Лавр

А может быть, так и должно быть? Так и предусмотрено, отмерено, отпущено, выверено. Как там в христианстве? «Господь не допустит испытаний, которые были бы вам не по силам, и к тому же во всяком испытании Он даст и выход из него, и силы для его преодоления». Так может нет смысла задавать вечные вопросы, когда на них уже давно даны вечные ответы? Так может, надо просто смириться, покориться и следовать предназначенному пути? Может быть, нужно просто молчать. Верить и верой уповать?

«То, что человеку дается по силе его, и есть наилучшее». Евгений Водолазкин сформулировал свою мысль почти как в Первом послании Павла к Коринфянам. И если вам недостаёт кротости, смирения, веры, если вы не можете пережить утраты, потери дорогого и близкого человека, вам стоит прочесть историю Лавра. Историю терпимости и жизни ради большой любви.

«Я более не ощущаю единства моей жизни, сказал Лавр. Я был Арсением, Устином, Амвросием, а теперь вот стал Лавром. Жизнь моя прожита четырьмя непохожими друг на друга людьми, имеющими разные тела и разные имена». Длинная, долгая, нелегкая, непростая, одновременно тихая и громкая, полная самоотречения и самопожертвования Жизнь. Во имя других, во имя любви… И да, сначала был Арсением, потом был Устином. Потом стал Амвросием, а под конец жизни Лавром. Но каждое имя – отдельная веха жизни, а книга в ваших руках почти что летопись. И увидите вы и юные годы, и зрелые, и поздние. Житие святого Лавра. Почти как в братьях Карамазовых. Почти как в Первом послании к Коринфянам.

«И вера их была столь сильной, что превращалась в знание».

Язык упоительный, смолисто-медовый, тягучий. Читается то легко и быстро, то медленно и размеренно.
А перед глазами как живые лица, герои, портреты. И даже города. Грязь под ногами или лед реки. Комары на теле или тень листвы. Эту книгу стоит читать хотя бы ради этого – качественной отечественной прозы. Исконной. Нашей. Отзывающейся в сердце.

Мне понравилась эта книга, но не сама история и не философия жизни главного героя. Мне чуждо смирение, какая-то христианская кротость и покаяние. У меня вызывает ярость мысль, что всю жизнь человека можно считать уроком, который должно выучить, чтобы дать достойный ответ Господу о нашей жизни на Страшном Суде. И вот это вот - «Терпение нужно вам, чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное» (Евр. 10,36), то есть жизнь вечную и вечное блаженство. Для меня эти чудо веры, описание участи юродивого и святого, Бога в душе и поиск смысла в религиозном ключе – все это претит донельзя. Я осуждаю, я не согласна, я чертыхаюсь, и на лице появляется кривая горькая усмешка-гримаса.

Не знаю, стоит ли читать такие книги таким атеистам/ грешникам. Вероятно, религиозный человек ответит однозначно – стоит, конечно, это же спасение души и проч. Но лично я могу воспринимать эту историю исключительно как художественное произведение, как эстетику русского языка и пример таланта писателя. А все остальное, про смирение и обретение, про любовь и Бога (любви к Богу) – не для меня и не про меня.

У меня это бывает крайне редко, но я получила от этого романа по лбу, завышенной планкой собственных ожиданий. Полгода после прочтения «Авиатора» я предвкушала чтение этого романа.
Сначала разочаровалась в аудио версии, начитанной Александром Сулимовым, бубнильщиком третьего уровня, умеющего громко дышать в микрофон. Глазками текст пошел лучше, и все равно не захватила история врача, делающего что угодно кроме лечения страждущих, во имя великой цели спасения души умершей возлюбленной. Но пациенты они такие, где угодно достанут лекаря – хоть в монастыре, хоть в пустыне.
И как-то плохо во всю эту историю прошивается идея отсутствия линейного времени. Видения будущего, расчет конца света, разговоры с возлюбленной – совестью, но вот совсем не хотелось остановиться и додумать мысль, подкинутую автором, в очередном диалоге на религиозную тему.
А третье свидание с автором однозначно будет – его игры со структурой текста достойны внимания.

Честно говоря, мне не очень. Не увидела я в романе ту глубину, веру, любовь к человеку, тот Путь о которых читала в некоторых рецензиях. Игру со словами увидела, да. И современные слова и выражения, которые соседствуют со старославянскими, и пластиковые бутылки в средневеком лесу - все это как будто бы доказывает нам, что времени нет. Но не поверила я этому. Осталось это для меня умничаньем автора и игрой ради игры.
Сюжет достаточно прост. Четыре отрезка жизни одного человека. Разные ипостаси - разные имена. Арсений - мальчик, позже знахарь, Устин - юродивый, Амвросий - монах, Лавр - схимник. Путь, который прошел этот человек. Через боль, потерю, помогая другим. Но вот, собственно, пути-то и не было. Любовь к людям? Ну была, наверно, раз исцелял руками и словом, но вот тоже как-то не верится. Временами читать было интересно, а временами совсем тоска. Подозреваю, что для автора главный герой тоже был чем-то далеким и экспериментальным, а не родным и выстраданным. Так, лингвистический опыт, игра. Вроде бы и красивый сосуд, но без души.

Пусть простят меня все поклонники Водолазкина, но это было очень нудно и скучно. Писатель талантлив в неприятных описаниях, деталях, нудных и нежелательных подробностях. Я не сомневаюсь, что есть поклонники у такого рода чтения, но такое не для меня. То, что я разочарована, это мягко сказано. Все мои знакомые, родственники расхваливали книгу так, что я в недоумении, как мне могло не понравиться. Больше никого не буду слушать. Если бы я не настраивалась на полный восторг, то оценка была бы выше.
Хотя тема затронута очень глубокая и важная, но меня Водолазкин очаровать не смог. В другой раз как-нибудь.

Книга не развлекала, а мягко назидала. Главный герой любит Бога и ближнего не обычной любовью, а сверхъестественной. В молодости он совершает преступление против любимой, но после этого любит ещё сильнее и живет в покаянии, а значит - преображается. И то, что не удалось ему сделать в молодости, удаётся в конце жизни.

Книга мне понравилась не столько стилистическими и языковыми экспериментами, сколько нравственной и религиозной составляющими. Из ярких персонажей полюбился юродивый Фома, напомнивший одного друга, из эпизодов с юмором - пророчество о конце света в 1492 году, связанным с открытием Америки)

Книгу советую, если русский дух переносите, а прочитать жития святых духу не хватает)

P.S. Особенности текста романа стали мне яснее, а автор ближе после просмотра интервью с ним "О «Лавре» и реальной любви" на youtube. Оказывается, постмодернистские приемы построения текста и средневековая традиция построения текста во многом схожи. Все это очень интересно, начни только узнавать.
Пожалуй, чтение "Лавра" открыло мне интересного человека - его автора, Евгения Водолазкина.

В этом романе логическая составляющая всех последующих действий не имеет смысла. Здесь переплетается традиционная медицина и сила исцеления. То, что всегда, априори, не сочетается.

Лавр – это средневековый врач, обладающий даром исцеления. Герой, в котором идеализируется воплощение человеческого добра и бескорыстия, но его судьба и жизненный путь выглядят отнюдь не такими гладкими. Мы проживаем с героем сложную жизнь, странствуя по разным городам, селам и странам, где путь его долог и важен для собственной миссии. Это тот самый яркий пример стремления к самопожертвованию и смирению.

Хочу отметить язык написания романа – он словно бархат, обволакивает и укутывает. Описания природы и законов мироздания, вкрапления древнерусского языка - настоящая магия. А богатый и красивый текст, который дает полное погружение в мир славянского средневековья заставляет задуматься о том, как много я потеряла, что только сейчас начала для себя открывать российских авторов.

Уже с середины книги стала ждать ее окончания. Думалось, что, наконец, появится свет и смысл в этом жизнеописании. Ну, наконец-то! Дочитала. Недоумение. О чем это? Для кого? Рваное описание с вкраплением древнерусского языка, передача мыслей и разговоров на расстоянии у персонажей, вИдение будущего с точными датами грядущих событий, пластиковые бутылки в средневековом лесу, юродивые, шагающие по поверхности воды… А как вам вытаскивание лекарем из десны своего зуба мудрости, чтобы вручить его человеку, которого мучает зубная боль? Какой грех все-таки совершила Устина, что надо вымаливать ей спасение. От чего ее надо спасать? Все грех, кроме прославления Господа. И если Бог везде, зачем надо было тащиться в Иерусалим к гробу Господню, чтобы просить милости и прощения? Невнятная попытка передать связь времен. А то, что душа должна стать бесстрастной и безмятежной? И в этом смысл существования? В общем, не поняла я автора.

Год назад я познакомилась с "Авиатором" Водолазкина, и так по душе он мне пришелся, такое удовольствие получила я от слога, от формы, от подачи истории, что, даже признавая все недочеты и неувязки, подмеченные другими читателями, тут же записала автора в "любимые", вознамерившись прочесть у него все.
Поторопилась.

Вообще-то я в восторге от современной русскоязычной литературы - разнообразной, словесно богатой, следующей традициям классики, но в то же время достаточно самобытной. И лауреаты российских литературных премий меня чаще радуют, и смех разбирает, когда эстетствующая интеллигенция, отставив мизинчик, заявляет, что читать сейчас нечего.
К "Лавру" я приступала с трепетом и предвкушением чего-то неповторимого. Ну да, пожалуй, такое и в самом деле неповторимо - интересная идея, вылившаяся в грубую поделку, мешанину из стилей, эпох и логической несуразицы.
Причем сразу по началу чтения этого никак не понять, книга заманивает, завораживает, а потом превращается в какую-то трясину, из которой и выбраться непросто, и удовольствие испытывать сложно.

Любопытный рассказ о детстве и обучении будущего целителя Арсения сменяется юношеством, любовью и проявлением полнейшей безответственности врача по отношению к самой важной в его жизни пациентке. Пряча возлюбленную от всего мира, Арсений отказывает ей даже в венчании перед богом. Для чего он скрывал свою Устину от окружающих, так, по сути, и не ясно. Защищал свой образ праведника? В общем, эгоизм и придурь достигли в нашем герое такой степени, что любимая якобы женщина была лишена не только святого для нее благословения церкви, но даже помощи повивальной бабки в родах.
Самонадеянный лекарь решил, что и сам справится, по книжкам с картинками. Хоть и не было никакой необходимости отказываться от помощи повитухи.
В общем, умерла Устина так же без креста, без отпевания, без отпущения грехов, а вместе с ней и младенец.
Муж и отец, вместо того, чтобы ужаснуться своему поступку, немножко трогается и пытается сохранить тела жены и сына до судного дня. Живет с разлагающимися трупами, пока соседи его из дома не извлекают.
Вплоть до этого момента чтение было достаточно интересным. А потом Арсений пускается во все тяжкие, ведет себя непоследовательно, и почему-то считает, что своей жизнью заслужит рай для Устины и сына. Видимо, церковные обряды в понимании будущего юродивого, паломника и скитника гораздо важнее для бога, чем фактические поступки человека и его жизнь. Так что Устина вроде бы грешница - жила с мужчиной во грехе, во грехе зачала, умерла без соборования и покаяния.

Праведную жизнь наш доморощенный будущий святой тоже понимает своеобразно: то он лечит, то не лечит, то юродствует, то, вопреки избитой цитате Экзюпери, которой наставлял его дед, приручает к себе женщину с ребенком, а потом их бросает.
Книга все больше напоминает глубокую могилу, куда проваливаешься с головой, а сверху давит каменная плита, и ни просвета, ни смысла уже не видать. Философия вторичная, атмосфера нездоровая. Но вроде как есть какая-то национальная идея. За голову хочется хвататься от таких идей.

Ну и язык - это же невозможно читать, невозможно воспринимать всерьез. Да, автор бодро рапортует, что это находка такая, смешение времен, потому что время тут не важно, смешение регистров, потому что язык тут не важен. Ну-ну. А зачем тогда изначально было выставлять какие-то временные условия? Есть же книги, написанные будто вне времени, без явных примет, без задранной изначально языковой планки.
А здесь мы читаем:

А потом "как показывает практика", "климатические условия", "огонь приступал к ровному завершающему горению", и это я еще специально ничего не выписывала.
Нет, это сложно принять за "такой стиль", это нелепое и претенциозное "как бог на душу положит".
А пластиковые бутылки в средневековом лесу - да тот же бог с ними. Только если времена смешиваются, почему бы не увидеть другие приметы времени? Почему бы не пролетать время от времени боингам над паломническим караваном? Почему пекарь печет калачи, а не пиццу или макаруны? Почему в том лесу, в конце-концов, презервативы с веток не свисают? И ведь все можно оправдать, сказать, что так и надо, было бы желание. Уже кажется, что бы про христианство в более-менее позитивном ключе ни написали - сразу премия. Время в России сейчас такое. А вы говорите, время не важно...

Вот типичный случай того, как «не складывается каменный цветок». Для начала, мне понравился «Авиатор» Водолазкина, а «Лавр», по всеобщим уверениям, на него похож. Действительно, похож. В таких случаях говорят «из себя не выпрыгнешь» или «писатель всё время пишет одну и ту же книгу».
Сюжет не столь важен, и увлекательным не показался мне ни на минуту. То есть, читать было просто: стиль у Водолазкина хорош, старинными письменами после обучения на филфаке меня не испугаешь, с древнерусской литературой я знакома неплохо, когда-то даже писала по ней курсовую (по собственному почину, а не потому, что заставляли). С житиями я тоже сталкивалась близко, в том числе читала их непосредственно в библиотеке Свято-Данилова монастыря. Может, в этом и секрет? Предмет исследования известен мне слишком хорошо, так что это не становится исследованием?
Ну, парадокс же: я согласна практически со всеми идеями автора, больше того, не теоретически согласна – многие из них часть моей жизни. А книга никакого отклика не вызывает. Не то чтобы вызывает отвращение или отторжение, скорее вопрос: зачем я это читаю, если всё и так понятно?
Подозреваю, если бы я начала с «Лавра», читать его было бы проще. Всё же эффект новизны – страшная сила. Хотя, подозреваю, и тогда вряд ли роман меня по-настоящему бы увлек. Вынуждена признать: степень отстранения автора для меня великовата. Герой, которому не сочувствуешь даже тогда, когда он теряет любовь всей своей жизни (оставим за бортом рассуждения о том, что на самом деле нельзя ничего потерять), это для меня слишком. Даже оценивать книгу не хочется, потому что объективно она хороша, но не для меня и не сейчас.

Эта книга попадалась мне на глаза неоднократно. Но «руки дошли» её прочитать буквально на днях.
Что я могу сказать? Это повествование о жизни травника и целителя, который решил принять судьбу «святого и праведного аскета». В миру его звали Арсений, а потом он принимает имя «Лавр». Он пересматривает свою жизнь после смерти своей возлюбленной Устины и их общего так и не появившегося на свет ребёнка. Некоторые описания были неприятны и тошнотворны. Думаю, что можно было обойтись без столь интимных и мерзких подробностей, но автор посчитал иначе.
Роман был удостоен множества национальных премий. Видимо, такие вечные темы, близкие русской душе, как обретение счастья только через немыслимые страдания, самобичевание, упоение чувством вины – это самые главные критерии для определения литературных лауреатов. Чтение трудоёмкое, тяжёлое, но полезное.
Я не уверена, что мне захочется перечитать это произведение. Но для галочки я его осилила. Сказать, что осталась в восторге, не посмею, но глубокая мораль проходит через всё повествование голубой лентой.