Благоволительницы

Книга мне в целом понравилась, хотя я читала её небольшими кусочками и о-о-очень долго, потому что слишком большое количество чернухи за один подход даже я выдержать не в состоянии)) понятно, что тема романа такая, что без чернухи никак не обойтись, но тот же Ремарк, например, сумел это всё как-то... облагородить, что ли, не знаю. Здесь же при чтении иногда мне прям становилось тошно. Блин, я читала кучу документалок про Нюрнбергский процесс, и они вызывали у меня вместе с омерзением и недоумением по поводу того, как вообще люди могли творить такое, ещё и желание докопаться до сути проблемы коллективной ответственности: как могла целиком нация прийти к подобным идеям и столь ревностно воплощать их в жизнь? Как настолько разрушительная по сути идеология за столь короткое время подчинила себе целую страну? Где были корни возникновения нацизма? Литтел же вызывал порой желание просто закрыть книгу и не читать дальше.

Не поняла, зачем вообще была гомосексуально-кровосмесительная рефлексия главгера и вообще вся линия его воспоминаний о весьма нездоровых детстве и юности. Добавить ещё больше чёрного этому и без того беспросветному тексту? Обосновать позднейшую приверженность ГГ национал-социализму? Непонятно, неинтересно, нагоняло только тоску. Пролистывала особо затянутые моменты, потому что ну никак они тут не нужны, если убрать это всё и сделать Макса Ауэ гетеросексуалом с нормальным детством, то вообще ничего не изменится. Значит, опять повесточка, без которой никак? Ну и к чёрту тогда.

Язык повествования довольно простой, без особой метафоричности или сложных лексических конструкций, понятный и прямой, как немецкий автобан. Пожалуй, здесь это плюс, так как позволяет сосредоточиться на сложной теме.

За что же я оцениваю книгу довольно высоко? За интересные философские мысли и за то, как автор поработал с историческим материалом. Это ну просто на двести процентов. Структура вермахта, СС, СД, РСХА, абвера, как были взаимосвязаны эти формирования и как функционировали, как интриговали высшие чины этих органов; военные действия на Восточном фронте, оккупация - как в деталях, так в масштабе; коллаборационизм и Endlösung der Judenfrage - всё это настолько изучено и осмыслено автором, настолько прекрасно он в этом ориентируется, настолько точно и качественно выстраивает из этого свою книгу, что невозможно не проникнуться и на какое-то время даже не представить себе, что это реальные дневники офицера СС. Аплодирую стоя.

По поводу философии: когда я ознакомилась с синопсисом, то очень боялась, что весь роман сведётся к оправданию. Но в романе по итогу нет ни оправданий, ни сожалений, окончательное суждение остаётся за читателем. Некая попытка в объективность - в крайне субъективной теме, интересный эксперимент. Мне очень понравилась мысль, что война отнимает у людей не только право на жизнь, но ещё и право не убивать. Право оставаться человеком. Никто ведь не знает, какие бездны разверзнуться в тебе после убийства даже одного тебе подобного. А тут - десятки и сотни... Но знаете, всё равно: несмотря на все усилия Литтела рассуждать о ВМВ как о войне в принципе, поднять её на некий общечеловеческий уровень и этим как бы абстрагироваться от сторон конфликта, для меня остаются главными две вещи: 1) всех их сюда никто не звал; 2) vae victis. Вот такой я необъективный читатель и человек)))

Неоднозначные впечатления.
Автор мастерски погружает читателя в страшные годы войны и холокоста, рассказывая историю от лица эсэсовца нетрадиционной ориентации. Самое ужасное в том, что в другой ситуации эти люди в большинстве своем были бы обычными бюргерами, но пропаганда, неверные убеждения и война превратили их в убийц миллионов невинных. Не все они были хладнокровными убийцами, как показывает автор, но все так или иначе участвовали в этом. На страницах книги встречаешь, пожалуй, всю одиозную верхушку нацистов, даже доктор Менгеле из Освенцема засветился. Оживая спустя семьдесят пять лет, они вновь разыгрывают перед нами свою драму. Исторические декорации и участники воссозданы почти безупречно.
Книга, однако, не лишена недостатков. Некоторые многостраничные фрагменты будто скопированы из Википедии, сны главного героя тоже хочется промотать, а уж описания его извращений, особенно в конце книги, явно не добавляют ей ценности. Хорошего бы да понемножку. Вообще последние 100-200 страниц слабоватые, скомканные и местами неправдоподобные, такое ощущение, что автор устал от книги и хотел побыстрей ее закончить, благо она размером в тысячу страниц.
Резюме - можно читать, но кое-что лучше пропускать.

Во-первых, хочу сразу сказать большое спасибо Лине LinaSaks , которая посоветовала мне эту книгу. Да, это было нелегко, но это того стоило.
Во-вторых, оценка, которую я выставила книге, носит формальный характер, так как эта книга выходит за рамки оценок. Про нее невозможно сказать, что она мне понравилась, она вообще не может никому понравиться, но то, что эта книга стоит того, чтобы ее прочитали - не все - это несомненно.
В-третьих, мне жаль, что я недостаточно образованна, начитанна, эрудированна, чтобы понять все отсылки, которые заложены автором в этой книге, на которые обратил внимание кто-то из других читателей и поделился в своей рецензии.
Книга эта о войне, о том, насколько это грязное, мерзкое дело, в котором невозможно остаться в стороне, остаться незапятнанным, белым и пушистым, о том, что любой человек лишается при этом не только права на жизнь, но и еще одного очень важного права - не убивать. О том, как человеческая психика и организм не могут, не в состоянии вынести всю эту грязь и мерзость без последствий. О том, что на чьей бы стороне вы не были, захватчиков или освободителей, вы все равно испачкаетесь - таков закон войны. И да, это немного странно осознавать после наших советских книг и фильмов, и я нисколько не пытаюсь преуменьшить роль наших солдат-освободителей в этой войне, но и им тоже пришлось пережить , скорее всего не без последствий, всю эту мерзость: они тоже убивали и военных, и гражданских.
Книга страшная. Страшная не тем, что описывает нам ужасы концлагерей, ужасы расстрелов и гибели тысяч, сотен тысяч людей: евреев, прежде всего. Автор не давит на эмоции, все эти зверства практически не описываются, они идут фоном, мы знаем о них и без этой книги. Страшно тем, что те, кто их уничтожает, немцы, не испытывают при этом практически никаких эмоций, ведь не переживаем же мы, когда давим или травим тараканов. Вот и немцы: евреи для них не люди, поэтому и их гибель не может вызывать никаких чувств. Страшно тем, как соответствующая пропаганда, а потом приказ "фюрера" может сделать из образованного, культурного человека убийцу.

Memento mori.

Литературу о войне читать всегда в той или иной степени больно, особенно если война еще жива в памяти, особенно если обрывками, осколками долетали до тебя слова тех, кто жил тогда. Жил? Не совсем корректное слово.
Я обещала себе, что скажу об этой книге хоть что-нибудь, но задача выглядит непосильной. Потому что ее не просто больно читать, почти физически невыносимо. И если бы это было как-то связано с тем, что я ханжа или не выношу жестокости! Тут я вполне терпима. Больно было соглашаться с дикой, из самых темных глубин вырытой правдой, которую не хотелось ни видеть, ни признавать.

Наш герой, если можно его так величать, Макс Ауэ, служит Рейху, добросовестно добывая в процессе книги себе звания и награды. Он предстает рационалистом, который понимает и абсурдность войны, и абсурдность политического строя, внутри которого его страна мечется, как муха в паутине. При этом он абсолютно хладнокровен в вопросах убийства множества людей, если логически оправдывает его перед собой. Еще у него есть сестра-близнец, Уна, его двойник и недостающая часть, и от невозможности быть ею, стать женщиной, или, точнее, единым с ней целым, мучится наш Макс, пускаясь временами в извращенные и больные мысли. Он боготворит своего отца, которого едва помнит, и ненавидит мать, которая вышла замуж повторно...

Такой герой - хороший сплав того, чем Рейх можно охарактеризовать: больной и гниющий внутри, с обязательным внутренним надломом (пропавший отец, оторванная от него сестра/проигрыш в первой мировой, угнетенность государства, озлобленность народа), при том стремящийся к своему идеалу (стать Уной), который невыполним (тысячелетний Рейх, забитый исключительно чистокровными арийцами). Макс воплощает в себе самую идею государства, будучи способным к животной жестокости в сомнительной перспективе лучшего будущего. В которое он сам иногда не верит... А чем меньше верит - тем беспощаднее становится.

Первая половина книги отведена под пребывание Макса в СССР, непосредственно бои касаются его редко, но зато его глазами видна полная панорама действий нацистов на Востоке. Ауэ - человек неглупый, и служба постоянно сталкивает его с людьми высокого уровня образованности, с которыми он ведет дискуссии о политике, искусстве, моральных установках. (Немного неловкий ход писателя, но да ладно.)
Очень трудно охватить все пласты, которые показал автор, но многие из них ставят в тупик своей невозможностью им что-то противопоставить, хотя верить в них категорически отказываешься. Я отмечу те, которые наиболее задели мое сознание.
Показательными можно считать размышления о том, что коммунизм и нацизм - две противоположные системы ценностей, использующие одинаковые методы. Или слова о том, что немцы лишь гораздо более неудачливые колонизаторы, чем в свое время американцы или англичане, - их земли ведь когда-то взялись не из воздуха, а уничтожением/порабощением тех, кто там изначально находился.

Находясь в России, Ауэ большой интерес проявляет к местам, в которых жил Лермонтов, он даже побывает на том месте, где состоялась дуэль, там в голове у немца родится мысль о том, а что, если выстрелив в воздух и видя, что пуля соперника летит прямо в него, Лермонтов смирился с таким положением, хотя знал, что это неправильно? Что, если он заранее знал, чем это кончится? Ауэ пытается верить в свою идеологию с самого начала, но он чувствует, насколько они все делают не так. А что, если нация кинулась в мясорубку добровольно, исподволь зная, чем кончится их борьба?...

Стоит заметить, что многие их своих идей Ауэ оформляет полностью после увиденных сновидений, что показалось мне довольно прямой отсылкой к классическим русским романам, где герои тоже видели очень многозначительные сновидения.
Например сон: Ауэ видит подобие лагеря, только чистый и без охраны. Люди в нем добровольно совершают одни и те же действия: едят, спят, работают, размножаются и умирают. Просыпаясь, он в ужасе осознает, что концлагерь - это жизнь в абсолюте, где оставили только самую суть почти любой жизни. Бессмысленное колесо, затеянное кем-то. Кто свободен, тот и служит.

Вторую половину романа Ауэ проводит в Германии и оккупированных европейских зонах (Венгрия, Польша), после ранения. Здесь он стремительно строит карьеру под музыку стремительного заката нации. Он занят улучшением условий рабочих (почти анекдот) в концлагерях, занят тем, что обеспечивает питанием лагеря смертников. (Понимает ли он, что делает? Или уже предпочитает не понимать?)
Его внутреннее состояние колеблется соразмерно происходящему. Он понимает, что добро и зло - понятия не категоричные, и применять их нельзя ни в частном, ни в общем. Он видит, как многие его коллеги с отвращением занимаются "окончательным решением еврейского вопроса". Многие из них совсем в феномен "мирового еврейства" не верят, считая его чушью. И продолжают убивать. Почему? Это их работа. Вроде почтальона или секретаря. Если в их времени и в их стране можно остаться на плаву таким образом, они это делают, потому что война войной, а шнапс шнапсом.

Кровоточащая рана войны будет таковой всегда, вне зависимости от времени. Историю пишут победители, а еще историю пишут победители, соотносясь с политическим курсом на сегодня. Правды не было. Ни тогда, ни сейчас, а тем более после.

Множество вопросов, загнавших в тупик. Размышления, с которыми нужно бы согласиться, но черт подери, будто встаешь на сторону врага!
А сторон-то нет, они как карточные домики, рушатся при первом касании. И засасывает в какую-то непролазную черную топь только от проблеска правды.
Ауэ в самом начале говорит:

Как и вы. И вот чего боишься больше всего в этой книге.
Что бы делала я, оказавшись там? Что бы делали мои родные и знакомые? Кем бы мы стали?
Нет, я не знаю ни одного ответа. Боюсь знать. И только напоследок хочу противопоставить себя саму самой себе:

Memento vivere.

"Если я и приложил массу усилий, то не из одного желания вас развлечь, а прежде всего в целях личной нравственной гигиены. Когда объешься, рано или поздно придется избавиться от шлаков, хорошо пахнет или плохо, выбора нет. И потом вы вольны закрыть книгу и выкинуть ее в помойку. Против такого средства обороны я бессилен."
"Благоволительницы" Джонатан Литтелл

Джонатан Литтелл - Мастер! Именно так с большой буквы. Я даже боюсь представить, сколько сил и времени он затратил на скрупулезное изучение материалов, посвященное этой войне. Сколько надо потратить терпения и как напрячь воображение, чтобы настолько вжиться в шкуру офицера Третьего рейха. И так правдоподобно воспроизвести атмосферу в немецких войсках конца 30-х начала 40-х годов. А главное, как потом отойти от этой истории, отпустить её. Даже простому читателю сложно выбраться из этой трясины, а что делать автору, отдавшему ей 4 года своей жизни (внезапно, почему-то я была уверена, что для написания понадобилось больше времени) - я не представляю.
И книга стоит каждого дня потраченного на её написание. Она такая разная, с таким количеством граней, вызывающая такие эмоции, что я не удивлюсь, если оценки будут разниться от самых низких до самых высоких. И, самое интересное, с каждой я готова согласиться.

Это в первую очередь книга даже не о конкретной Мировой войне, а скорее о необходимости делать свой выбор. Ведь главного героя никто не загоняет на службу, никто под дулом пистолета не заставляет принимать участие в описанных событиях и убивать невинных людей, пусть в основном и чужими руками. Нет. Только осознанный выбор. Он искренне верит в то, что делает. Ему не столько важно уничтожение именно евреев, как величие его страны. Фанатичная вера отлично исполняет роль шор на глазах, позволяя не замечать или не предавать значения творящимся вокруг ужасам. Тысячи/миллиона/целые народы? Неважно. Пусть все сгорит в огне и рассыплется пеплом. Важна только одна раса и её грядущее величие.
И это отвратительно. Нет человека страшнее, чем фанатик, зацикленный на одной идее. Плевать, жалеешь ты свою жертву, мучаешь или тебе просто наплевать. Можно сколько угодно оправдываться тем, что так было надо. Ты - именно ты своей рукой делаешь контрольный выстрел, наблюдаешь за рытьем могилы на склоне горы и в составе строя целуешь обреченную на смерть. Потом можно жалеть, можно раскаиваться, но не надо оправдывать это идеей. В той же самой Германии было множество людей, сделавших другой выбор. Кто-то выжил, кто-то погиб. Кто-то ни разу не усомнился в правильности своих поступков и подобно Эйхману даже на суде не видел причин для раскаяния. А попытки самого Ауэ объяснить свой выбор, в том числе и отсутствие такого - не более чем лукавство. И те самые Эринии, до конца дней будут с ним, напоминая об этом. это все равно преступление, и они виноваты; можно их пожалеть, но нельзя оправдать — тем более что чаще карают боги, а не люди.

Да, никто не отменяет простого факта, что историю пишут победители. Проиграй Советский Союз эту войну, сейчас именно он в первую очередь был бы заклеймен за военные преступления тех лет. Слишком много смертей, насилия и жестокости несли и большевики в этой войне. На эту тему можно много спорить, но того простого факта, что навсегда в нашей истории останется кровавым пятном расползшаяся по страницам учебников Катынь не отменит никто и никогда. Однако это совершенно не мешает мне гордиться победой своей страны и своих прадедов, так что частично я могу понять психологию немецких граждан того времени. Небывалый подъем общественного патриотизма вместе с массивной пропагандой и отсутствием достоверной информации - страшная вещь. Но у главного героя немного другая ситуация. Он знает все. И видит в этом необходимую жертву. Он готов позаботиться о комфортных условиях для пленных, если они нужны в качестве скота/рабочей силы, и готов смотреть, как они шагают в газовые камеры в случае непригодности. Всем, начиная с выбора профессии, ставя во главу угла человеческую жизнь, я не могу принять этот выбор. Мы продолжим сражаться, люди будут по-прежнему гибнуть, а потом, в один прекрасный день, война закончится, и оставшиеся в живых постараются обо всем забыть.

Главный герой вообще интересный персонаж. Тут я позволю себе процитировать Elessar :

Истинный ариец, пример идеального человека. На самом деле глубоко сломанный и ненормальный каждой клеточкой своего организма. Начиная с детского возраста с ним что-то не так. Меня передергивало от описаний его взаимоотношений с сестрой, трясло от бешенства при вынесении его приговора о ненависти к собственной матери, веселил самый странный в мире способ быть с любимой. По факту у него нет никакого стержня, он склоняется то туда, то сюда пытаясь быть тем, кем он не является. Именно тот случай, когда наличие мундира ещё не гарантирует характер. В итоге он болтается по странам и городам, весь из себя такой противоречивый, а на деле тюфяк, который во имя великой идеи, в которую сам до конца не верит, творит жуткие вещи.

Само повествование напоминает огромную клоаку, дальше эфирных барышень просьба закрыть рецензию и никогда не брать в руки книгу, дерьмом, смешанным с рвотой, спермой и кровью. Столько мерзости и тошнотворных сцен, как здесь мало где встречается. Это отвратительно. И одновременно это ещё больше оттеняет происходящее на страницах, выступая мрачным фоном на котором яркими пятнами проступают описанные события. Тут хочется ещё раз поаплодировать мастерству автора, который будучи достаточно острожным в оценки событий с точки зрения доктора Ауэ красочными описаниями всей этой "грязи" выделяет моральную составляющую.

А теперь самый подходящий момент поднимать табличку с надписью "Я ханжа". Объективно я понимаю всю монументальность романа Джонатана Литтелла, вижу, какой масштаб исследований проведен для того, чтобы эта книга состоялась, отмечаю большое количество аллюзий, дорожек ведущих и к мифологическим сюжетам и к творчеству русских классиков. Это невероятный объем работы и великолепная стилизация романа. Похожий труд вполне мог написать один из выживших офицеров СС. Но между пониманием и принятием лежит разница в ту самую последнюю звездочку между хорошо и отлично.
Несмотря на предложение главного героя, вынесенное в эпиграф, я не выкинула книгу и совершенно об этом не жалею. Но до сих пор не уверена, нужен ли был этот опыт и точно знаю, что никогда не рискну её никому посоветовать, слишком скользкая и сомнительная тема.

Когда я шла в эту книгу, мне хотелось понять: как человек становится частью ужаса? Не в абстрактном, философском смысле, а буквально - как ты утром надеваешь форму, а вечером идёшь в оперу. Как система ломает личность, как идеология делает из обычного человека палача.

И да, я знала, что будет тяжело. Я просто не ожидала, что будет настолько отталкивающе не по теме.

Литтелл создаёт масштабное литературное полотно: с античными отсылками, музыкальной структурой, философскими конструкциями. Он точно умеет писать. Иногда - даже слишком. И в какой-то момент ты начинаешь чувствовать, что всё это писательское мастерство становится барьером, а не мостом. За формой, за гиперинтеллектуальностью и деталями исчезает главное - человеческое.

Вместо попытки понять механизм вины и соучастия, нас запускают в бесконечный тоннель физиологии, табу, сексуальных девиаций, телесного и ментального садизма. Не то чтобы я боюсь сложных тем - но здесь форма сама по себе становится садистской. К читателю. К реальности. К памяти.

Ужас не вызревает - он вываливается. Без паузы. Без попытки объяснить. Без точки, в которой тебе разрешат понять, а не просто вытерпеть.

Я действительно старалась держаться. Но чем дальше, тем больше чувствовалось: это роман не про то, как обычный человек становится частью зла. Это роман про уже готового палача с очень насыщенной внутренней жизнью. Но ведь Холокост совершали не такие, как он. А такие, как мы. И в этом - моя главная претензия. Когда зло показано как исключение, как монструозная девиация, мы получаем не объяснение, а отсрочку. Мы говорим: это не про нас. А я хотела, чтобы было про нас. Чтобы стало понятно - где тонко, где точка излома, где уже нельзя вернуться.

Более того - в определённый момент роман внезапно приобретает черты детектива. Исчезновение близнецов, тень преступления, следствие - всё это выглядит как попытка создать сюжетный интерес там, где уже нет развития героя. Эта вставка жанровости, скорее всего, не несёт смысловой глубины - она как будто притянута, чтобы удерживать внимание. Но геноцид - не декорация для интеллектуального триллера.

Да, это сложная книга. С литературной точки зрения - амбициозная, глубокая, многослойная. Но у меня всё время было ощущение, что автор слишком гордится своей симфонией ужаса. И в какой-то момент забыл: за всеми этими фугами и хорами стояли миллионы мёртвых. Без анатомических деталей. Без сложной сексуальной травмы. Просто мёртвые.

Читается ли книга как художественный подвиг? Возможно.
Ощущается ли как необходимый опыт? Не уверена.
Оставляет ли после себя катарсис, просветление, понимание? Нет. Только отторжение, усталость и вопрос - а зачем это было так?

Предисловие из книги нужно выкинуть. Оно скучное, претенциозное, функционально служит только одному моменту. Умиляет формулировками, близкими к «миллион съеденных лично Сталиным».

Хотя едва ли «провокационная и скандальная» книга во всем так уж расходится с начальными банальностями. Вообще характеристика «скандальная» не должна привлекать. Рассчитываешь на озарения, а получаешь реалити-шоу времен ВМВ.

Правда, Ауэ не будет искать себе пару: он обманет нас несколькими выходками. Гомосексуальность, превращенная в скандал. Инцест-скандал. Нацист-скандал.

Это очень телевизионная проза. Желтушная. Поэтому здесь периодически всплывают жестокие, сексуальные или туалетные сцены для шок-эффекта. Никаких чувств они не вызывают: для любителей гуро слабовато. Желание ужаснуть или отвратить читателя слишком нарочито — не срабатывает.

Культурные отсылки, пласты постмодерна не делают автоматически книгу «краше» и не ставят ее в ряд интеллектуальной сложной литературы. У каждого свои предпочтения, это – не мое.

Трогательная пасхалка от автора: Ауэ и Литтелл справляют день рождения в один день.

Я не буду ее дочитывать! И вот почему:
1. Искажение истории и, как всегда, очернение русского солдата.
2. Моральное разложение героя.
3. Мерзотность текста. Со всеми низменными подробностями, испражнениями.
4. Описания убийств, издевательств. Автор, как будто упивается  всей этой жестокостью и соревнуется сам с собой. А как бы еще жестче написать. В этом вообще нет необходимости, так как все мы все понимаем. И необязательно описывать это так жестоко.
5. Тема гомосексуализма вообще.... автор решил воплотить все свои грязные желания? Тут есть и инцест,и мастурбация, и секс однополый, и засовывание в себя всего, чего можно... ё-мое, ну вот без трусов, причем грязных, никак нельзя было? Вроде книгу серьезную писал, а думал все об одном....
6. Структура текса тоже желает лучшего! Ни абзацев, ни сюжета, ни упорядоченности. Какой-то поток сознания в перерывах между извращениями!!!!!
7. Да и не люблю я вот эту манипуляцию "мы все виноваты" . Автор прям запихивает нас в шкуру палачей и посмеивается!


Я вообще не советую это никому! Хотите треша, пощекотать нервы, узнать о войне? Читайте хорошие книги! Но не эту!!!

Мне понравилось, как о книге сказал Захар Прилепин:
"Есть определенные возрастные ограничения на книги или кино. Так вот, сочинение Литтелла не рекомендуется читать при жизни. Это лучше вообще не знать."

Я с ним солидарна! А читать или нет, решать вам!!!!!

Джонатан Литтелл задумался о написании книги в конце 80-х. Сын известного автора детективных романов, американец французского происхождения, полиглот и политический журналист, Литтелл совершил невозможное – создал уникальное произведение, не имеющее аналогов на мировом рынке.

В 2006 году исторический роман «Благоволительницы» был радостно встречен публикой, хотя и подвергся критике некоторых читателей, воспринявших описываемые события болезненно. Литтелл выиграл Гонкуровскую премию за 900-страничную книгу, наглядно демонстрирующий ужас и страх второй мировой.

Однажды я перечитаю эту книгу, а пока расскажу, как история ненадежного рассказчика может изменить вашу жизнь, если вы все-таки решитесь достать с полки пухлый томик Литтела.

1. Тренировка эмпатии к антигерою и толерантности

Максимилиан Ауэ сочетает в себе все возможные качества, презираемые и отрицаемые пуританским обществом, – офицер СС, фашист, гей, влюбленный в сестру-близняшку, склонный к депрессии и рефлексии; всего лишь винтик в отточенной системе Третьего Рейха.

Он принимает непосредственное участие в карательных операциях, описывает делопроизводства, испытывает стыд и нравственные страдания. Такая простая мысль не даст покоя уже в первой главе – желание понять человека-монстра, простое осознание, что фашисты – тоже люди, а война – бессмысленная и беспощадная. Только проникнув в сознание убийцы можно получить некий познавательный опыт, а значит во время чтения придется либо на некоторое время отринуть осуждение, что весьма непросто.

2. Переосмысление войны

Война – не повод для гордости, и не тема для спекуляции. Насилие не может быть оправдано; кровь и несправедливость повсюду, со всех сторон. Нет правильных и неправильных людей, это гигантская мясорубка, пожирающая все на своем пути.

Расстрел евреев в Бабьем Яру, казнь партизанки (Литтелл читал о Зое Космодемьянской, но перенес действие в Харьков), Сталинградская битва – обо всех событиях автор пишет беспристрастно, местами скупо, - остается упрямая констатация фактов. Удивительно, но подобный нарратив производит взрывной эффект – отсутствие эмоционального давления, детализированность жестокости заставляет задыхаться, упрямо переворачивать страницы и ждать смерти, быть к ней готовым. Подобное чтение не может оставлять равнодушным за счет исключительного умения Литтела, а главное, его бесстрашия.

Отдельным пунктом поставим размышления о сущности идеологий большевизма и Третьего Рейха, объединение на основании истребления людей в соответствии с принятым законом. Евреи, цыгане, душевнобольные – с одной стороны; кулаки, буржуазия, партийные уклонисты – с другой.

3. Эротизм

Секс для героя – это попытка в первую очередь абстрагироваться от происходящего. Откровенные сцены садизма, инцеста, гомосексуальных актов прерываются рассуждениями о шаткости любовного чувства, воспоминанием о человеке, который навсегда остался в памяти.

Подобная двойственность персонажа учит начинающих автором двум вещам: четкого обозначения психологической мотивации героев, прорисовки внутреннего мира, и умению рассказать о стыдных вещах просто и увлекательно, но с привязкой к сюжету и раскрытию основной идеи.

4. Страх и ненависть в одном флаконе

Убивать с яростью от осознания человечности. Одно из немногих произведений, позволяющее заглянуть в душу карателей. Как можно вынести подобную жестокость и сохранить разум? Злодеи – не маньяки и уникумы, это люди с нарушенной психикой. К таким последствиям неизменно приводят внешние события, нельзя просто забыть о причинно-следственных связях.

Дети – главные пострадавшие. На страницах романа они появляются часто как предвестники необратимых изменений и нового пика насилия. Мальчик на пиру, близнецы, девочка-еврейка, о которой попросили «позаботиться» – символы истребляемой жизни.

5. Радость для филолога

Настоящее литературное раздолье; по «Благоволительницам» можно изучить мировое наследие. «Герой нашего времени» Михаила Лермонтова соседствует с Софоклом, Ницше, Сартром (как иронично отзывался главный герой о пьесе «Мухи», в основе которой лежит миф о нем самом) и Флобером («Воспитание чувств» – еще один пункт из списка чтения Ауэ). Наблюдаются аллюзии на «Войну и мир» (сравнение по масштабу и размаху) и «Преступление и наказание» из-за убийства и психологизма (так герой оставляет топор на кухне и не пускает его в ход).

При этом текст написан хлестко и прямо; здесь нет метафорических заигрываний и нестройного контекста.

Селин, Стендаль, Берроуз – Литтелл проделал удивительную работу, дирижируя познаниями культурного пласта европейской культуры. Для подобных романов такой подход редкость, что делает «Благоволительниц» если пособием по поиску литературных отсылок для искушенного читателя.

Стоит отметить неизбежные параллели между русскими поэтами и героем Литтела. Блок писал о Пушкине: «Его убила вовсе не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха». Максимилиан Ауэ вторит этим словам:

6. Физиологические подробности

Герой теряет кровь, прячется в туалете, занимается сексом. Он живой, насколько возможно, и такие подробности (описанные прямо и без уверток) – лишь часть достоверности литературного произведения.

У многих текст способен вызвать отвращение, но именно такой реакции Литтелл и ожидает; такая вынужденная необходимость для прямого воздействия на защитные блоки читателя, его стыда и стеснения. В конце концов, это всего лишь литература, но она помогает вглядываться в явления, которые нас пугают и которых принято избегать.

7. Рефлексия и самоанализ

Максимилиан нуждается в размеренности и покое, его психика искалечена. При этом герой остается внимательным рассказчиком; он фиксирует не только развал мира вокруг, но и занимается исследованием самого себя, своих реакций и прошлого.

Депрессия, самоирония, боязнь говорить – со всем этим герой неизбежно сталкивается, спускаясь в личный ад, наполненный страхами и болезненными воспоминаниями.

8. Абсурд

Ранение в голову, открытие третьего глаза, полет на вертолете в Сталинград и обратно, укус Гитлера в бункере – Литтелл умело фиксирует пошатнувшееся восприятие героя. Его цель – наглядно продемонстрировать как защитные механизмы человека пытаются спасти сознание, вернее, остатки сознания.

9. Размышление о России

Джонатан Литтелл предпринимал поездку в Чеченскую республику, зафиксировал впечатления и написал книгу. Для работы над художественным романом он также путешествовал по городам России, занимался тщательными исследованием исторического контекста. Такой не поверхностный интерес к русской истории только добавляет плюсов «Благоволительницам» – читатель размышляет, думает и хочет узнать больше.

Рабское мышление населения, отсутствие попыток к сопротивлению в ответ на давление властных структур – все это остается актуальным по сей день.

Простой человек корчится от боли и унижения, отдавая последние деньги. Задача власти - не помочь гражданину, а еще больше его обобрать, заставить почувствовать себя ненужным и одиноким– на подобные размышления наталкивает острая проблематика книги.

Если немцы прилагали немало усилий, чтобы избавиться от гнетущего прошлого с помощью радикальных мер, то русские полагаются на прошлые достижения, цепляются за них. Такие пути невыгодные и страшные, но тем не менее никакого баланса быть не может.

«Благоволительницы» – уникальный роман о страданиях человека и боли, которую он способен вынести. Вряд ли его способен прочитать каждый, и не думаю, что каждому это необходимо. Но для меня эта книга оказалась первой в стопке произведений, оказавших столь сильное влияния.

В сентябре переиздание книги вышло в издательстве «Ad Marginem». Пожалуй, это достойный повод для ознакомления, кроме того в новой версии восстановлены пропущенные эпизоды первой версии.