Мост короля Людовика Святого. День Восьмой

В этом году я очередной раз клятвенно пообещал себе не читать просто так. Записывать впечатления, писать отзывы, не дать читательскому опыту раствориться в потоке информационного мусора под названием «повседневная жизнь». Если не на каждую книгу, потому что информационного мусора, признаем, полно не только в повседневной жизни, но и среди прочитанного, то уж точно на всё, что достойно остаться запомненным. И только по этой причине я пытаюсь сейчас написать что-то по поводу «Моста короля Людовика Святого» Торнтона Уайлдера. Потому что это, безусловно, хорошая книга. Потому что я, несомненно, хочу, чтобы она осталась у меня в памяти. Но что можно разбирать в книге, которая совершенно не нуждается в интерпретации? И зачем пытаться искать какие-то слова и формулировать какие-то мысли, если всё главное об этой книге умещается в одну короткую цитату из «Обыкновенного Чуда» Шварца, а всё важное – вряд ли принадлежит миру слов.

Впрочем, говорить о любви можно по-разному, а например, в рецензиях на Goodreads я вообще вычитал мнение, что Уайлдер нас всех надул своим финальным афоризмом, а на самом деле «Мост» и не о любви вовсе. На самом деле, это обличительная сатира – саркастический выпад «против Церкви, против Власти и против культуры Латинской Америки», да, к тому же ещё и «эллиптический парафраз шекспировского «Короля Лира», потому что основная тема двух этих произведений полностью совпадает: непостижимость провидения и отсутствие высшей справедливости. И ещё, потому что оба автора используют сравнение людей с мухами, говоря о масштабе божественного.

Понятно, лукавый ум всё может доказать. Особенно если будет использовать сомнительные литературоведческие термины и уверенно сыпать цитатами. Однако определенная правда в этих утверждениях всё-таки есть –достаточно вспомнить не нашедшего в резиденции чернил архиепископа или монаха, мечтающего возвести теологию в категорию точных наук. Иронии по отношению к перуанской культурной жизни я, честно говоря, не заметил, мне, скорее, показалось, что автор подчёркнуто снисходителен и доброжелателен к провинциальному укладу, неоднократно возвращаясь к идее, что человечность не зависит ни от культурности, ни от образования. Впрочем, возможно, это просто я сарказм плохо считываю.

И, конечно, нельзя оспаривать звучание разговора о божественной слепоте в «Мосте Короля Святого Людовика». Есть разговор. Не так, по-моему, чтобы на его основании говорить о тождественности этого произведения «Королю Лиру», тогда уж правильнее говорить о том, что любое литературное произведение, если оно чего-то стоит, так или иначе оказывается разговором о связях между людским и божественным и об отражении одного в другом. Как раз к этому и приходит разговор о божественном умысле в «Мосте»: к тому, что чем пристальнее вглядываться в человека, тем больше в нём окажется божественного. Как иначе объяснить вывод монаха Юнипера, будто погибшие многократно достойнее спасения, чем выжившие? В течение книги мы близко знакомимся с погибшими, мы также знакомимся и с некоторыми выжившими. Мы знаем, что это не так. Просто всматриваясь в своих героев тщательнее, чем в остальных, монах отчётливее увидел в них Бога. А что есть Бог? Так-то…

«Мост Короля Святого Людовика» – разговор о любви. Я уверен, что при желании там можно найти ещё многое – в конце концов, Пулитцеровскую премию не дают за мастерское соло одной ноты, её присуждают за виртуозное владение всем имеющемся в распоряжении диапазоном. Можно говорить о ненадёжности рассказчика и условности правды. О том, как продвигаясь по временной шкале, меняется перспектива и сумасшествие одиночества превращается в гениальность отшельника. О соотношении реальности и искусства и символичности театра в этом произведении. Наконец, об изящности языка – роман выстроен из безумно красивых, тщательно подогнанных друг к другу фраз.

Я уверен, разбирая «Мост Короля Святого Людовика» можно найти многое. Вот только искать это, по большому счёту, так же бессмысленно и в чём-то кощунственно, как обсуждать оптимальные способы приготовления блюд единорога, лучше всего оттеняющие уникальный насыщенный вкус его мяса. Мы слишком привыкли сводить литературную ценность к литературной игре. Мы слишком привыкли, говоря о любви, сводить её к сексу.

О любви можно говорить по-разному. Примечательно, что, следуя за историей пяти разных персонажей – за пятью разными любовями – Уайлдер не наделил ни одного из них любовью романтической. О, она присутствует в романе, можно сказать, что она сквозной линией, ухватившись за юбки Камилы Периколы, проходит сквозь роман – но она никогда в нём не заглушает всё остальное, что тоже называется этим словом. О ней за историю литературы сказано много, слишком много. О любви можно говорить по-разному, и Уайлдер, говоря о ней через отношения братьев, родителей и детей, наставников и учеников, друзей и просто сочувствующих, исследует и описывать любовь полнее и доступнее, чем кто-либо другой. Во всяком случае то, что можно и следовать, и можно описать словами.

И, кажется, это единственное, что действительно нужно сказать об этой книге.

"Мост короля Людовика Святого", повесть -притча. В 1928г получила Пулитцеровскую премию. Это самая престижная награда в США. События описываемые автором произошли в далеком 1714 году в Перу. Обрушился самый красивый мост, стоявший на горной дороге между Лимой и Куско. Рухнул и унес пять жизней. Это событие всколыхнуло умы всех жителей Перу, и только один заинтересовался почему эти пятеро пострадали и оказались в этом месте. Монах брат Юнипер скрупулёзно стал разбираться, что привело этих людей на мост. Собирая по крупицам истории их жизни, становиться понятно, что все произошедшее не случайность. Эта притча о одиночестве и любви. Читать местами было трудновато, потому как написана повесть высокоинтеллектуальным языком. Не все было понятно и приходилось прибегать к интернету.

«В полдень в пятницy 20 июля 1714 годa руxнул самый кpасивый мост в Пeру и сбpосил в пpопасть пятeрых пyтников. Мост стоял на гоpной доpоге между Лимoй и Кyско, и каждый день по нему проxодили cотни людей. Инки cплели его из ивнякa больше вeка назад, и его показывaли всем пpиезжим. Это была просто лестницa с тонкими перeкладинами и пeрилами из сyхой лoзы, пеpекинутая через yщелье». А после этого один фpанцисканский монаx - брат Юнипеp, который оказалcя слyчайным cвидетелем трагeдии, задaлся вопpосом: «Почему эти пятeро? «…» Либо наша жизнь слyчайна и наша cмерть cлучайна, либо и в жизни и в cмерти нашей зaложен Плaн.», и решил пpовести расcледование жизнeй всех погибшиx с цeлью нaучно yстановить имел ли меcто cлучай, или все-тaки нашей жизнью рyководит Бoжий пpомысел.

Повествованиe дeлится на нeсколько чаcтей, в каждой из которых содержитcя жизнeописание одного из погибшиx. Пeрсонажи, кстати, очень колоритныe, почти диккeнсовские, а историчеcкий фoн воcсоздан просто шикарнo, полноcтью пеpеносишься в ту эпохy. При этом cлог очень комфоpтный, не нaгруженный историзмaми или aрхаизмами. Кpасочно, пoэтично и часто как-то одухoтворенно, и вместе с тем содеpжательно и дeтально - так можно сказaть о языкe, которым Уaйлдер вырaзил свои мыcли. О, ну и конeчно, юмоp, pасслаблял и pадовал))

Думаю, брaт Юнипеp в своих поиcках в итогe нашел больше, чем иcкал. Эта книга о cмысле жизни, она полнa любви, она учит чeловеколюбию. За нее в 1928 годy Уaйлдер полyчил Пулитцеpовскую пpемию, и я cчитаю, совеpшенно зaслуженно.

«… в душe человека не иcсякнут pодники сомнeния — даже в тех странaх, где Инквизиция сaмую мыcль вашу читает в глазaх.»

«В Лимe сyществовало нeчто, завернутоe в яpды лилoвого aтласа, из которого выcовывалось большое отечноe лицо и две толcтые перламутровыe рyки, — и это был архиeпископ.»

«Публикa, которой пpедназначаются шедeвры, обитaет не на этoй зeмле.»

«А скоро и мы yмрем, и пaмять об этих пятерыx cотрется с лица зeмли; нас тоже будyт любить и тоже зaбудут. Но и того довольнo, что любовь былa; все эти ручeйки любви cнова вливaются в любовь, которая их поpодила. Даже пaмять не обязaтельна для любви. Есть зeмля живыx и земля меpтвых, и моcт между ними — любовь, eдинственный смыcл, eдинственное cпасение»

Потрясающая книга. Одна из лучших, что я прочитала в последнее время. И как про всякую понравившуюся книгу, мне тяжело о ней говорить. Видимо, тема психологических и семейных драм мне сейчас очень близка. А уж писательский талант автора - выше всяких похвал.
Итак, это история жизни двух обычных, в общем-то, американских семей. В один далеко не прекрасный день, Джон Эшли предстал перед судом за убийство своего начальника и друга Брекенриджа Лансинга. Как водится, общественное мнение, которое возникает чаще всего на пустом месте, сыграло большую роль в процессе. Джона Эшли признали виновным. Но по дороге к месту казни, его самым таинственным образом спасают совершенно неизвестные люди. У Эшли остались жена и четверо детей, у Лансинга - жена и трое детей. Вот о жизни этих семейств и идет речь.
События прошлого, знакомства родителей и т.д., перемежаются историями и намеками из будущего. Вот именно этот прием и создал для меня непередаваемую атмосферу романа. Не хочу судить героев. Еще не понятно, как другие люди поступили бы на их месте. Понятно, что эта заторможенность Беаты после и во время процесса, когда у нее еще довольно маленькие дети, которых нужно кормить (тут я могу только посочувствовать и восхититься Софи), беспечность Джона Эшли, который мало думал о будущем, - только два этих факта могли бы вызвать осуждение. Но даже в их случае - жизнь и горе совершенно по разному действуют на людей. Так что не буду впадать в морализаторство, скажу только, что хоть в романе и не большое количество действующих лиц (две семьи да пара их общих друзей), но действия в нем все-таки много. Да, есть довольно пространные рассуждения - о человеке, жизни, Боге и т.п. Но мне они показались даже довольно интересными (что довольно странно, так как я не слишком люблю подобные рассуждения). В любом случае, предупреждаю!
Что действительно потрясло, это история самого семейства Лансинг. Насколько окружающие люди могут быть слепы. Нет, я не ставлю это в вину, особенно когда сами люди скрывают происходящее. Но меня поражает, как люди могут легко судить других и почему-то абсолютно уверены в своих выводах. Поразительно, все-таки.
В итоге, прекрасный роман. Давно хотела познакомиться с автором. И наконец это свершилась. Я очень довольна и благодарна за совет.

Это было крайне нудно, скучно и тягомотно!
Рухнул мост и погибли люди.. И вот нас начинают знакомить с этими людьми, т.к. кому-то показалось (всегда такие найдутся), что это всё не просто так, а «божий промысел». И началось… Все описываемые люди не без странностей! Ни один из них не вызвал никакого отклика у меня в душе! Наоборот – случившееся горе с ними – логическое завершение всего происходящего!
Читать каждого человека – было скучно!
Меня автор не заинтересовал. Вообще не увидела сути книги! Не получила завершения книги, которое бы всё сгладило. Нет, книга закрылась, целостность не найдена.

Честно говоря, совсем не понял идей этой книги, но читать было довольно интересно.
Подозреваю, что главный герой в ней не автор сожжённой книги, не вице-король Перу, не ловкий дядя Пио и не реальная перуанская актриса Камила Перикола, а мать Мария дель Пилар, настоятельница монастыря Санта-Мария-Роса де лас Росас, женщина, рождённая не в своём веке. С её взглядами надо было жить лет на 250 позже.

Дядя Пио напомнил одного перуанца. Он работал в прошлом веке в турагентстве в Москве и был очень нетривиальным типом. Во-первых, внешность его не оставляла сомнений, что он прямой потомок инков. Но главное: если вам надо было получить визу в любую страну, купить билет на самолёт и заказать гостиницу -- и всё за одни сутки -- он это каким-то образом делал, совсем как дядя Пио тремя веками ранее. Уж не знаю, настоящие это были визы или поддельные, но они никогда не давали сбоев.
Странно, что сегодня я не могу вспомнить имени того перуанца, хотя несомненно узна́ю его, случись он на моём пути. На мои вопросы о русской зиме он отвечал так: надо прожить год в Лиме, чтобы понять, что климат Москвы подходит человеку намного лучше :)
Интересно, где он сейчас и чем занимается?

Брат Юнипер научно подошёл к отделению ничего не значащей случайности от Божьего Промысла. Если бы в его время существовали математические методы вроде регрессионного анализа, он, может быть, открыл бы какие-то важные истины в богословии. Ну и, возможно, избежал бы сожжения на костре вместе со своей книгой.
Впрочем, не уверен. Может быть, напротив, в этом случае у Инквизиции было бы ещё больше поводов для его казни.

Обращает на себя внимание несовпадение дат. Настоящая Камила Перикола (Микаэла Вильегас) родилась на несколько десятилетий позже описываемых событий. Как утверждает Торнтон Уайлдер,

В книге полно афоризмов, которые можно цитировать. Особенно понравился один, в духе Платона:

В общем, не понял ничего. Всё, что я рассказал, не имеет никакого отношения к идеям этой книги, и не помню, откуда она взялась в моей очереди. Почитаю лучше, что народ пишет об этой истории.

Читала в первый раз в 2011-ом и, как уже ранее каялась, ничего не поняла. А со второго раза до жирафа дошло.

Это, оказывается, очень красивая и грустная повесть о любви. Не о страсти, а о горячей и прочной душевной привязанности, которая выше полов, выше возраста и социальных ролей. История эта тонкая, легкая, и многоголосая, как паутинка, иногда такая нежно-красивая в своих словесных переплетениях, что дух захватывает, а иногда совсем серая и навевающая тоску. Заглянув через плечо монаху, решившему сотворить из религии науку и выявить потаенные мотивы божьего промысла, читатель обнаруживает историю о силе любви, о силе несгибаемой, дающей надежды, преодолевающей, сокрушительной и часто смертельной. Как тут не вспомнить, что «Бог есть любовь» - хотя я и не уверена, что сам автор имел в виду именно это, и хотя выводы из этого утверждения будут далеко не однозначны.

Коротеньким романом, наполненным любовью в таких разных проявлениях, автор задаёт вопросы, на которые ответов нет. И почти 90 лет назад, когда Уайлдер его написал, ответов не было тоже. Да и в 18 веке наверняка не было ответов, несмотря на религиозные догматы и ещё живую инквизицию; иначе брат Юпитер закончил бы свои дни как-нибудь по-другому, думается мне. Кого призывает к себе Господь? Призывает лучших? Самых добрых, самых достойных, самых истинно верующих? Чтобы не страдать им больше на земле нашей грешной, м? Или призывает худших - жестоких, подлых, вероотступников? Чтобы остающиеся от них не страдали? Или же вообще этот процесс, скажем так, небесная канцелярия не контролирует? Вы знаете? Я нет. Не знаю. Никто не знает. Когда у меня одна за другой слегли мать и бабушка, и мне пришлось бросить все свои увлечения и занятия и, приходя с работы, ухаживать за ними, а после бессонной ночи (маме давали сильные обезболивающие, от них появлялись галлюцинации, и она кричала порой всю ночь) снова идти на работу, многие высказывали мысль, что это никакого отношения не имеет ни к бабушке, которой было уже под 90, ни к маме, которая с определённого момента почти не понимала, что происходит. Нет, мол, всё это испытания для меня. Хорошо, пусть так. Единственная дочь и внучка, я как могла несла свой крест, да и сейчас ещё несу - бабушка пока со мной. Однако если я вполне допускаю, что Он хочет сделать меня мягче, терпеливее, чему-нибудь ещё научить, то как быть с теми людьми, которые влачат своё существование в домах для инвалидов? Отказники, сироты, неизлечимые больные, за которыми ухаживает лишь медперсонал и о которых якобы заботится государство, ради какой цели живут они? Чей это крест? Ответов нет.

В этой книге очень много любви, которая не смогла до конца воплотиться. Или которую не удалось донести, объяснить, проявить. Если Бог есть любовь, то и здесь мы опять имеем вопросы. Актуальные, прошу заметить, вопросы. Но - если с промыслом Божьи ничего поделать мы не можем, то с любовью вполне. Любить в наших силах. Конечно, как нельзя насильно обратить в свою веру, так и насильно любить не заставишь. Но можно всё-таки пытаться. Один из героев Уайлдера считает, что "... лишённых способности любить (а вернее, страдать от любви) нельзя назвать живыми, и, уж во всяком случае, им не дано снова жить после смерти". Что уж там после смерти, я не знаю. Никто не знает. Но жизнь без любви... А для чего, собственно?

Очень понравился стиль изложения Торнтона Уайлдера. Буду читать его ещё.