Мост короля Людовика Святого. День Восьмой

Сюжет+Общее впечатление+Язык: 6+5+6=5,7

Блиц-аннотация: Книга о том, как пятеро человек неожиданно выпадают из жизни (и с моста), заставляя монаха расследовать, кто заказал этот "полет": судьба, бог или плохо натянутые веревки.

XVIII век. Перу. Ветхий подвесной мост. Однажды он не выдерживает, словно последняя нервная клетка в конце года, и пятеро человек улетают в пропасть (явно не на экскурсию). Монах Юнипер решает выяснить: было ли это событие случайным или же это воля высших сил.

Перед нами предстают подробные биографии всей пятерки - от стареющей маркизы до мальчика Хаиме, и таким образом брат Юнипер приходит к выводу, что среди погибших были и те, кто заслуживал смерти, как и те, кого смерть несправедливо забрала слишком рано. Оставшись недовольным своим исследованием, монах продолжает размышления, в то время как церковь находит это произведение еретическим и сжигает несчастного Юнипера на костре.

Читатель видит, что мост не только инженерная конструкция, но и метафора жизни: иногда рушится в самый неподходящий момент. И чем больше мы вчитываемся в текст, тем больше нам становится ясно, что искать смысл в хаосе жизни - дело неблагодарное, к тому же, возможно, именно в этом и есть суть. Вся жизнь героев - настоящая мелодрама - подводила их к краю (в прямом и переносном смыслах), и мост стал своеобразным финалом и напоминанием, что рок судьбы - неотвратим, какими бы хорошими мы не были и vice versa.

Роман наполнен идеями любви во всех ее проявлениях, намекая, что возможно именно она и является высшим смыслом жизни любого человека. Уайлдер настойчиво предлагает читателю сентенцию, что смысл бытия открывается через переживание любви и сострадания к ближнему. (Хотя это и звучит довольно пошло в наш век цинизма).

Своеобразным итогом книги будет размышление о том, что жизнь непредсказуема, любовь - сложна, а мост лучше проверять на прочность, прежде чем вы решите пройтись по нему.

Будучи занудой, я допрежь самой книжки прочитал предисловие, размещённое в моём издании. Прочитал и поперхнулся – автор предисловия с какого-то панталыку сравнивал глубину любви одних персонажей к другим. Тем самым заявляя, что книжка об этом — чья, мол, любовь больше. Ну да ладно, подумалось мне, не может Уайлдер, такой потрясающе умный, закончивший кучу курсов, университетов, учивший тьму языков, да ещё и едва ли не сразу же получивший Пулитцера, и не одного, брать предметом прогремевшего в итоге рассказа, столь очевидную глупость, если не сказать, банальщину.

Но нет, оказалось, вполне себе может. «Сильное произведение» — твердили мне с детства все от мала до велика, «потрясающий рассказ» — говорили они. Тьфу! Если вкратце, некий святоша, узнав о смерти пятерых, обрушившихся вместе с мостом, усмотрел в этом возможность подтвердить или опровергнуть наличие божьего промысла и начал раскапывать сведения о жизни и устремлениях оных. Жизни оказались крайне жалкими.
Одна из них 1. терпеть не могла мужчин, 2. всю жизнь добивалась любви от своей сбежавшей за океан дочери, проедая ей мозги сотнями писем, которые каким-то неведомым мне путём стали классикой испаноязычной литературы, известной каждому школьнику. Нет, правда, серьёзно? Вот это вот всё навязчивое нытьё, непрекращающееся, привычка считать себя жертвой — жертвы обстоятельств, ага, невиноватая она, неспособность отстать от человека, у которого уже в печёнках сидишь, и как следствие, безвыходность из положения жертвы… Я не бессердечен, и у меня такое было, но в поведении этой женщины нет предпосылок к улучшению ситуации, она всю жизнь барахтается в своём болоте, обвиняя в своих бедах обстоятельства, в конце концов, дочь — но никогда себя. Виноват крайний, конечно же. Если только ныть, то ничего не изменится, лишь продолжится мазохизм.
Вторая — девчонка, её хм, служанка, которую она, однако, величает компаньонкой, а считает своей воспитанницей. Девчонка воровка и крадёт её вещи, более ничем ни плохим, ни хорошим не примечательна.
Третий — его я даже помню по имени, в отличие от всех этих титулованных дон и маркес — Эстебан — потерявший недавно своего брата-близнеца парень, влюблённый в бездумную певичку под псевдонимом Перихоль — тоже находится в пучине отчаяния из-за любви, а вернее, её отсутствия — Мануэль-то умер. Эта история — единственное, что у меня не вызвало отторжения, потому что только здесь страдания обоснованны: они с братом на самом деле нуждались друг в друге, любили друг друга, поддерживали друг друга самим своим существованием. Как отреагировал Мануэль на уход брата в ночь — он ушёл навсегда, думал тот, это же всё, что у меня было, теперь больше нет. Так же чувствует и Эстебан после смерти Мануэля. Это не страдание из-за нелюбви, не пустое.
Четвёртый — дядюшка Пио, ещё одна «жертва обстоятельств», а вернее — неспособности унять свои необоснованные страсти. В молодости он выкупил ребёнком будущую певичку, когда та выросла — влюбился в неё, а по жизни учил её актёрскому мастерству (вот честно, не представляю, как эта певичка, столь бесчувственный человек, могла быть «лучшей актрисой в целом свете», если некоторые чувства и души порывы ей были попросту недоступны), и потом, когда та пошла в любовницы… вицекороля?.. я не смотрел, как это переводится, короче, некоей высокопоставленной особы навроде мэра города, терпел это, как терпел и раньше все её интрижки с коллегами по гм, сцене, и дотерпел уже до рождения трёх детей, постоянно являясь и навязывая против её воли ей своё общество (никого не напоминает? «Клара, дочуля моя, а вот аббатиса делала то-то и то-то, а потом такой-то сходил туда-то и сказал то-то» — стилизация вольная. Да, я про ту самую первую тётку, задолбавшую меня (что уж говорить о её дочери) своей навязчивостью).
Пятый – невинный ребёнок певички Перихоль, которого — внимание! — застарелый маньяк дядюшка Пио, воплощая в жизнь свою идею фикс «заботы о девочке Перихоль», забирает у заболевшей оспой матери (успев до этого и больную её подоставать своими посещениями, так, что та уже в истерике вопит, чтобы тот никогда не появлялся в её жизни), чтобы учить… Ребяты, это капец.
Потому что в итоге у всех этих доставаемых в течение лет – и десятков лет — людей возникает стокгольмский синдром любви к своим погибшим уже мучителям… и автор, жутчайший софист, утверждает, что да, человеческий век короток, и мёртвых помнит так немного человек, которые тоже вскоре умирают, и уже никто не помнит о них, и что единственное светлое — это любовь!!! Это, видите ли, она заставляет помнить!!! Во как вывернул! Не мучения, не досаждения, не постоянные навязчивые напоминания о себе-несчастном, не давление на совесть и не старания вызвать чувство вины, а любовь, оказывается! Да он приравнивает всё вышеперечисленное к любви, в то время, как любовь — это вообще о другом, и даже и не рядом…

У меня просто нет слов. Если кто-нибудь может, объясните, пожалуйста, мне, чем это произведение вызвало столь много восторженных откликов у всего мира.

Несколько лет назад я задавался вопросом: почему? Почему этот человек, а не тот? Почему не убийца, алкоголик, наркоман, а именно этот человек? Фашизм? Фашизм, да. Но в момент утраты мало кто задумывается о том, что все люди - божьи твари, а начинают искать достоинства и недостатки у тех и этих. Брат Юнипер в романе Уайлдера не исключение.

Он попытался соединить рациональное знание с иррациональным божьим промыслом. Вместе с обрушенным мостом погибло пятеро. И это ли не повод взять на помощь религии науку? Доброта, благочестие, полезность - вот качества, выделяемые Юнипером, для определения "нужности" человека. Но статистика вещь упрямая и результат может быть при разных факторах совершенно разным. И мост метафизический становится вместо моста реального. Для брата Юнипера таким обрушившимся мостом были эти пятеро и злополучные статистические исследования.

Мост...мост... Еще одна ключевая составляющая для каждого из пятерых - любовь. Мост символизирует кроме божьего промысла и любовь. Мост через вечность, мост как граница между эгоизмом и любовью. Но по факту "Бога познать рационально невозможно" (jonny_begood), равно как и любовь. Уайлдер не зря вывел их в область трансцендентного. Их можно познавать бесконечно. Значит рациональным знанием иррационального не объяснишь? Скорее всего так.

Торнтон Уайлдер принадлежит к тому же поколению американских писателей, что и Скотт Фицджеральд, Уильям Фолкнер, Эрнест Хемингуэй, Джон Дос Пассос и Томас Вулф. Родившись в семье дипломата, он, в отличие от своих собратьев по перу, никогда не нуждался в деньгах и получил серьезное академическое образование. Знание нескольких языков, в том числе древних, преподавание истории и просто огромный культурологический бэкграунд освободили его от необходимости описывать свою жизнь или места, в которых побывал (по крайней мере, на начальном этапе). Он мог свободно ориентироваться в пространстве любых эпох, языков или стран.

«Мост короля Людовика Святого» написан в период «краткого» Уайлдера. Его первый роман «Каббала» (1926 г.) насчитывал 43000 слов, «Мост…» (1927 г.) - 33000, а «Женщина с Андроса» (1930 г.) - 23000. Из-за этого их часто относят к повестям. Но именно небольшой объем, на мой взгляд, позволил создать настоящую квинтэссенцию романа.
Краткость «Мост короля Людовика Святого» способствовала такому уровню насыщенности действия и погружения в атмосферу испанского Перу восемнадцатого века, не говоря уже о феерическом языке и развернутых описаниях каждого события или чувства, что Пулитцеровскую премию 1928 года можно считать вполне заслуженной.

В основу романа легли истории пяти человек, завершивших свой жизненный путь на рухнувшем 20 июня 1714 года мосту Святого Людовика. Маркиза де Монтемайор и ее компаньонка Пепита, дядюшка Пио и мальчик Хаиме, а также молодой человек Эстебан двадцати двух лет отроду, вроде бы случайно оказавшиеся в роковой точке, на самом деле, связаны между собой, порой невидимыми нитями общих знакомых или устремлений.
Весь смысл существования полусумасшедшей маркизы заключался в любви к дочери, сбежавшей от деспотизма матери в Испанию. Любви, неизбежно заканчивающейся скандалами при совместной жизни, и принимающей порой гротескные формы в разлуке.
Узнав о беременности Клары…

Но из всех пятерых именно маркиза войдет в историю через свои письма к дочери, ставшие образцом эпистолярного жанра XVIII века и предметом тщательного изучения в последующие времена. Впрочем, это побочная линия в романе, всего лишь дополняющая основной сюжет.

Дядюшка Пио боготворил женщин. Воспитав из 12-летней Камилы, певшей в кабаках, великую актрису, он со временем стал обузой, которого просто вычеркнули из жизни, лишив всякого смысла существования. На мосту он окажется вместе с сыном Камилы, страдающим эпилепсией.
И, наконец, Эстебан – один из братьев-близнецов, подброшенных к стенам монастыря и воспитанных настоятельницей матерью Марией дель Пилар. Оставаясь как бы в тени повествования, мать Мария, на самом деле, является чуть ли не главной героиней романа, связанной со всеми жертвами несчастного случая.

Что вызвало отторжение.
Некая схематичность и недоговоренность линии жизни Камилы. Она, фактически, получилась калькой с некоторыми вариациями образа маркизы, прописанного гораздо более подробно.
Не совсем понятны некоторые эпизоды из жизни дядюшки Пио. В романе не упоминается ни одна статья его серьезных трат, но при всех своих талантах он так и не скопил сколько-нибудь значимого состояния. И даже вынужден был с юной Камилой ездить по провинциям, нанимаясь на тяжелые случайные приработки.
И откровенно раздражает голливудский хэппи-энд, когда под сенью монастыря собираются бывшая актриса и вернувшаяся из Испании дочь маркизы Клара, чтобы воплотить в жизнь идеи матери Марии.
Сила Уайлдера обернулась его слабостью. С легкостью воссоздав мир XVIII века, он оказался гораздо слабее своих менее аристократичных собратьев по перу в описании повседневной жизни.
***
Но, в любом случае, книга достойна прочтения. Это действительно, вершина романического искусства первой половины XX века.

Посторонним В. Там куча спойлеров.

Это очень качественная беллетристика. Очень. Хотя после прочтения последних 20-ти страниц я уже и не уверена, что даже беллетристика. Просто занятная книга обрела много нового смысла в огранке последних абзацев, последних страниц. У меня щемит сердце и щиплет глаза. И тяжело на душе. Очень-очень.

А вон — видите? — человек тонет при кораблекрушении близ берегов Коста-Рики. Знаменитый русский актер гибнет в стычке, в которой убивают без разбора. Похороны в Вашингтоне, в 1930 году; играет военный оркестр, среди провожающих немало официальных лиц в цилиндрах; а вслед за вдовой и детьми идут две немолодые женщины в черном — знаменитая оперная певица и неуемная поборница социальных реформ. (Но ведь и похороны лишь кажутся нам концом чего-то.) Две почтенные старушки садятся обедать в Лос-Анджелесе, в «Медном котелке», где так вкусно можно поесть за шестьдесят пять центов. («Телячью отбивную, Беата? Помнится, вы всегда любили телятину». — «Да не суетитесь вы из-за меня, Юстэйсия!») И дети, много-много детей.

Вы когда-нибудь думали о том, как страшно, когда проходит время. Когда все меняется на неизбежном пути к старости, и за спиной всегда остается счастье, потому что счастье не может быть вечно? Книга утраченного прошлого. Навсегда.

Она читалась с интересом с самого начала, но до последних 20-ти страниц была просто качественной беллетристикой. Хорошее, занятное ни о чем, без особой смысловой нагрузки. Потом смысл прямо привалил своей тяжестью. Страшно.

Я так и не поняла, почему, если Джордж не намеревался вешать на Эшли убийство отца, он подгадывал момент и стрелял вместе с тем. Ну да ладно.

Когда следишь за жизнью любого человека - пусть даже очень удачливого и счастливого - от начала и до самого конца - тяжесть ужаса придавливает с неизбежной силой. Потому что всегда есть конец. Старость и/или смерть, оставляющая позади счастливое прошлое. Навсегда.

Здесь это написано так сильно и так ярко несколькими штрихами, что волосы шевелятся, а кожа покрывается мурашками.

Флэшмоб 2012: 30/30.

Вот и все. Этот флэшмоб, мой первый в принципе, и который, я думаю, станет отличной традицией на всю жизнь, - я хочу сказать, что он очень похож на драгоценную тиару или что-то ей подобное.

Венец украшают три огромных камня, цены которым нет, – это «Дом, в котором…» Мариам Петросян, «Молитва об Оуэне Мини» Джона Ирвинга и «Малыш» Альфонса Доде. Камни сияют драгоценными отблесками, они прекрасны, как сама жизнь.

Три кита покоятся на вершине, но они – разумеется, не все. Дальше идет обод из крупных сверкающих жемчужен. В его центре – изящный ромб из «Пятого персонажа» Робертсона Дэвиса, «Белого олеандра» Джанет Фитч, "Дня восьмого" Торнтона Уайлдлера и «Моего мальчика» Ника Хорнби. За ним в одну сторону уходит «Слепой убийца» Маргарет Этвуд, в другую – «Пурпурные реки» Жана-Кристофа Гранже, следом – «Аэропорт» Артура Хэйли и «Планета Ка-Пэкс» Джина Брюэра.

Вторым ободом идут жемчужины поменьше – «Страна смеха» Джонатана Кэрролла, «Летучий голландец» Эрика Маккормака, «Шоколад» Джоан Харрис, «Наважедение Люмоса» Скарлетт Томас и «Дети полуночи» Салмана Рушди.

Ниже следует сложная арабеска из старинного серебра ручной работы, в которую вплетены «Искупление» Иэн Макьюэн, «Оливия Киттеридж» Элизабет Страут, «Мелкий бес» Федора Сологуба, «Фокс Малдер похож на свинью» Андрея Геласимова, «Жив-человек» Гилберта Честертона.

Обод из мелких камешков, полудрагоценных, змеится в самом низу и, если тиару надеть, почти не будет виден – это «Бесчестие» Кутзее и «Зима тревоги нашей» Стейнбека.

У основания украшение обветшало, облупилось по каемке: с нее облетело напыление, обнажив облущенный бисер – «Перебои в смерти» Сарамаго, «Игру в бисер» Гессе, «Играющую в го» Са, «Ватека» Бекфорда, «Старую столицу» Кавабаты и «Землю воды» Свифта... Но и с этим недочетом тиара осталась прекрасна.

…в драгоценном головном уборе, который читатели ЛайвЛиба подарят мне к следующему Новому году, я знаю, элементов будет уже от 50 до 100. Тогда оный артефакт должен будет стать еще ценнее и интереснее…

Огромное всем спасибо!

Каждый раз, начиная новую книгу, ждешь, ну вот сейчас, эта будет именно та книга, интересная, прекрасная, пятизвездочная.
И это действительно она! Это моя книга! Скажу больше – это мой автор!
Прочитав теперь уже три произведения Торнтона Уайлдера, я могу сделать такой вывод. Каждое из них просто удивительно восхитительно и неповторимо своеобразно. А это явный признак гения – способность писать совершенно по разному и о разном.

А моя она потому, что я просто окунулась в нее и жила в ней от первой страницы и до последней, я впитывала каждое слово.
Две обычных среднестатистических американских семьи. Это на первый взгляд. А на самом деле – это часть исторического гобелена; все взаимосвязано, хоть это и скрыто от нас. Каждый человек уникальная и исключительная личность. Библия рассказывает об одной такой личности – Мессии и истории его рода, его семьи.

И перед нами история семей Эшли и Лансингов, их судьбы, их жизнь.
Все предопределено свыше, истинная сущность заложена в человеке с рождения и важно разглядеть ее, полюбить ее.

Только принимая во внимание все обстоятельства, можно полюбить и понять. Искренность в семейных отношениях должна стать привычкой. Нравственность – основа всего.

Эта книга внезапно начинается и внезапно заканчивается, это всего лишь кусок истории человечества. И нам остается только размышлять. Нам - людям восьмого дня. История продолжается…

Преклоняюсь. Восхищаюсь.
Читать, непременно читать.

Какая прекрасная повесть!!!

Вряд ли я могу сейчас написать что-то внятное. Пока - вся во власти сильного впечатления. Во время прочтения где-то внутри меня возникло едва осязаемое что-то, и с каждой страницей это неясное ощущение росло, крепло, поднималось к сердцу, горлу... и, с последними строками, вырываясь наружу, переполнило всю меня таким бесконечно большим, светлым, непередаваемым чувством!
------------------------------------------------------
Дописываю уже на следующий день:

В далёком 1714 году, когда Лиме было всего 50 лет от роду, рухнул старый висячий мост. И вместе с ним навечно канули в бездну ущелья пять человек. Это событие, поразившее всех жителей города, лишь одного человека взволновало чуть больше - маленький францисканец, ставший свидетелем несчастья, задался вопросом "Почему эти пятеро?". Он увидел в катастрофе не просто случайное стечение обстоятельств, но руку Божьего Промысла, высший План Творца, избравшего именно этих людей. И брат Юнипер, долгие шесть лет собиравший по крупицам сведения, поведал нам истории жизни маркизы де Монтемайор, ее служанки Пепиты, Эстебана, дяди Пио и маленького Хаиме.

Как и сама книга, герои Уайлдера прекрасны. Любовь их, страсть и преданность, к человеку ли, к делу, но наполнявшие смыслом сосуд жизни каждого, поистине прекрасна, достойна самого искренного уважения и восхищения.

Уже теперь, - думала настоятельница, - почти никто не помнит Эстебана и Пепиту, кроме меня. Одна Камила помнит своего дядю Пио и своего сына; эта женщина - сво мать. А скоро и мы умрём, и память об этих пятерых сотрётся с лица земли; нас тоже будут любить и тоже забудут. Но и того довольно, что любовь была; все эти ручейки любви снова вливаются в любовь, которая их породила. Даже память не обязательна для любви. Есть земля живых и земля мёртвых, и мост между ними - любовь, единственный смысл, единственное спасение.

Эти прекрасные строки венчают небольшую повесть-притчу, так тронувшую моё сердце.

Огромное спасибо LiveLib за еще одного нового для меня, прекрасного писателя Торнтона Уайлдера

Аннотация переносит нас в 20 июля 1714 года. В этот день в Перу обрушился висячий мост. Данная трагедия унесла жизни пятерых человек. Казалось бы, ничего примечательного, такое иногда случается. Однако один человек решает разобраться, почему именно те пятеро оказались на мосту в злополучные день и час.

История начинается с представления брата Юнипера. Он не только является истинно верующим человеком, но и уделяет время точным наукам. Брат Юнипер уверен в том, что все можно посчитать, измерить и свести к точным выводам. Став свидетелем трагедии и веруя в божественный промысел, он решает подробно изучить жизни погибших, чтобы понять, почему именно они погибли на этом мосту.

Такая интересная завязка получила странную реализацию. Дело в том, что после пролога брат Юнипер пропадает из истории до финала. Вся информация о прошлом погибших подаётся в виде авторского повествования от третьего лица. Соответственно, если книга должна быть неким исследованием священника, то непонятно, каким образом он мог узнать о тех или иных событиях и разговорах.

Однозначно лучшей частью произведения являются именно истории людей, которым предстоит погибнуть на мосту. Не сказать, что они какие-то остросюжетные или оригинальные, но получились вполне запоминающимися, будь то рассказ о братья близнецах, которых никто не мог различить, или отношения между отцом и дочерью, которая становится популярной актрисой и постепенно отдаляется от своего папы.

К сожалению, концовка истории оставляет после себя лишь разочарование. Вывод выглядит максимально притянутым за уши. Если вы ждёте какой-либо выверенный ответ на вопрос, почему именно эти персонажи погибли, то вы его не получите. Я с лёгкостью могу представить на их месте огромное количество самых разных людей.

Итак, перейдём к итогу. Произведение мне не понравилось. Многообещающая завязка, выдерживающая на протяжении всего повествования интригу история, заигрывания с математикой, оказались просто слиты в угоду максимально усреднённому выводу, который ничего не объясняет и подходит почти кому угодно.

Я не знаю, кому может подойти эта книга. По сути, она сводится к краткому жизнеописанию выдуманных персонажей. Возможно, как не особо религиозный человек, я упустил какую-то важную мысль, но я решительно не рекомендую тратить время на произведение Торнтона Уайлдера "Мост короля Людовика Святого".

Удивительное дело — несмотря на краткость, этот роман показался мне очень тягучим и весьма занудным.
Но, может быть, сама жизнь в Перу 18 века была такая — короткая, тягучая и унылая.
Герои показаны слишком плоско — каждый с одной какой-то стороны.
Что касается главного вопроса книги – случайность или Промысел, я думаю, автор отвечает – Промысел.
Ведь все погибшие, объединенные одиночеством, все же были любимы.
А значит, не должны были быть одинокими. Значит, их гибель, пришедшая сразу после принятия потери и решения начать заново, есть наказание за неверие. За то, что сдались.
Но понять и, тем более, просчитать этот промысел не в человеческой компетенции. А кто пытается – будет наказан.
Оставил тяжелое впечатление и неудовлетворенность.