляд, мысли, которые высказываются прямо и более-менее однозначно, вылавливать их из общего текста какое-то отдельное извращённое удовольствие. Правда, эти мысли можно уместить на двух-трёх страницах, а весь остальной текст занимающий страниц, эдак, семьсот с копейками – это бред сивой кобылы, смешной, забавный, тупой, попадающий точно в цель, кажущийся неадекватным выпадом зашоренного авторского сознания, притягивающий, отталкивающий, любопытный, противный, интересный, но бред сивой кобылы. Единственное, от этого для Рабле есть польза. Как и множество других авторов, он подкрепляет высказанную идею, ссылаясь на какого-нибудь античного мужика-мыслителя и, во-первых, не жалеет страниц, чтобы объяснить что имеют ввиду и сам Рабле говоря это, и тот всем известный философ, так что вы получите экскурс в античную классику и даже гуглить не придётся, если вы с кем-то из авторов не знакомы, во-вторых, случаются такие неприятности, когда автор кого-то процитировал, но если убрать эти цитаты из книги, то от неё ничего не останется, ибо мыслей автора там окажется минимум, у Рабле такое чумовое сатирическое варево, что хоть обцитируйся, но там утонет всё, кроме самого Рабле.
И у меня обложка у книги присобачена вверх ногами. По-моему, символично.

Ну что ж каникулы пришли, ведь лето на дворе
И праздник этот детский мы отметим и теперь,
Жюри заданье огласив на месяц на июнь
Дало нам список блюд таких,
Что мама не горюй.

Одним из Авторов творений сих назван человек,
Чье имя нам известно всем,
Всяк о нем говорит,
Но если спросишь ты у них: «Кто же он таков?»
Едва ли смогут нам они сказать о нем двух слов!

Как признался Автор сам, доктором он был,
И сдается мне сейчас венериков лечил.
И то ли был он врач хорош, что всех перелечил;
Иль был настолько адски плох, что всех он залечил.
Но суть вся сводится к тому, что начал он писать.
Потратил он десяток лет и, насладившись всласть,
Еще десяток лет писал и вот, что написал:

Смеяться счастливо могли мы целых книжек пять.
Но вот беда! О чем они? Поди ж ты разгадай.
Наш друг Рабле [а автор он] без тени тайн или иных обид
Нам прямо в лоб и напрямик вот так вот говорит:

Уж пять веков прошло с тех пор,
А смысл втуне скрыт.
Найдем его мы или нет,
Кто ж сможет дать ответ?

Маэстро-метр-друг Рабле дает подсказку нам,
Что если книгу его взять
И очень-очень почитать,
Подумать там и сям и тут,
Слова-де смысл обретут,
Почуять можно дух особый
Ученья тайного о том,
Что суп был только лишь с котом.
Но это шутка право слово,
А правда вот ведь какова,
Что Автор нам раскроит тайны
Почти Мадридского двора,
О том кто церковью верховодит,
Кто в доме главный и в стране,
Что истина в вине хранится
И дюже было бы не спиться
Для достижения просветления,
Коль в книге что-де не страница,
То Пейвино может появиться.

В хмельном угаре находясь,
Очистив ум от всякой скверны
От вас сюжет сам утаю,
Ведь он же прост как 2х2, не стоит выеденного яйца!
А если вдруг у вас сомнения,
Их все рассеют непременно
Статьи энциклопедии
Чье название Вики-педия.

Пора откланяться, друзья,
И путь наш длинный нам продолжить
В страну Утопию меня
Уже зовут Гаргантюа
И его славный сын Пантагрюэль.

На 4м курсе эта книга проходила у нас по программе курса "Мировая литература". Но как студент работающий, я естественно многого не успевала, и до знаменитейшего романа Рабле тоже не добралась. На экзамене мне попался "Повелитель мух", так что такого ужасающего упущения никто, кроме меня, не заметил. НО!
Осознание того, что я пропустила нечто великое и практически единогласно признанное шедевром, мучило меня на протяжении долгих 6 лет. И вот, благодаря "игре в классики" я приступила к чтению...
Сказать, что я разочарована, значит не сказать ничего.
Бред. Нереальный бред, который для меня оказался вообще бессмысленным и неинтересным.
До сих пор не понимаю, как заставила себя прочесть это. Если бы не "классики", бросила бы это дело странице на 80й...
И да, я очень рада, что когда-то в универе не стала тратить своё драгоценное время на сей "шедевр".

Бесчисленные нападки в сторону Француа Рабле за его фривольность, несдержанность, безнравственность, растленность, порочность, злонамеренность , циничность могут быть разбиты с чрезвычайной легкостью. Примерно так, как великаны разбивали вражеские войска. Дело в том, что «Гаргантюа и Пантагрюэль» - не только проповедует свободу, которая в дальнейшем будет подхвачена многими французскими писателями и станет основой для философии либертенов. Например, Маркизом де Садом - автором в сто крат вульгарнее, однако таким же пособником гедонизма и освободителя от условных оков, в которые человек заточен обществом. В первую очередь, Француа Рабле - гуманист и он целиком отвечает за идеологическое, мировоззренческое течение эпохи. Чтобы получить ответ на вопрос - почему автор настолько бдителен к зловонному естеству, полноте человеческого устройства, нужно осознавать принципы и установки в эпоху Возрождения.

По прошествии Средневековья, которое, безусловно, спало мертвым сном, уповало на мир свыше, человек устал от сдавливания пут. Люди поняли, что необходимо избавляться от предрассудков, от излишних ограничений, а потому приобрели необычайную энергию. Она отразилась как на духовном, так и физическом строе. Ренессансный идеал - это гармоничное слияние духа и телесной полноты, где одно взаимно дополняет второе. То, что считалось запретным и вредоносным, стало естественным, приобрело ценность в области эстетики. Сюда причисляется культ человеческого тела. «Гаргантюа и Пантагрюэль» - это тяжеловесный дифирамб силе, могуществу, власти, телу. Лишь тело может сопрягаться с духом и разумом, даруя гармоничный идеал. И те, кто видит в книге лишь распутство и плутовство - жертвы мышления Средневековья. У них красота подменена вульгарностью, естество природы - безобразием. Нужно наблюдать за произведением с точки зрения человека 16 века - именно в таком случае можно приблизиться к беспристрастному анализу.

Рабле ведь не только блестящий стилист, стреляющий предложениями выше всякого краснобайства. Не только сатирик и обличитель общественных язв, а также остроумный интерпретатор. Мало видеть в «Гаргантюа и Пантагрюэле» масштабный памфлет и дуэльную перчатку закостенелому Средневековью, необходимо понимать, что Рабле собственноручно трактует Священное Писание, подвергает пересмотру традиции, постулаты, поговорки, философские теории и школы. Он, безусловно, показывает свой культурный багаж, чьи размеры поистине внушительны, но превыше всего ставит трактование культурных явлений через призму иронии, ехидства, комического упрёка.

Гаргантюа неспроста рождается через левое ухо матери. Это вызов средневековым убеждениям, будто любое абсурдное явление ниспослано Богом и совершено так, потому что им установлено. Чем же необыкновенное рождение Гаргантюа кажется вымыслом, несусветной глупостью? Оно ведь сопровождено рукой Божьей! - это даёт старт желчному, полному острых концов произведению, где приёмы гиперболизации и утрирования будут лишь развиваться.
Например, мочеиспускание на людские толпы, вынос колоколов с Собора Богоматери, поедание шести паломников - сардоническое подтверждение идей Ренессанса. Человек - творец мироздания, он могущественен, а вместе с тем, способен разрушать. Ключевые принципы эпохи закованы в метафоры - полные абсурдизма и приумножения.

Ещё более важно - не пренебрегать интеллектуальной стороной романа. Можно сказать, она обличает себя во второй части. Послание Гаргантюа своему сыну Пантагрюэлю буквально предвосхищает фаустианские мотивы: стремление к знаниям, постижению истины и накоплению опыта через знакомство с наукой и литературой. Гаргантюа страстно желает, чтобы его сын склонился к познанию, выработал в себе баланс духа и тела. Неоднократно фигурируют имена античных деятелей. Сам же Рабле рьяно желает вписаться в стезю античных творцов подобно Платону (отец рекомендует тому читать Платона, чтобы совершенствовать греческий язык и стилистику написания). Осмелюсь сказать, это произведение - ловкая попытка утвердить идеалы античности, которые прорвались чрез средневековый застой и нашли здесь более острое, фривольное воплощение.

Интересные весёлые истории. Большинство. Некоторые из них, конечно, перебарщивают жестокостью и нелепостью. Полёт на ядре это одно, а кит, который размером в несколько мир... немного перебор. Убийство 100 медведей в шкуре только что убитого медведя... перебор. А в целом образ очень приятный, но наш русский фильм "тот самый Мюнхгаузен" куда красивее и интереснее раскрывает героя. Ведь суть его абсурдного юмора в том, чтобы люди слишком не погружались в суету. Чтобы не были чрезмерно серьёзными. Ведь это убивает вкус жизни. Надо жить легче, веселее, добрее.

В общем, история истории рознь. Думаю, есть книги про Барона куда интереснее этой и добрее этой.