Благоволительницы

Мощная книга. Отвратительная и отталкивающая, обнаженная и уродливая. Но главный герой не исторический персонаж, он - аллегория.  Времени, общества; возможно, всей человеческой цивилизации.  Поэтому книга прекрасная.

Макс Ауэ появляется в самых ярких моментах всем известной истории, чтобы подчеркнуть их значимость, трагичность и бесчеловечность. Он показывает очень разное отношение к событиям через своих собеседников. Он и сам с одной стороны образован, ценит прекрасное и склонен к глубокому анализу, но с другой - примитивное хордовое, не способное ни на что, кроме удовлетворения своих первичных животных потребностей.

Это роман-зеркало. И смотреть в него неприятно, но полезно.

С большим будущим? Наоборот, мне казалось, что будущее, как мое, так и Германии, сужается с каждым днем. Оборачиваясь назад, я с ужасом видел длинный, темный коридор, туннель, идущий из глубин прошлого к настоящему моменту. Куда делись бескрайние равнины, открывшиеся перед нами, когда, простившись с детством, мы уверенно и энергично штурмовали жизнь? Похоже, всю ту силу мы израсходовали на Строительство тюрьмы, если не виселицы для нас самих.
Дж. Литтел
С самого начала книги лирический герой роняет на читателя бетонную стену из перечисления цифр, простой статистики, но цифр ужасающих.

Офицер СС Максимилиан Ауэ решил поделиться своей памятью, своими тщетными попытками сбежать от эриний, взять на себя ответственность за убийства и геноцид, но при этом и оправдать их.

Книга тяжела и пронзительна, как болт от арбалета под рёбра. Кое-кто из критиков ругал её за историческую недостоверность, на Украине обиделись из-за неприглядно показанных коллаборационистов, в России в первой редакции вообще часть текста вырезали. Но из песни слов не выкинешь, а забывать о том, что это художественная литература забывать не стоит. В работе подняты те страшные темы, которые нам придется прожить и осмыслить в ближайшие годы, и эта память будет душить нас ещё долгое время. Но открещиваться от неё нельзя, необходимо проговаривать проблемы.
Не буду говорить об Электре и Оресте, до этого каждый читатель дойдёт сам, но хочется пару слов сказать о символике коричневого цвета, которым залита почти вся книга (в следствие чего на лайвлибе некоторые отзывы были слегка ошалевшими).
Коричневый цвет - символ фашизма. А ещё цвет земли, которая - материнское лоно. В общем, снова эдиповские отголоски...
И ещё Лермонтов... Я знала, что он воевал на Кавказе, но что он участвовал в карательных операциях, было для меня открытием (да, человек я недалёкий). Соответственно, восхищение им Ауэ весьма неоднозначно...

Вообще рассыпаться в восхищении и скукоживаться от омерзения от романа можно долго, но не буду никого мучить, такие произведения нужно проживать в экзистенциальном одиночестве.

100 породистых лошадей, бегущих по залитой снегом русской степи из 10

Одна из самых страшных книг, которую я прочитала за всю жизнь. До тошноты. Но при этом безусловно важная. The Times даже включили ее в пятерку самых значительных книг о Второй мировой войне.

Мы привыкли читать о войне с нашей стороны. О благородстве и стойкости советских воинов, о наших жертвах, о том, что творили фашисты. Здесь же рассказ от имени немецкого офицера, и не просто офицера, а офицера СД, Максимилиана Ауэ, который знаком с Эйхманом и Шпеером, исполняет личные поручения Гиммлера, попадает в первых рядах на Украину, принимает активное участие в "окончательном решении еврейского вопроса".

А после войны живет себе во Франции, торгует кружевом, заботится о семье и вроде бы все забыл. Пресловутое "мне жалеть не о чем / каяться не в чем, я лишь выполнял свою работу" вроде бы убаюкивает. Но вот только нет-нет, а заметит краем глаза в углу комнаты лужу крови и куски плоти или увидит во сне пустые глаза уцелевших.

В критике очень много написано о том, что это очень достоверный рассказ о войне. Хотя мне кажется, что книга не столько о войне, но скорее о человеке на войне и в тоталитарном государстве. О том, что с ним происходит, как незаметно для себя самого трансформируется сознание: и из неглупого, образованного, честолюбивого человека, патриота, он превращается вначале в винтик, а потом в сумасшедшего садиста.

И тут конечно миллион вопросов. Кто он - палач или жертва? Мог ли он этого избежать? Достоин ли он жить после того, что сделал? Как он вообще может жить? Достоин ли сочувствия? Ведь все это происходило не по его воле, совсем не по его. О банальности зла, о том, может ли это все повториться, о том, что бы делала я, если б попала в эту мясорубку, точно ли все бы сделала по-другому?

А еще эта книга о том, что жизнь полна противоречий. И как бы ни пытались мы разрешить все законом, пропагандой или установлением этических норм, от этого никуда не деться. В книге таких противоречивых фигур много - Альберт Шпеер, Курт Бехер, Рудольф Кастнер (споры о двух последних идут до сих пор, можно загуглить, если интересно) или дети, жертвы войны, сбившиеся в стаю и безжалостно убивавшие всех, кого они посчитали дезертирами.

В какой-то момент роман распадается на сон и явь. Кроме того, что происходит в реальности, Максу Ауэ постоянно снятся странные сны, он бредит во время болезней, после ранений. Граница между бредом и реальностью постепенно размывается до такой степени, что уже невозможно отличить, что было на самом деле, а чего не было. Действительно ли он спал со своей сестрой? Он или не он убил свою мать? Действительно ли его преследовали сыщики? Вся масса физиологических подробностей самого разного свойства, от сексуальных извращений до катастрофического количества дерьма - это ему приснилось или нет?

Рекомендовать эту книжку никому не буду. Это чтение не для слабонервных конечно. Но если вам тема интересна и вы не боитесь такого, то это очень стоящее чтение.

Только начала читать “Благоволительниц” — и уже не могла остановиться. На каждой странице хотелось вести диалог с главным героем. Соглашаться, полемизировать, поддакивать. Обожаю книги-диалоги.

Максимилиан Ауэ, бывший офицер СС, пишет эти воспоминания уже после войны, так что мы понимаем — герой выжил и ведёт очень даже неплохую жизнь. Управляет кружевной фабрикой во Франции, куда сбежал под видом француза, когда всё закончилось. Жена-француженка и безупречное владение языком составили ему хорошее алиби.

Можно убежать из мест, где тебя ждёт печальное будущее, начать новую жизнь, но нельзя убежать от самого себя. Ауэ выражает интересную мысль о том, что люди изобрели работу, алкоголь пустой трёп, чтобы не оставаться наедине с собой и своими мыслями. Переживаешь всё заново, какие-то события прошлого, вот и бежишь от себя, только бы не оставаться наедине с этим. Каждый выбирает свой способ этого бегства.

Герой травмирован, и даже в новой мирной жизни ему мерещатся те ужасы, которые он пережил на войне. Внешне он абсолютно спокоен, не подаёт виду, что что-то не так. Но приходя в кино, он так и видит под каждым сидением гранату с выдернутой чекой. Тут может показаться, что я начинаю оправдывать этого человека, мол, он мог не делать этого, не участвовать в этом, вот и не переживал бы потом. Более простым языком об этом говорит хорошая подростковая книга Тода Штрассера “Волна”. Почему жители Германии так безоговорочно следовали за Гитлером? Почему они не сопротивлялись?

И Максимилиан пишет:

Как мне кажется, это самый мощный монолог всего романа. Становится ли легче, когда высказываешься? Ауэ пытается хотя бы попробовать, поэтому пишет эти воспоминания. Да, он остался в живых, пусть его страна и вышла из этой войны проигравшей. Но разве же это жизнь? Это его наказание — жить дальше и не чувствовать ничего, кроме этой опустошённости и страха. Страха, что тебя найдут и отомстят, что ты будешь платить за всё, что сделал. Его уже ничего в жизни не интересует, живёт по инерции, делает то, что вошло в привычку: завтрак-обед-ужин, возможно, чтение книг.

А главное — Максимилиан даже не уверен, что это конец. Да, война закончена, все вокруг говорят, что она станет для человечества уроком. Но кого они обманывают? Когда-нибудь война служила кому-то уроком? Они рассуждают так, будто буквально в начале их века не было другой кровопролитной войны. И что, кого-то она научила? А страшные войны предыдущих веков? Максимилиан озвучивает то, что мы сами о себе боимся подумать:

Книга для настоящих дотошных зануд, как я. Если вы можете несколько страниц читать то, как автор подробно исследует одну тему. Берёт песчинку и через лупу рассматривает её со всех сторон, одновременно описывая. Например, разновидности кавказских евреев и их ассимиляцию.

Читала новое полное издание и не смотрела специально, какие места из книги были выкинуты в предыдущем издании. Мне кажется, что с таким подходом её вообще можно было не печатать, потому что те вещи, которые, наверное, напугали переводчика и редактора, в книге везде. Грязь, гомосексуализм, натурализм, довольно неприглядные сцены. Ну а что — люди не какают радугой.

Грязная и жёсткая книга, но я считаю, что такими и должны быть книги о войне. Потрясающее исследование человеческой природы. Никакого приукрашивания, чтобы у людей даже мысли не возникло о каком-то светлом и героическом образе войны. Война это грязь и боль, в ней нет ничего героического, и не должно быть. У каждого цивилизованного человека любая мысль о ней должна вызывать только отвращение.

Сложно оценить эту книгу, с одной стороны было много познавательного относительно еврейского вопроса и деятельности военной машины, пессимистическое настроение офицеров и критика стратегии, но с другой автор описывает и откровенную грязь, некоторые места переключала ибо буквально было тошно слушать.
ГГ просто набор самых разных черт характера, понятий, ценностей и все они противоречат одна другой. Он офицер СС, будучи на фронте ощущал отвращение от казней, но не противился выполнять приказы, хоть и пытался как-то облегчить последние мгновения приговорённых. По возвращению домой его пристроили в штаб Гиммлера и наш бравый молодчик занялся еврейским вопросом, но опять же, патриотизм пошёл в разрез с личными ценностями и начал максимально "спасать" евреев, и даже пытался смягчить их участь, позаботится о физических потребностях.
А что творится в голове у мужика, ну просто трэш, спойлерить не хочу, но казнить бы его на электрическом стуле.

Я не поняла почему Бине, автор «HHhH» так переживал, что у Литтелла тоже тема 2 МВ, ГГ совершенно разные, а Гейдрих в романе мельком упоминается, да у них общего только поднятие темы еврейского вопроса, не более. К тому же Бине интереснее представил историю, жаль только со всеми теми комментариями в тексте.

Для понимания почему без оценки. Потому что очень сложно подобное как-то оценить. С одной стороны восторг, с другой стороны там столько простите дерьма, что в какой-то момент, даже меня многое умеющую игнорировать подергивать стало. Но при этом я понимаю, что книга из тех что надо читать. Только уже тогда когда психика более устойчивая, то есть лет до 30, а может и до 35, я бы ее никому в руки не давала.

Есть кое-что в книге, на что хочется обратить особое внимание. Это то, как ты в какой-то момент вслед за героем перестаешь страшиться убийств. Но я это специально отслеживала за собой. И я четко осознавала влияние автора на сознание, то как он подводил нас к этому примирению огромных смертей. Он умудрялся их обосновывать! В принципе - это нормальная позиция человеческой психики уговорить себя, что все что он не делает - это во благо - иначе как же с этим жить? Будете читать книгу отслеживайте это, иначе вам после прочтения будет грязно и стыдно.
Еще нужно уметь быть честным с собой читая книгу. Только начал себе врать и попался автору на крючок, особенно это будет заметно в сценах где описан секс. Точнее фантазии о сексе. Если вы себе в них не соврете, то прочитаете это не дернув глазом, ну может только в самых последних сценах, потому что у вас уже накопиться от чего дергаться. К тому же автор уже будет вас подводить к дерганью, ему же тоже не надо чтобы вы с ума сошли читая его книгу:)
А так же, я уверена, нужно очень хорошо знать историю чтобы уметь отслеживать происходящее. Я вот в истории не так хороша как мне бы хотелось и поэтому полностью вкусить сей плод мне не удалось. Это достаточно обидно, потому что написано действительно нереально круто! И спасибо переводчикам, читалось действительно легко. Я сейчас именно о том как составлены предложения, как подобраны слова, потому что подобное произведение очень легко испортить переводом, достаточно быть просто не деликатным в формулировках - и прощай книга.

И вот если вы готовы к подобному, то погружайтесь в мир войны, убийств, садизма и желания выжить. Погружайтесь в это постепенное сумасшествие. Война она и с той и с другой стороны отвратительна. И каждый ее по своему оправдывает, но главное каждый оправдывает себя на той войне. И каждый выживает так, как может уже совсем не заботясь о том чтобы остаться человеком.
Больше мне в принципе сказать нечего, тут сложно передать краткое содержание потому что тут не важно точно что происходит, тут важно КАК это происходит.

Вы знаете, есть такой период - подростковой загадочности. Это когда тебе пишут "Мы тут кое с кем были кое-где" и двенадцать смайликов. Или подходят и говорят "Я вообще не знаю, чем мне заниматься - то ли магией, то ли к ЕГЭ готовиться" и загадочный взгляд. Ну эпатаж у них такой. Так вот, я в том возрасте выработала правило - ничему не удивляться. Каких бы странных вещей мне не говорили, я не вела и ухом. Потому что я не люблю, когда от меня заведомо ждут какой-то реакции.
Начав читать "Благоволительниц", я включила в себе общий режим полного спокойствия. Иначе я бы просто не выдержала. Мне показалось, что автор ждал от читателей явной негативной реакции. С другой стороны, с такой реакцией книгу просто не осилить, если ты взялся ее читать сам, а не по необходимости, конечно. Вообще мне надо в этой рецензии как-то следить за употреблением выражения «с другой стороны», потому что неоднозначность книги будет этого требовать постоянно. Хотя я принимала ее, как горькое лекарство, бесстрастно и маленькими порциями, все же что-то она сделала с моим восприятием. А в конце то ли автор слишком увлекся, описывая «зверства русских» ярче, чем «зверства фашистов», то ли моя защита ослабла, но что-то эти горы трупов все же добрались до моего воображения. Теперь мне хочется ближайшие месяцы читать только доброе и хорошее, но я уже боюсь, что не смогу воспринимать это тем же мозгом, что и «Благоволительниц».
Эта книга — обвинение или оправдание? Или нужно загрузить ее в себя, а она уже создаст нужную реакцию, которая даст ответ? Подготовленному человеку, конечно, понять ее будет проще, но на неподготовленного она произведет более сильное впечатление. И таких неоднозначностей — гора.
Все говорят, что это о свободе выбора и ее отсутствии. Я вот не знаю, а есть ли вообще в психологии масс ответ — почему работает такая вещь, как диктатура. Почему миллионы вооруженных людей делают то, что им приказывает кучка в штатском, и потом говорят, что у них не было выбора. Но это повторяется в истории постоянно.
Главного героя я не могу назвать сумасшедшим, скорее он — душевнобольной. Психика у него разрушена капитально с самого детства, и чем дальше, тем необратимее у него изменения. В то же время его разум вполне нормален, он принимает решения, составляет проекты, по-немецки расчетливые, которые рушатся об особенности военного времени — времени, в которое ничего не идет по плану. Но его больная психика постепенно совсем выходит из-под контроля, она создает все более неправдоподобные образования — в существование следователей я перестала верить уже на втором их появлении... Да к концу книги я перестала вообще верить во что-либо. Я даже начала думать, был ли этот человек вообще эсэсовцем, или он перечитал книг и ему все действие книги очень ярко привиделось. Мне начало казаться, что возможно все.
С содержательной точки зрения книга была местами интересна, особенно в части жизни Берлина в дни войны. Я об этом не задумывалась и не читала материалов прежде. Но вообще, конечно, у меня сложилось ощущение, что автор хотел не просто познакомить нас с воюющей Германией и ее идеологией в лице господина Ауэ. Да, мы увидели наглядно действия нацистов на своей и чужой территории, геноцид, концлагеря, прочли соображения, которые якобы (я не могу утверждать точно) ими руководили. Но книга все равно была бы меньше в таком случае. Автору зачем-то понадобилось создавать ее именно такого объема, перегруженную и описаниями, и цифрами, и действиями героя на грани адекватности. И именно эта перегруженность всем делает ее такой неудобочитаемой. Причем это явно нарочно — она даже написана такими гигантскими абзацами, что ее невозможно, например, читать с монитора. Мистер Литтелл именно хотел, чтобы через его книгу продирались. Не знаю уж, зачем. Эпатаж?

Честно признаюсь, что спустя недельку после прочтения, когда общее впечатление от книги сгладилось, я даже в состоянии понять почему же людям ''Благоволительницы'' нравятся. Хотя даже не так. Меня все-таки удивляет как может роман нравится (но все фломастеры на вкус разные), но рассмотреть то, за что его ценят при желании можно. Другая проблема, что именно этого желания и нет. Выискивать какой-то символизм, скрытый смысл, хвалить чувство отстраненности, которые так чудесно удались Литтеллу, хочется меньше всего, когда заставляешь себя продираться сквозь текст. Поэтому тут исключительно поверхностное мнение о книге.

Единственный персонаж (и тот второстепенный), который хоть какие-то положительные эмоции во всей книге вызывает, это лингвист Фосс. Он кажется одиноким островком здравого смысла во всем этом дурдоме, даже на фоне Ауэ, который и пытается блеснуть этим качеством, но все как-то мимо у него. Да образ увлеченного своим предметом исследования ученого всегда был тем, которому я не могу сопротивляться. Но как всякий приятный характер, он, к моему глубочайшему сожалению, слишком быстро выпадает из повествования, оставляя его снова без привлекательных людей.

Главное же действующее лицо - офицер СС Максимилиан Ауэ - именно тот, который сразу не нравится. Если на первых порах еще с настороженностью, ожидая подвоха, сопереживаешь ему, жалеешь, несмотря на его прошлое, то с каждой страницей он становится все более и более отталкивающим. Пусть Ауэ с самого начала пытается убедить читателей, что он нормален, такой же как все и что на его месте каждый вел себя так же, но делу это особо не помогает.

Лучше мы или нет это отдельный разговор (и надеюсь, что никому не придется это проверять), но сам Ауэ чем дальше, тем менее нормальным кажется. Вначале книги - обычный семейный человек, который пережил войну и пытается собрать в кучу свою жизнь. Ну, пусть себе будет нестандартной ориентации, пусть себе играл в странные игры в детстве... Но постепенно эти “пусть” накапливаются, открываются какие-то детали вроде ненормальной любви к сестре, какие-то мелочи, которые становятся именно той последней каплей, в сумме которых его поведение выходит за границы нормальности и начинает откровенно раздражать. Под конец же, когда появляются близнецы, сыщики, не говоря уже о том, что происходит в предпоследней главе в доме сестры, понимаешь, что он безумен, как мартовский заяц. Ведь после описания детства его действия даже не получается полностью приписать к последствиям пережитого на войне и лагерях - они обострили его состояние, но не были причиной. Остается только удивляться как же он хоть ненадолго, но мог казаться нормальным.

Отношение к войне, убийствам в книге крайне загадочно. С одной стороны интересно и непривычно читать взгляд на нее с другого окопа, но сам взгляд на происходившее через Максимилиана странен. Никто не виноват, никто ни за что не отвечает, все просто выполняют приказы, сформулированные настолько неоднозначно, что легко перегнуть палку. Это не значит, что кто-то действительно плохой, жестокий - просто так сложились обстоятельства.

Может подобные исторические книги и стоит читать, чтоб не забывать историю. Подобные, но не такие, когда что главный герой, что автор смакуют всевозможные отвратительные описания. И я говорю даже не о концлагерях, а именно о жизни самого Ауэ, описания справлений его физиологических потребностей, глюков, безумных снов. Мне сложно читать произведения без положительных персонажей (пусть в реальной жизни их и нет), поэтому все-таки предпочитаю получать от книги удовольствие, а не испытывать отвращение от поносных сцен и сидеть плеваться на безобразные фантазии больного извращенца. Может, получилось слишком агрессивно (что не было целью), но такое мое мнение. Одно из многих.

Всегда, ставя аналогичным книгам высокую оценку, испытываю неловкость: оцениваешь вроде исключительно художественное произведение, полностью выдуманное, хоть и основанное на реальных фактах-цифрах-событиях, а все-равно нет-нет, да проскальзывает где-то на подсознательном уровне ощущение, что хвалишь «Mein Kampf» и лично его автора. Прибавив сюда в данном конкретном случае еще и чрезмерное количество сексуальных фантазий главного героя романа, которые, получается, тоже хвалишь, выставляя высокий балл, и вовсе задумываешься, а не начинать ли рецензию со списка из ста причин, почему я все-таки адекватный человек, а не маньяк-извращенец. Но это все так, лирика.

А роман – роман действительно потрясающий. И самое главное в нем – не пресловутые фантазии Ауэ и подробности его личной жизни, не расовые споры и философские диспуты, не бюрократические дрязги, и не столько даже преступления Рейха. Самое главное – как совокупность всего этого, перемешивающасего, перетекающего одного в другое, влияет на сознание читателя. Я, например, начинала чтение с отвращения к Ауэ, а после его заявления «Уж поверьте мне: я такой же, как вы!» еле успокоила поднявшуюся бурю негодования – как так, он, убийца, и мы, нормальные люди – одинаковые не только по биологическим параметрам. На этой эмоциональной ноте я пересекла первую главу, вторую, но чем дальше читала, тем тише становились мои эмоции, тем больше я проникала во внутренний мир Ауэ и больше понимала его видение вида, тем спокойнее я к нему и происходящему вокруг него относилась. И так все и продолжалось, пока в один момент не поймала себя на том, что жалею его: бедолага, изо всех сил пытается изменить ситуацию, а узколобые подчиненные палки в колеса ставят. А потом долго пялилась обалделыми глазами в пустоту – если что, пожалела человека, который управляет процессом перегона заключенных из одного концлагеря в другой, и сетует при этом не на то, что происходящее неправильно по своей сути – это же живые люди! – а лишь, что слишком уж много заключенных умрет, а ведь это ценный ресурс Рейха. Так что Литтелла, пожалуй, можно назвать если не гением, то кем-то очень близким к тому: настолько яркого доказательства встраивания человека (а с Ауэ на страницах романа по сути происходит тоже самое, только без осознания) в этот ужасающий механизм так, чтобы самим человеком воспринималось как нечто само собой разумеющееся, мне пока еще никто не предоставлял. Это я не к тому, что кого-то там оправдываю. Но проняло, очень. Вот уж правда, крайне опасно мнить себя лучшим.

Но прелесть романа на этом не заканчивается. Я, конечно, назвала расовые споры, философские диспуты и военные преступления по отдельности менее важными по сравнению с совокупностью всего этого вместе взятого, но и в одиночку они впечатляют. Пересказывать или пытаться описать, конечно, бессмысленно – тут читать надо! – но не похвалить Литтелла рука не поднимается: в спорах он мастерски аргументирует точки зрения обеих сторон, про убийства без леденящего чувства ужаса читать просто невозможно, настолько живые и объемные он пишет картины («Я просто желаю вам выжить на войне, а после и через двадцать лет с криками просыпаться каждую ночь»), даже философия у него безумно интересная, пусть порой многого не понимаешь. Бюрократизм Рейха и историзм – это и вовсе отдельные темы. Историческая составляющая у Литтелла на мой любительский взгляд сумасшедше-прекрасная: огромное количество фактов и, судя по послесловию, почти все достоверные, а уж часть про историю Кавказа можно и вовсе отдельно от книги вынести – я, пожалуй, за всю жизнь столько о ней не узнала, сколько вынесла из «Благоволительниц». Бюрократизм тоже сумасшедше-прекрасен, но иначе: описание всего этого потока бумаг у Литтелла идеальное (эта бумажка вам, нет не нам, нет вам, нет вот в тот отдел, а давайте пригласим для вынесения авторитетного мнения об адресате бумажки еще вот тех-то и напишем еще миллион бумаг, а давайте, почему бы и нет, составьте бумажку) и как раз тем и пугает – чиновники обсуждают рентабельность, выискивают идеальные пропорции и утверждают проекты, а за всем этим – заключенные, жизнь которых находится в прямой зависимости от всей этой бумажной круговерти и того, насколько четко будут выполняться предписанные в ней требования. Совершенно жуткое зрелище.

Там еще много всего – сравнение советского коммунизма и немецкого фашизма, поиски корней немецкого антисемитизма, поиски виноватых в начале Второй мировой, отсылки к Достоевскому и Лермонтову, повседневность высших и средних чинов Рейха, сошедший с ума в последние дни войны Берлин, политические дрязги. И все очень подробное и чертовски интересное. И, кажется, я уже придумываю, куда бы этот томище всунуть в свое читательское время, чтобы поскорее перечитать – я ведь еще столькое упустила с первого раза!