Лавр

Много смерти и болезней. Какие-то бесконечные волдыри, язвы и струпья. В сочетании с безудержным травничеством: тут напоил одной настройкой, там другой. Тут присыпал перетёртым корнем, там дал что-то пожевать. Подержал за руку, помолился. Кой-кого исцелил. И так всё повествование. Цитируя самого автора - "подчас ощущаешь пресыщение".
И вот в дебрях этой нескончаемой череды странствий, страданий, юродивых и прочей псевдо-средневековой псевдо-религиозной повседневщины, неожиданно встречается грубый и даже внезапно неуместный мат. ("Арсений повернулся к Фоме: Ты кто? Х.. в пальто, ответил Фома. Ты спрашиваешь о второстепенных вещах. А я скажу тебе о главном.") Справедливости ради замечу, таких моментов в книге всего два-три эпизода, и да встречается такое либо в речи юродивого, либо бандита. Но зачем??

Часто слышу сравнения книги с житием святого. Вот уж не знаю, скорее мытарства героя и читателя.

По итогу вышло, чуть лучше чем плохо. Текст, то есть и даже вроде самобытный - а был ли сюжет? Домучила до конца, сама не пойму зачем.

XV век. Четыре человека в одной ипостаси - Арсений, Устин, Амвросий, Лавр - врач-знахарь, юродивый, монах, схимник.
О его жизни и повествует нам Е.Водолазкин.
Каков же смысл этого "неисторического романа"? (филологического, поправила бы я) - этого мне не понять. Он оставил меня более,

чем равнодушной.
Так называемая "Пролегомена" (что по-гречески - предисловие) обещает бытийный рассказ о жизни старца древнерусского.
Первые две "Книги" ("Книга Познания" и "Книга Отречения") стилистически напоминают текст спортивного комментатора. Тем не менее, в них прослеживается ранняя жизнь главного героя - знахаря, "грешника" (каким сам он себя признал из-за сожительства с Устиной и неумением принять роды, тем самым, погубив своего сына), юродивого. О духовной жизни так называемого предполагаемого святого ничего не сказано. Издание огромнейшего количества агиографической литературы говорит об обратном - каждый святой не только Древней Руси, но и Фив, Египта, Византии, Греции, Руси-России - вел глубокую духовную созерцательную жизнь, не отходя от Церкви и ее святых Таинств.
Здесь же с помощью односложных и примитивных предложений мы познаем мир лекарственных растений, прислушиваемся к грубой матерщине русских юродивых (подлинных ли юродивых?), исследуем физиологические строения тел мужчин и женщин русского средневековья. Одно из неприятнейших описаний в произведение - смерть Устины, младенца и жизнь Арсения с ними, с мертвецами - также в первых главах. Естественно, это из минусов, так четко выделяющихся из общего повествования.
Прежде всего в глаза бросается желание автора привлечь сегодняшнего читателя своими познаниями старославянского языка (в основном, из Псалтири и Ветхого Завета), который вперемешку с современными русскими словами употребляется в речи героями романа. Эта эклектика немного надоедает и разочаровывает примешанными к архаизмам нецензурными словами. Кстати, нумерация глав в романе состоит из также церковнославянских букв. Эдакая "фишка" нового литературного опыта с точки зрения формы и стилистики.
Две последние Книги ("Книга Пути" и "Книга Покоя") повествуют о путешествии Арсения в Иерусалим (о чем конкретно ничего не сказано), а также о его жительстве в монастыре с монашеским постригом и принятием более строгого монашества - пострижением в схиму, его образе жизни в эти годы. Стиль повествования у автор резко меняется, и, оказывается, герои могут говорить нормальным русским языком, философствовать, употреблять слова и словосочетания ("метанойя", "иллюзия смерти", "в ближайшей перспективе"), которые совершенно неуместны в XV веке.
Здесь описание идет в самом его классическом варианте - странствие по Европе и Востоку, быт, уклад и жизнь главного героя в монастыре, продолжение врачевания бедных людей, самоотречение и аскетизм, помощь беременной женщине, обманувшей толпу и спасшейся себя и нерожденного ребенка от убийства людьми, признавшей Лавра отцом ее ребенка ("ложь во спасение"?). Он принимает роды у нее и умирает, держа ребеночка на руках. Весь роман после смерти Устины, Лавр обращается зачем-то только к ней. Возможно, в этом также есть какой-то тайный смысл, ведомый исключительно автору. Я же его не уловила.
Вот и весь не многосложный, незамысловатый, угадываемый с первых строк, сюжет, читать который было не то, чтобы сложно, а скучно и неинтересно.
Ожидая большего, могу сказать, что меня разочаровал святой из XV век глазами современного автора меня. Сказание о нем получилось живым только благодаря церковно-славянскому языку, а в основном - искусственным, сухим, диаметрально противоположным агиографической прозе. (Может быть я позволяю говорить себе так, потому, что в свое время пришлось прочесть много подлинной, исторически верной житийной литературы).
Скорее всего (но зачем?), это было намеренно сделано писателем, и подобные фразы, как "да не парься ты, ё-моё", "тет-а-тет", "вертихвостки" (по отношению к монахиням), "из-под снега полезла вся лесная неопрятность – прошлогодние листья, потерявшие цвет обрывки тряпок и потускневшие пластиковые бутылки" (не поленилась обратиться к истории создания пластика), делают роман стилистически неаккуратным, негармоничным и немного вульгарным.
Думаю, эта книга рассчитана на неискушенного читателя, современного человека сегодняшней быстротечной жизни.
Но я очень надеюсь, что читателям, которым действительно понравилась эта книга и которые не заметили казусов, здесь упомянутых, захочется обратиться и познакомиться с подлинной агиографической литературой, написанной святителями, преподобными и приближенными к святым очевидцами. А изданные сегодня подлинники позволяют и помогают это сделать.

Евгений Водолазкин – ученый и писатель, доктор филологических наук, который хорошо знает русское средневековье. Однако, на обложке его книги «Лавр» указано автором «неисторический роман». Почему? «…потому что это книга не о тех далеких временах, а о нас. Всякую эпоху, в том числе и нашу, можно описывать с точки зрения того, что в ней есть, а можно – с позиции того, чего в ней нет. У нас нет того, что было в Средние века, – настоящих чувств, уникальности встречи человека с человеком, вечной любви…» - так сказал в одном интервью сам автор.

Действие романа происходит в ХV веке на Руси. Герой романа – врачеватель Лавр. За свою жизнь он несколько раз меняет свое имя - проходит четыре этапа своего пути: травник Арсений, которого воспитал дед, тоже травник, странствующий юродивый Устин, который отправляется в Иерусалим, потом он постригается в монахи и становится Амвросием, а затем и в схиму, приняв имя Лавр.

Средневековье в романе весьма условное. Герои говорят на чистом древнерусском, легко переходя, однако, на современный сленг или официальный язык. Этот прием автор, с лукавой улыбкой, применяет, чтобы дать понять читателю: не заморачивайся, это не главное!

А что главное в его книге?

Время. Одно из самых важных персонажей романа. Движется оно не только вперед, но и по спирали. Как сказал в романе старец Иннокентий: «Помни, Амвросие, что повторения даны для преодоления времени и нашего спасения». В судьбе отдельного человека и целой страны….

Духовная жизнь. Отношение к человеку и его жизни как главной ценности, но данной Богом. В тяжелые и непредсказуемые времена русского средневековья в центре мира отдельного человека стоял Бог и связь с ним была конкретной, а в центре общественной жизни - монастырь. Там и лечили, и наставляли, и души спасали. Это был культурный, образовательный, духовный центр русской жизни.

Лавр– герой своего времени. Чем отличается выдающийся человек того времени? Успех для врачевателя Арсения не был важен, так же как и комфорт, слава, любовь и привязанность. Он был устремлен к вечным ценностям и постоянно вел диалог со своей любимой, которая в юности покинула земную жизнь. Как только он понимает, что позволил взять себя в плен достатку, уюту, обрел дом – все бросает и уходит, сутками напролет лечит чумных больных, переходя из одной деревни в другую, становится юродивым странником, усмиряя плоть ради торжества духа.

Без сомнения, Лавр был успешным человеком. В каждом из своих образов – травника, юродивого, монаха он был популярен и востребован, но успех для него не был тем, что мы называем этим словом сейчас. И Евгений Водолазкин об этом говорит: «Мы закрепились в своем времени, упивается успехом, а в Средневековье такого не было... В XV веке основное значение слова «успех» – польза. Когда, например, давали деньги на храм, то говорили «на успех людям». Только потом дополнительное значение этого слова – личное достижение, удача, success – обогнало то, первоначальное».

Эта книга - первое знакомство с творчеством Евгения Водолазкина. До этого много читала разных отзывов о нем и интервью с писателем встречались не редко... Не скажу, что роман читается на одном дыхании, временами даже было скучновато, но прочитать его стоит.

Удивительная история о всепоглощающем чувстве вины, которое определило каждую мысль и поступок в жизни одного человека.

По своей вине он потерял важных для себя людей, и это его бесконечно мучает. Он пытается прожить жизнь за любимую женщину, но мы с вами знаем, что это невозможно.

В книге присутствует вся атрибутика русского средневековья: юродивые, самовосполняемый хлебушек, тела святых не поддающиеся тлену и очаровательный звательный падеж, до сих пор сохранившийся в некоторых славянских языках.

И конечно пластиковые бутылки, которые никому не дают покоя. Вы ведь за ними пришли, да? Здесь с одной стороны автор – несомненный специалист в древнерусской литературе, который не стал бы допускать такую нелепую ошибку, с другой стороны я все-таки для себя не увидела веской причиной этим бутылкам там находиться. Я знаю, что «время для Арсения пошло по-другому», но мне этого недостаточно.

Будто перед нами еще один автор, который понял теорию относительности по-своему.

На самом деле, у меня есть вопросы, но мне скорее понравилось, чем не понравилось то, что я прочитала. Такой самобытный автор не побоялся создать такой вот модернистский лубочный микс, и очень классно, что такой автор просто есть, живет с нами в одно время, может даже зайти сюда и прочитать наши восхитительные рецензии. Круто же!

В "неисторическом романе" писателя Водолазкина "Лавр" больше всего мне понравилась как раз таки историческая часть. То есть само житие средневекового русского лекаря, врача Божьей милостью, от одного присутствия которого больные уже начинали выздоравливать. Тяжелейшее испытание в самом начале жизни подвигло юного Арсения на путь сознательной аскезы, отказа от обычной «тварной» жизни. И идет он по жизни сначала юродивым, потом странником, потом монахом и в конце жизни уже почти святым. И если вначале его пути для врачевания нужны ему еще травы и минералы, то в конце довольно только прикосновения.
И всюду следует за ним тень его главного греха, давней ошибки как целителя, и как мужчины – тень его невенчанной жены Устины, умершей родами. И живет он свою жизнь за себя и за нее, разговаривает с ней, рассказывает ей о своих странствиях. Он спасает не свою, а ее душу и душу некрещенного умершего ребенка и целительский дар его крепнет. А в конце жизни Бог пошлет ему последнее испытание – придет к нему такая же беременная девочка, но он превозможет все свои страхи, и врачебные, и человеческие.
Что же касается оформления этой истории в духе постмодерна, а именно: играми с языком и формами речи, вкраплениями в историю Лавра отсылок к «Баудолино» и теории всевременности-вневременности, то для меня это осталось такой милой литературной игрой, призванной, что уж греха таить, расширить читательскую аудиторию и добавить роману современного звучания.

Знание — сила. Страна должна знать своих героев. А если их нет, то надо их создать... Мы все, кто рос при СССР, помним плакаты с Павликом Морозовым, Зоей Космодемьянской и прочими советскими героями. На военной кафедре в институте висел плакат, посвящённый воинам-интернационалистам, тем кто воевал в Афганистане. Каждый раз, 9 мая, мы празднуем праздник победы над фашистской Германией. Героизм и самопожертвование — наша национальная черта.
Автор создал своего героя не на пустом месте. Жития святых, например самого известного из них, Сергия Радонежского; берестяные грамоты и летописи, история, языкознание — всё это было положено, как кирпичики в структуру произведения. За что Водолазкину спасибо, конечно, постарался. Книга своим посылом, настроением, напоминает больше всего знаменитого «Андрея Рублёва» — фильм Андрея Тарковского, один из моих любимых, так исторически сложилось. Хотя книга не настолько глубокая, и не несёт в себе столько идей, как упомянутое кино, всё же это явления сравнимого характера. В условиях современного укрепления позиций православия, наверное, эта книга своевременна. Главный герой демонстрирует нам два основных качества доброго человека, безо всяких обиняков, это — человеколюбие, жизнелюбие и самопожертвование. Нам, живущим в среде товаро-обмена, денег и прочих социальных условностей, напоминают о существовании иных ценностей, вневременных вещей. Существование души по сей день не доказано: так стоит ли? Может быть, следует ограничиться своими текущими интересами и потребностями? Ведь самые успешные и богатые так и сделали, разве нет? Так почему данная книга завоевала первенство среди прочих на конкурсе «Большой книги»? Идеология? Пропаганда? Чего?
Вопросов много, но мне просто по человечески понравилось. Я бы хотел, чтобы побольше таких книг писалось и издавалось. Здесь есть над чем подумать и пофантазировать. И хотя я местами не согласен с решениями и поведением главного персонажа, но не мне судить, он вышел вполне самобытен и может за себя постоять. Очень надеюсь, что эта книга послужит добру, а не заблуждениям, весьма хотелось бы. Не рекомендую воинствующим атеистам и беременным женщинам. Первые обплюются, вторые обплачутся (там хватает над чем). Ну, и напоследок, пользуясь случаем, хотелось бы пожелать мира вашему дому!.. Читайте хорошие книги, открывайте для себя новых авторов.

Сначала технические моменты. Не могли люди в пятнадцатом веке так разговаривать. Точнее, использовать слова, которые вряд-ли были им знакомы. Типа, компетентные люди, планирование работ и т.д. Есть сомнения и в употреблении нецензурной лексики. Еще жутко бесили вставки на старославянском. Автор не до конца решил, каким же языком все это описать. Потом были совершенно уж непонятные вставки из века двадцатого. Сложилось впечатление, что это вообще из другой книги.
Теперь по содержанию. Мне очень далека тема веры. Я предпочитаю обходить стороной книги на эту тему. Поэтому жизнь и страдания главного героя меня не впечатлили от слова совсем. Я знал, что в средние века вся медицина была большей частью основана на молитве. Заболел и не выздоровел - плохо молился. Насчет трав согласен, что-то и помогало. Но когда он использовал толченый изумруд, это выше моего понимания о народной медицине.
Всей этой истории могло и не быть, обратись он в свое время к профессионалам. Я про роды Устины. Пригласил бы повивальную бабку (ее, конечно, тоже трудно назвать профессионалом, но она хотя бы не понаслышке знает о родах) и всё было бы по другому. Он же решил все сделать сам. Его ошибка, ему и отвечать. В его похождениях тоже возникали вопросы. Но для верующих это все в порядке вещей. Еще было непонятно появление в сюжете итальянского предсказателя.
Книга не оправдала моих ожиданий. Для верующих книга более чем хороша. Остальным не могу советовать для прочтения.

Очень трудно мне дать какую-либо оценку данной книге. "Лавр" Водолазкина- это скорее житие святого, но не совсем в полном смысле. Если бы это было так, я бы не смогла читать такое совсем. По своей структуре мне роман напомнил "Сиддхартху" Гессе. Некоторые в своих рецензиях о "Лавре" пишут, что путь Арсения - это путь Христа, В "Сиддхартхе" мы видим путь Будды, что очень во многом переплетается. Хотя "Лавр" - это все же чисто русское произведение, написанное с добавлением древнерусского языка, и наполненное нашими национальными бедами и радостями. Однако если отойти от сюжета "чуть дальше", взглянуть с расстояния и принять во внимание слова автора о вневременности героя и событий, то это в большой степени роман о человеке как таковом, о жизненном пути любого живого мыслящего существа, о принятии себя как несовершенного существа и попыток обрести целостность.
По крайней мере, такие мысли появились именно у меня. На самом деле мне довольно трудно дается, как это ни парадоксально, восприятие именно русскоязычных авторов, пишущих произведения с глубоким смыслом. Вот и этот роман не так легко читался. Я не смогла уловить и половины мыслей, заложенных автором. Вместе с тем, я продолжала думать о нем после прочтения, прочитала мысли других людей об этой книге и интервью автора, чтобы понять его чуть лучше. Благодаря этому, в моей голове роман нашел свое пусть и не совсем четкое объяснение, и я могу перейти к следующей книге.

Мне понравилось.
К счастью, я не плакала над книгой, но грустно от неё было. Я не скажу, что разбираюсь и знаю обо всём, что рассказано в истории, более того, мне описания жизни святых не столь уж интересны.
Но если рассматривать книгу, как трагедию жизни одного конкретного человека, то это стоящая вещь.

В аннотации к книге рассказана вся соль сюжета - не спасший беременную возлюбленную и сына, средневековый врач остаётся жить на земле, но так, чтобы не просто отмолить свой грех, но и прожить жизнь за любимую.

Я не буду придираться к пластиковым бутылкам, так как уже нашла для себя разъяснения этого момента, и не буду придираться к стилистике и подаче материала, хотя моментами они вводили меня в ступор.

Я просто понимаю, что, наверное, и такое есть в жизни - невозможность себе простить ошибки, невозможность жить с этой ошибкой, как и невозможность уйти из жизни. Мне понравились слова Пока человек на земле, многое поправимо и я не скажу, что они полностью отражают моё мнение, но у медали всегда две стороны.