Лавр

Боялась я знакомиться с Водолазкиным. Столько похвалы в его адрес, не хотелось разочаровываться. А так не читал, но знаешь, что есть, как говорят, стоящий автор. В общем, держала в загашнике.
И вот попался "Лавр". Ну... Не с этой книги, скорее всего, надо было начинать. Хотя, в целом мне понравилось.
Это такая притча - философский опус, завёрнутый в обёртку художественного романа. Мы проследим жизненный путь некоего Лавра (он же Гоша, он же Гога - там много имён фигурирует) от самого раннего детства до смерти. В сущности Лавр целитель. Но также он что-то вроде пророка/экстрасенса. Он будет лечить, любить, пророчествовать, монашествовать, станет паломником, и снова врачом. Интересен ли был сам герой? Ну... не особо. На мой взгляд, не получилось у Водолазкина вылепить мощную фигуру, хотя попытка достойная. Интересно было, куда ведёт его автор, что ещё ему готовит. И то, как сюжет был в итоге закольцован, мне понравилось. Понравился слог и тонкая ирония Водолазкина. Достаточно серьезный роман не перегружен. Текст насыщенный и красивый.
А пресловутые пластиковые бутылки в 16 веке, которые так режут глаз большинству читателей. Ну вы серьезно? Вы думаете, Водолазкин это пропустил? Читатель один раз прочёл и наткнулся, а автор сто раз перелопатил текст и нет? Конечно, это троллинг. И весьма удачный, как выяснилось. В целом, это интересный читательский опыт. И обязательно буду читать у Водолазкина что-то ещё.
Всем добра

Давным-давно, когда на белом свете не было УЗИ, флюрографии, анализов крови и мочи, шприцов и гигиены как таковой, в одном славянском царстве жил и помогал людям победить их хворобы один добрый знахарь, герой книги "Лавр".

Героя этого без преувеличения можно назвать идеальным воплощением человеческого добра и бескорыстия. Жизненный путь его был тернистым и отнюдь не гладким. Вместе с этим добрым человеком я совершил путешествие по многим землям древнерусским и нерусским, добрался до Святой земли и стал очевидцем многих странных, таинственных и порой опасных приключений.

Автор умело вплёл в нить своего повествования и древнерусскую речь и современную слэнговую. События конца 15-го века ярко и талантливо перемежаются с загадочными видениями героев из века двадцатого. В этой книге всё в меру - интриги, приключенческого романа и исторического (хотя сам автор называет свой роман "неисторическим"), книги-ребуса, любовного и глубокого философского романа. И такой вот вкусный литературный "компот" даёт ощутить весь вкус этой замечательной книги.

В последнее время современная российская литература начинает меня радовать до невозможности, и "Лавр" - самый отличный образец хорошей книги в самом широком её значении!

Эта книга похожа на исповедь и искупление. Исповедь только одного человека - Арсения, а через искупление грехов Арсения проходят Устин, Амвросий и Лавр. Арсений корит себя всю жизнь, до самой смерти. Можно ли назвать грехом то, что случилось тогда с юношей? Наверное, да, по нравам 15-го века. Желая искупить ошибки молодости, Устин врачует болящих, совершает паломничество, потом Амвросий живёт монахом в монастыре, и тоже помогает людям, после Лавр живёт отшельником, и судьба даёт ему ещё один шанс искупить грех молодости. Четыре имени - один человек, одна судьба. Но такая разная на всех этапах жизни. Одинаковая в одном - помочь людям, всем подарить исцеление, потому что при смерти больного и Лавр умирал. Умирала частичка его души с каждым ушедшим во время чумы. Жизнь этого человека становится похожей на житие святого. Мало таких людей на Руси, и мне хочется верить, что Арсений, Амвросий, Устин или Лавр - реальное историческое лицо. Бог не посылает святых на землю, но землю, страну, город или деревушку надо спасать во время чумы, войны или мора. Тогда рукой Божьей становятся люди. Они врачуют тело травами, а душу - словом. Узнать сразу такого человека нельзя, богатства его души скрыты, пока кому-то не понадобятся. Но если кто-то оказался в беде или болезни - Лавр обязательно поможет. Поможет так, что сразу понимаешь - тебе помог святой. Молва о таких людях живёт долго. Почему? Люди должны знать, что не только на небе, но и по земле ходит кто-то, кто может выслушать, вобрать в себя всё плохое и подарить - просто подарить, а не дать за деньги! - здоровье телу и покой душе.
Спасибо писателю за язык повествования - где-то современный, где-то старорусский. В этом вижу особую изюминку произведения. Старорусский воспринимается как ознакомительный, его немного, но в большем объёме чтение утомляло бы. Книга замечательная, я хочу посоветовать её тем, кто интересуется историей России и любит читать хорошую современную литературу.

Пожалуй, первое, что приходит мне в голову после прочтения – все не так просто, как кажется. По сути, автор одел основное повествование в теплый тулуп, под которым немало всяких одежонок. Можно увидеть просто тулуп, особо не вглядываясь, а возможно – снять его, затем мягкий свитер, потом застиранную рубаху, а дальше – на сколько хватит терпения и ума…Лично мне не хочется раздевать роман или брать на прицел Водолазкина, хотя бы потому, что он – филолог. Пусть это будет профессиональной солидарностью.

«Лавр» интересно выстроен, как говорил старец Иннокентий – по спирали. Не поклонница я хождения по кругу, все-таки полагаю – внутренние изменения должны вести и к изменению траектории движения. Метафора из головы – неразумный, нетерпеливый и плохо видящий человек бредет по миру, постепенно накапливая жизненный опыт, совершая те или иные поступки, и путь становится яснее, ощутимее, все больше троп виднеется в проникающих в зрачки лучах. Наверное, потом он в итоге прозреет, но это не точно. Повествование книги заканчивается там же, где началось. Главный герой, уже седой старец, возвращается туда, где ребенком гулял с дедом и волком, где пытался юношей создать счастливую жизнь. Такие круговые движения меня всегда расстраивают, кажутся бесполезными, возникает вопрос – а в чем тогда смысл скитаний, если в итоге вернешься к истокам?

Критика очень позитивно отнеслась к книге, много хвалебных слов, кто-то сравнивал роман с «Улиссом» и «Лолитой». Не могу удержаться от комментариев. Лично для меня «Лавр» - это все-таки ярко выраженное житие, ни разу не забывалось об этом в процессе чтения. Да, в романе много аллюзий, есть стилистические вкрапления, скачки во времени, но… Они меня смущали и отвлекали, грубовато выбрасывали из одной атмосферы в другую. Водолазкин, безусловно, неплохо пишет, однако мне, как читателю, хотелось просто плыть по течению, наслаждаясь книгой, а не замечать несколько черновые, не отработанные приемы автора. Стало несколько неловко перед Пушкиным - его романс опустился до хлевного «Что в вымени тебе моем», был затертый до дыр отсыл к Экзюпери «Мы в ответе за…», старец с неожиданно французским «тет-а-тет»… И, наверное, все это Джойс или Набоков смогли бы спрятать так умело и тонко, что догадались бы только ярые исследователи их творчества.

Обычно цель жития – изобразить биографию святого таким образом, чтобы у читающих возникло желание повторить хотя бы часть его замечательных поступков. Традиционно герои порывают мирские связи, служат людям, через служение им, приближаются к богу. Арсений именно такой, однако, выбивается на общем фоне тем, что движет юношей/мужчиной/стариком изначально не бог, а любовь к женщине. Взаимоотношения между главным героем и Устиной тоже вышли своеобразными. Женщина просит, мужчина кивает головой, соглашается, но ничего не делает. Напоминает дрессировку какую-то.

Не успевает герой ничего толком слепить, все теряет и уходит. Не ново. Вся последующая жизнь Арсения – отмолить грехи, опуститься на дно, нащупать там прощение и встретиться с Устиной. Тоже не ново. Думаю, целью автора не был какой-то прорыв. Наверное, лучше о посыле романа, чем сам Водолзакин не скажет никто, так что цитирую:

Знаете, за такие безумно актуальные слова я готова простить автору все несуразности и даже какую-то религиозность. Не уверена, правда, что тусовщики читают книги, но, может, и не с них стоит начинать.

Неоднозначный роман, но почитать советую, все-таки современный русский писатель...

"Лавр" - это как раз тот вариант, когда сюжет не доминирует в общем объеме текста, уступаю краешек места и для идей. Если начать разбирать книгу по косточкам, то обсуждения хватит на добрые несколько часов, уже проверено. И заключенные в текст мысли проливаются обильным дождем на слегка подсушенную современной литературой читательскую душу.

Современную русскую литературу не пнул только безногий. Я тоже не раз посылала пару лестных слов в адрес русских современных авторов, особенно в сторону женской гвардии, которую упрямо клонит к какому-то оголтелому мистицизму. Меня это и пугает, и отталкивает. Не тема бога или веры, нет. Именно непонятный мистицизм под соусом а-ля традиционные русские воззрения, это тот самый культурный код, благодаря которому мы тут все дружно крестимся, верим в леших и заговариваем ячмень.

Обращение Водолазкина к тому же вопросу в современном контексте очень интересно. Его профессиональное образование и область научного исследования наложили отпечаток на весь текст. Хороший такой, добротный отпечаток. Изучение Водолазкиным агиографической литературы привело к тому, что он выбрал эту форму для своего произведения.

Даже незнакомый с древнерусской литературой человек сразу же скажет - это житие, под которым мы понимаем рассказ о жизни какого-то святого - его приход к вере и основные деяния. Формально Арсений, герой этого романа, двигается по стандартной схеме, но попытки классифицировать что-то дальше заходят в тупик.

Можно посмотреть на деление романа, состоящего из четырех книг, в каждой из которых Арсений меняет имя и встречает женщину. А кто вообще такой Арсений и почему он попал в поле зрения? Будучи сельским врачом, Арсений привечает у себя женщину, случайно пришедшую к его избе на самом краю поселения. Внезапно вспыхнувшее влечение (любовь?) молодого юноши к созревшей девушке приводит ее к гибели, а Арсения - к умопомрачению. Если до этого Арсений был порядком религиозен, то после вступления в связь с Устинией он начинает терять себя, сливаясь с ней. После ее смерти естественно возникает вопрос - куда она попала такая согрешившая и не исповеданная по всем правилам православия? Все дальнейшие поступки Арсения можно воспринимать как побуждаемые довлеющим над ним чувством вины за физическую и моральную смерть женины, но что-то мне в этом объяснении не хватает.

Водолазкин использует мотив пути для демонстрации внутренних поисков Арсения. Периоды блужданий сменяются временами оседлой жизни, когда Арсений начинает использовать свой талант лечения людей. Он идет или живет где-то без притязаний, а вокруг всегда холодно, как и в душе героя. Он не кажется полноценно вырисованным персонажем, потому что мы редко видим что-то, кроме раскаяния, жалости или саморазрушения. Он же был молодым парнем, у которого впереди была жизнь. В результате он стал какой-то оболочкой для веры и чаяний людей.

Теперь к вопросу исторической достоверности. Я всегда в первых рядах, когда надо закидать автора за мухлеж с историческими реалиями. Хочется кричать: "Не знаешь - не суйся". Тут же выходит совсем другая картина, когда Водолазкин сам заявляет, что роман не нужно воспринимать с исторической точки зрения, тут она не нужна. Он взял некоторые элементы исторического антуража, без подробных бытовых деталей, для создания нужной атмосферы, куда начал вкраплять элементы другой своей идеи - безвременья. Когда упорно вглядываешься в исторические события, иногда наступает какой-то момент потемнения в глазах и уже не так страшны эти тет-а-теты, так по-наглому выпирающие из речи и обстановки. Оставлю за автором право тешиться так, как хочется ему, хотя можно было бы выразить идею и как-то более элегантно.

Мне очень понравилось, что в книге нет Церкви, этой махины, противоречащей многим моментам в Евангелия. И бога как персонажа тут нет. Вера здесь разная - теплая, злая, всепоглощающая, аскетичная, избирательная. Она не обязательно зиждется на каких-то закрепленных религией постулатах, она просто вокруг.

Создается в процессе чтения уникальное ощущение, что автор писал вроде бы о 15 веке, а все же получилось так знакомо. Даже вкрапления древнерусской речи смотрятся органично, как и подражание древнерусским текстам, в которых не было кавычек.

Водолазкин, конечно, взял очень эмоционально сложную тему. Пиши он о котиках, люди бы так иступлено не кричали о святости Лавра. Тут уж впору подумать, что это проблема не в Лавре, а в нас.

сложно писать рецензию на книгу, которая понравилась. серьезно.
придраться не к чему)
единственное, что меня немного напрягало - это частые вставки текстов на древне-русском языке или еще каком-то старо-славянском. я понимаю, что они придавали тексту особый колорит, поддерживали атмосферу средневековья, вносили свою характерную изюминку, но читать это было сложно.

главный герой - Арсений, в начале сюжета простой мальчик, живущий с дедом-лекарем, прошедший долгий путь от обычного человека до святого старца. в молодости по его незнанию и неумению, по его ошибке и по его вине, умерла в родах любимая им девушка.
про то, как автор описывал эту историю с родами - отдельная тема для разговора. но для меня это было страшнее любого ужастика. нет, ужасов здесь не было, просто от описания всей той ситуации у меня волосы поднимались дыбом и мурашки бежали толпами. это было одновременно и мерзко, и естественно. и я поразилась мастерству автора, его умению, вызвать такие сложные чувства и ощущения у читателя.

Арсений тоже стал лекарем, помогал людям, прожил часть своего жизненного пути, как юродивый, совершил паломничество в Мекку, постригся в монахи и новое его имя было - Лавр. как растение, которое лечит от многих болезней. он и лечил. но до тех пор, пока люди верили в его способности.
жизнь у Лавра получилась сложной, возможной только у человека, идущего к своей цели, с любовью к людям и к Богу.

в книге много философских рассуждений, размышлений о жизни, и все это написано простым языком, понятным, доходящим до моего ума и сердца. и это мне понравилось.

многие фразы автора можно было разобрать на цитаты, но я слушала книгу в аудиоформате, в исполнении Александра Сулимова. и это было прекрасно! очень проникновенное чтение для данной истории, добавляющее ей особого настроения и характера.

При прочтении книги моя оценка книги каталась на тарзанке от "что за га.но" до "надо же, какая любопытная книжуля и в итоге, спрыгнув, упала в реку рассуждений.

Финальная оценка - книга неплохая и наталкивает на рассуждения. Мне крайне понравилась тема безвременья, смесь древнерусского с современным наречием, иногда ты не очень понимаешь, где ты. В то же время, пресловутая пластиковая бутылка, о который не говорит разве что ленивый, вгоняет тебя ещё в больший диссонанс. Также интересно было в начале, когда герой размышлял о том, что (вольная цитата) "даже в Средневековье надобно соблюдать гигиену" (то есть, он знает, что он в Средних Веках).

Но книга всё же не моя. Плоские шуточки в подобном стиле не сильно подходят профессору, специалисту по средневековью, если только они здесь не сцепиально.

- Оно тебе надо? Кто сей знающий тайны мои?

Арсений повернулся к Фоме:

- Ты кто?

- Х** в пальто, ответил Фома. Ты спрашиваешь о второстепенных вещах. А я скажу тебе о главном.

Полагаю, что книгу я бы порекомендовал хотя бы на одно прочтения, она любопытна и вполне нестандартна.

Вот вам несколько доп.материалов:

"Яндекс Дзен"

Сноб

Можно ли определить тот момент, когда обычный человек становится святым, или это качество рождается вместе с ним. Мальчик Арсений рос обыкновенным ребенком, ну разве что дедушка у него был человек не совсем обычный. Дедушка Христофор был не только знахарем, он неплохо разбирался в устройстве мира, знал грамоту и любил книги по истории. Для деревенского жителя конца 15 века весьма неплохо. Все свои знания и умения он передавал Арсению, и в том, что касается врачевания, внук в какой-то момент стал превосходить деда. Было в его руках что-то такое, что облегчало людские страдания лучше любых трав.

Излишняя самоуверенность зачастую приводит к трагическим последствиям. По вине Арсения погибает его невенчанная жена Устинья. Вместе с Устиньей умер прежний Арсений, а новый Арсений решил прожить за Устинью ее земную жизнь, творя от ее имени добрые дела. Под своим настоящим именем Арсений странствовал по селам, где тогда свирепствовала чума, спасал, кого еще можно было спасти и хоронил мертвых. Потом он попал в город Псков, где жил юродивым под именем Устина. Вернув себе прежнее имя, отправился паломником в Иерусалим, потеряв по дороге близкого друга Амброджо. Свою третью жизнь Арсений провел в монастыре, где принял постриг под именем Амвросия в честь погибшего друга. Спустя несколько лет Амвросий принимал большую схиму в день святых мучеников Фрола и Лавра. Так Амвросий стал Лавром.

Интересы Евгения Водолазкина всегда лежали в сфере древнерусской культуры и книга, подобная Лавру, была обречена появиться на свет. Тут много стилизованной под ту эпоху речи, иногда даже на грани понимания. Мне это совершенно не мешало, в отличии от современных вставок, которых к счастью было не очень много. Среди героев романа встречаются ясновидцы и в их головах иногда возникали картины из нашего настоящего, ну не совсем нашего, а примерно начала-середины 20 века. Мне эти вставки не очень понравились. Они не имеют никакого отношения к сюжету и если предположить, что человек 15 века увидел в своей голове нечто подобное, в его мозгу должна была сложиться совсем другая картинка, основанная именно на его познаниях. А герои Водолазкина не только умудряются мыслить нашими реалиями, но и употребляют современные нам жаргонные словечки. Зачем нужны эти вставки, понятно, ведь книга не только про знахаря. Она наполнена разными философскими мыслями, среди которых мысль о том, что все события происходят вне времени, время дано человеку лишь как некие рамки, ведь его ум весьма ограничен и должен получать информацию дозированно.

У меня сложные отношения с Евгением Водолазкиным, правда, это всего лишь вторая, прочитанная у него книга. Мне нравится его слог, нравится сюжет. Но в очередной раз читая его книгу, я понимаю, что мне что-то мешает. Я даже для себя не могу сформулировать, что это. Скорее всего, это какие-то сюжетные вкрапления, даже микро-вкрапления, которые вызывают во мне чувство «не верю». Они незначительны, разбросаны по всей книге, мозг на них долго не задерживается, но какой-то осадочек накапливается. Тем не менее очень хочу прочитать его Авиатора, есть в прозе Водолазкина что-то притягивающее.

Роман от ума, не от сердца. Вовсе не значит, что плох. Очень даже хорош и по-своему прекрасен. Роман человека увлеченного, знающего. Человека ученого роман. Тексты ученых видно сразу, и далеко не всегда они трогают струны души, потому как ученый, занимающийся словом, знает, как его нужно составлять, чтобы оно собой жгло сердца, но этого зачастую недостаточно. В "Лавре" есть как раз то невыразимое, что позволяет Слову достучаться. Но и это невыразимое - от ума.

Есть, например, "Имя розы" и "Заметки на полях «Имени розы»". И то, и другое, читается как хороший триллер. Впрочем, "Имя розы" им и является. Думается, книга о том, как написан "Лавр" смогла бы также заразить многих тягой к пониманию того, как его ("Лавра") Слово работает. Это и отличает романы ученых - интересно услышать, как они работают. Автокритика не выглядит самолюбованием. В каком-то смысле, и "Лавр", и "Имя розы" - в той же степени литературоведческие работы, в какой и художественные. Романы от ума - это не плохо, в этом просто есть свое своеобразие.

В "Имени розы" Эко сталкивает времена: герой, возможный только в век пара и металла, действует в век споров о том, имел ли Иисус собственность. Сюжет и жанр века Конан Дойля помещены в дух и форму века Майстера Экхарта. Майстер Экхарт умрет в 1328 году. В конце года 1327-го Вильгельм Баскервильский будет искать истину с тем же холодным умом, с которым через много столетий его духовный собрат будет разоблачать баскервильскую мистификацию. Холодный ум, холодные тексты. Это не плохо.

В "Лавре" Водолазкин времена не сталкивает. Он их сплавляет. Слово "Лавра" - плавильный котел, где среди точных указаний на время, намеренно абсурдных анахронизмов, постоянных всплесков видений будущего и будущности рождается вневременной сюжет, повествующий о природе времени. И о том, что времени, в сущности, нет. Законы христианские, принципы метода религиозного символизма прекрасно сосуществуют со всёотвергающим авангардом. Как у Хармса с Введенским, которые последовательно выбрасывают из временной линии прошлое и будущее, а затем и настоящее. Впрочем, кто назовет более религиозно вдохновленные тексты, чем тексты обэриутов?

Время - линия, не луч, поскольку душа бессмертна. Только на житийных иконах клеймы с эпизодами жизни святых расположены так, что взгляд непосвященный не сразу сможет выделить рождение и смерть. И потому линия эта закольцована. И снова - вечное возвращение. Филолог гнал стада кентавров. Филолог-Водолазкин холодным умом создает вневременную русскую Одиссею.

Времени нет. Времени нет в человеческом понимании. Время, Смерть и Бог - единственно существующие и единственно существенные вещи. Но то время, о котором мы чаще всего говорим, мы просто-напросто придумали, чтобы было не так страшно.

Есть такой корейский режиссер Хон Сан-Су. С конца девяностых годов он снимает много фильмов. Они все похожи: люди пьют, общаются и выясняют отношения. Его называют корейским Ромером, но это не совсем правильно. Хон рассказывает об истинной природе времени. События повторяются практически идентично, но с разным исходом, и не ясно, что это: сон и явь, мечта и реальность, множественность миров... У него есть прекрасный фильм "Прямо сейчас, а не после". Другой вариант перевода - "Сейчас хорошо, в тот раз - плохо". Вот "Лавр" примерно про это.

Роман от ума, не от сердца. Но сердце трогает. А значит - чудесный роман.