Благоволительницы

"Благоволительницы" - это книга о чем? О второй мировой? О нацистах? Об извращенцах? О нелюдях? О дерьме? Об ужасах? О чем? Что вложил Джонатан Литтелл в свой роман?

Да, сборная солянка у автора получилась знатная. И она вполне могла бы мне понравится, если бы не одно большое и жирное НО. Явное стремление Литтелла шокировать своего читателя в итоге сделало книгу в моих глазах неубедительной. Я искренне считаю, что "война" - это очень сильное слово-образ. Попросите любого человека назвать ассоциации с этим словом, и в ответ вы сразу же получите целый список: смерть, убийства, страдания, ужас, жестокость, грязь, бесчеловечность... Подумайте о Второй Мировой войне. В голове вихрем будут мелькать тысячи слов, картинок, фактов из истории. И все это будет намного искреннее и сильнее, чем книга "Благоволительницы".

Война.
Отбросив в сторону главного персонажа, о котором я поговорю позже, хочу сосредоточиться на войне, которую описал автор. Много фактов, много статистики, много рапортов, много разных каких-тотамфюреров, много "Хайль Гитлер", мало эмоций. Немецкая сдержанность от начала и до конца, всегда и во всем. Сдержанность до такой степени, что когда она наконец-то заканчивается, то пути только два - пуля в лоб (к сожалению, не всем помогло) или психушка. Автор вполне предсказуемо ввел в повествование персонажей со стороны нацистов, которые должны были принять на себя агрессию со стороны читателей. Ту агрессию и негатив, которая априори рождается внутри, когда ты читаешь книгу, затрагивающую тему войны, геноцида. При этом я не нашла для себя персонажа-немца (военного), которому я бы могла посочувствовать. Т.е. да, находились люди, которые были в ужасе от происходящего, которые не понимали этого истребления целых народов, но они ничего с этим не делали, не выступали против открыто. С тяжелым сердцем, но они продолжали производить контрольные выстрелы. И знаете, то что они после массовых казней, извините, просраться не могли, - кара так себе.

Я не из тех людей, у которого так и чешутся руки, чтобы проверить тот или иной факт из книги, так что готова Литтеллу поверить на слово. Описание битв, событий, городов, местных жителей - тут я придраться ни к чему не могу и не хочу. Несколько раз натыкалась на упоминание своего родного городка, который тоже натерпелся во время Второй Мировой, и это каким-то образом немного, но сроднило меня с книгой. Особо хочу отметить то, что автор не стал делать немцев единственными "злодеями". Ведь не секрет, что и в числе местных жителей всегда были перебежчики на сторону врага, и автор не дает об этом забыть.

Максимилиан Ауэ.
А вот и главное действующее очко лицо. Нормальным его язык не повернется назвать, но и явным психом тоже. У него свое личное, любовно выращенное с раннего детства отклонение, которое было изрядно удобрено во время войны и дополнено "третьим глазом". Длительные сексуальные отношения с собственной сестрой-близняшкой, беспорядочные гомосексуальные связи, периодические попадания посторонних предметов в прямую кишку и т.д. и т.п. И если отбросить все его извращения, отклонения и все такое прочее, то перед нами предстанет такой образ типичного немца в глазах иностранца. Настолько типичного, что чувствуешь себя несколько обманутым. Ауэ - просто манекен, на которого автор накинул одежку вот такого шокирующего персонажа. Что это? Авторское открытие, находка, блестящий прием? Для меня это просто дань моде, не более, причем не вполне уместная в контексте книги.

Итог.
В конце концов мне кажется, что автор уж сильно сосредоточился на задаче шокировать читателя. Материального, физического в книге было больше, чем морального, психологического. Страшно в войне то, что она творит с человеком внутри, а не снаружи. Мне не хватило внутреннего проявления ужаса происходящего, с внешней же составляющей порой был явный перебор. Плюс постоянное смещение фокуса с военной составляющей на личность Ауэ мне изрядно мешал. Будь это две отдельные книги - уверена, что я бы хвалила обе. В рамках одного произведения - простите, но это не мое. Как итог, произведение неоднозначное, скажу ему скорее нет, чем да.

Что же, я ожидала худшего. Одни только теги к этой книге обещали нечто такое, что я никак не могла совместить вместе в одном произведении. Но они в самом деле связались настолько однотонно, что от былого ощущения несовместимости не осталось и следа.

Наверное, многие со мной не согласятся, но мне книга показалась довольно естественной. Все-таки идет война, Вторая Мировая, мне кажется, по этой теме невозможно писать, не вспоминая множества мучительных смертей, ужасных ранений, ненависти и обреченности. И то, что многоликая смерть тесно связана с теми же естественными процессами, это даже понятно и оправдано.
По поводу Максимилиана Ауэ, можно с уверенностью сказать, что читателям достался не худший рассказчик, не смотря на его явные отклонения. Все его часто упоминаемые тошноты и испражнения с самого начала воспринимались мной как последствия его психологического состояния, поэтому и не вызывало отвращения. Кстати, с рассказчиком получился довольно интересный эффект - присутствия автора, Джонатана Литтелла, не ощущаешь совсем, он без без следа растворился в своем герое. Не знай читатель, что это художественная книга, можно с легкостью поверить, что воспоминания Ауэ настоящие. Литтелл проделал огромную работу над созданием этой книги, и для меня подтверждением этого факта стал фрагмент, где Ауэ описывает свое пребывание в оккупированном Харькове, моем родном городе, невероятно точно описывая расположение улиц и исторических зданий, а также происходящих событий, что у меня не осталось сомнений, что нога Макса Ауэ в самом деле ступала на мою родную землю.

Какой он, взгляд на войну от того, кто находился по ту сторону баррикад от наших соотечественников. Без того безумный мир, в котором живет Ауэ соединяется с кровавой действительностью войны. В этом, новом "убежище" тайны и пороки Ауэ находят свое идеальное укрытие, раскладываются по своим полочкам. И эта история, сплошное вскрытие давно воспаленного нарыва в душе, от которого все равно нет покоя. Это история, не покаяние и не откровения.
А внешне перед нами довольно сдержанный и рассудительный офицер СС, заинтересованный "наблюдатель", который на вид с легкостью рассматривает плоды разворачивающейся войны. Но никто, кроме нас не знает, что этот хладнокровный офицер еле стоит на ногах, от подступившей к горлу тошноты и не может оторвать взгляд от обреченного еврея, не от жадного удовольствия, свойственного многим его сослуживцам, а от слабости перед неминуемым. Если в начале своего пути, примерно в Киеве, Харькове, Ауэ еще чувствует душевные уколы по поводу еврейского вопроса, то уже далее нельзя не заметить, что война все-таки постепенно изменила своего героя. Изменила, научила приспосабливаться, но не лишила возможности думать, размышлять, чтобы быть даже в чем-то не согласным с существующей системой. Но достаточно ли этого, чтобы что-нибудь изменить? Нет, потому что одного несогласия очень мало.
Таким образом, мы видим, что среди них, фашистов, также были люди, которые в душе и не одобряли идеи Гитлера, но изменить ничего не могли. Может, они могли не убивать, но кровь все-равно легла на их ладони. На происходящее трудно смотреть, сложно смириться и невозможно жить дальше. В этой книге я снова столкнулась с вопросом, который уже ранее обдумывала в "Чтеце" Шлинка - виновен ли человек, добросовестно выполняющий приказ? Человек, который даже своим отказом выполнять преступный приказ ничего бы не изменил, каков тогда должен быть его выход? Если хочешь жить, подчинишься. Так виновен ли такой человек? Сложный вопрос, сложно прийти к однозначному мнению, так как не крути, ответ, как медаль, имеет две стороны.

Оценивая ее по максимуму я вроде как соглашусь с тем, что внутри рассказа.

А внутри ... Возникла стойкая ассоциация мокрых ног. Сначала прыгаешь через лужи. Потом в намоченных ботинках злишься, но еще пытаешься избежать влаги. А потом уже все равно и по щиколотку идешь по воде, спасения уже нет.

С романом та же история. Открывая первую страницу до конца не понимаешь что именно там будет. И подробно последовательно читаешь страницу за страницей. А в какой-то момент уже все равно, все чувства остаются за пределами обложки и утопаешь в буквах и абзацах, не веря, что такое вообще возможно.

Итак. Главный герой довольно заманчиво начинает роман. Он описывает кто он такой и чем живет сейчас. Потом день за днем начинает вспоминать весь свой трагический путь по войне, по разрухе, боли и городам.
Роман пропитан массой размышлений и философских отступлений. Иногда мысль автора пронзительно попадает в точку, иногда это выглядит как натянутость, которая вроде бы даже оправдывает. Но определенно здравые мысли есть.
Объяснить несколько лет зверств и жестокости невозможно. Автор закидывает темы для размышления, а уж кто как додумает эту тему...

Есть в книге некоторая вычурность. Слишком все просто о непростом. Но ведь ко всему привыкаешь и это уже просто мир вокруг. Мне роман очень напоминал известный фильм Пазолини. Описания настолько отвратительны, что уже даже не противно.
Нужны ли такие книги? Не знаю. Переедание подобной литературой не вызывает тошноту, оно ведет к привыканию и равнодушному опустошению.
Можно долго описывать факты и сюжетные ходы. Книга огромна. Автор конечно проделал гигантский труд по сбору исторической информации. Все правдоподобно и последовательно. Но после чтения захотелось с мылом вымыть руки и стереть из памяти. Поэтому остановлюсь, закончу с этой книгой, этим автором и этой темой...

Продолжаю читать про бездны человеческие. Человеческие, ибо согласна с автором - все эти зверства, что творились раньше и творятся сейчас, творятся, увы, вполне себе человеками.
Вряд ли смогла читать такое в мирное время, но сейчас только подобное читать и получается. Понимаю, почему многим книга не зайдет вообще - в ней, пожалуй, даже и не скажешь сразу, какая ее часть более мерзкая - историческая или физиологическая. Обе читать тяжело, но в целом эта интеллектуализация зверств с одной стороны и галлюцинаторная сексуальная одержимость с другой на самом деле дополняют друг друга, размывая границы между реальностью и бредом.
В послесловии сказано, что исторических неточностей в книге практически нет - так что ощущение документалистики, возникающее от художественной, в общем-то, прозы, вполне оправдано. Помимо известных ужасов войны, здесь довольно много того, что нынче преследуется свежепринятыми статьями УК (я про отождествление, ага - порой подразумеваемое, а порой и явно проговариваемое персонажами). Некоторые пассажи до мурашек напоминают пассажи сегодняшние - надо ли уточнять, кому они принадлежат в книге и кому (сейчас) в реальной жизни?
Литературных отсылок тоже достаточно - но, честно говоря, для меня настолько затмило все, касающееся войны, что я их практически все пропустила и только прочитала про них в послесловии с ощущением "ну да, ведь точно".
У главного героя нет особых угрызений совести - да, ему не особо нравилось убивать, но (объясняет он себе) такова была воля фюрера и таков был его долг, преступить через себя, через невозможное, ради общего блага. С одинаковым рвением он будет и следить за организацией массовых расстрелов, и инспектировать состояние войск, и инспектировать состояние заключенных в концлагерях. Сетовать на безобразную организацию на местах и пытаться с ней бороться. Но не это будет сжигать его изнутри - у него свой окончательный вопрос, с которым он тоже по-своему окончательно разберется. Ну или попытается. Макс отвратителен, психопатичен - и потому (временами) до невозможности нормален (если не брать в расчет то, что он обсуждает всеми своими блестящими аналитическими выкладками). И именно в этих "нормальных" рассуждениях очень много того, что ложится на день сегодняшний.
Это ужасная книга, которую я прочитала запоем и не буду никому советовать. Война - это мерзость, с какой стороны не смотри, по крайней мере, до тех пор, пока в ней участвуют люди, а не роботы. И книга именно про это и об этом.

Роман рассказывает об истории Холокоста и нацизма глазами одного из палачей, эсэсовца Оберстурмбаннфюрера на Восточном фронте, который присоединен к Эйнзацгруппу, мобильным эскадронам казни, задачей которых было убивать евреев, партизан и других "нежелательных" вслед за немецким наступлением. И во Франции, и во всей Европе велись ожесточенные дебаты о морали и возможности дать голос такому персонажу.

Эта точка зрения на действия нацистов, безусловно, соответствует последней ступени Холокоста, которая уничтожила оправдание "у меня не было выбора, кроме как следовать приказам". Недавняя работа показала, что те редкие лица, которые отказались выполнять обязанности отряда казни, не были наказаны. Правда состоит в том, что, хотя многие находили расстрел безоружных евреев, особенно женщин и детей, крайне неприятным, не было большого желания выйти за рамки. Непоколебимая вера в необходимость своей задачи означала, что первоначальные сомнения были преодолены, и они стали рассматривать убийство как работу, как и любую другую.

Это чрезвычайно мощный роман, который ведет ошеломленного читателя через крайности реализма, и сюрреализма в изнурительном путешествии через некоторые из самых темных глубин европейской истории.
Литтелл, несомненно, преуспел там, где потерпели неудачу многие амбициозные авторы. "Благоволительницы" открывают то, что отчаянно и удручающе, но глубоко важно знать и помнить каждому.

Люди-братья, позвольте вам рассказать, как все было... Эта первая фраза романа сразу, круто, как сильный поток, затягивает читаля в водоворот книги, где перед читателем мелькнут и рвы Бабьего яра, и окопы Сталинграда, и жизнь в оккупационном Париже, и агония Третьего рейха в апреле 45-ого года.
Главный герой, Максимилиан Ауэ, четко, хлестко излагает нам свою историю Второй Мировой войны, при этом не забытая упоминать и о своих семейных делах. Повествование ведётся от первого лица, иногда события пересекают размышления или философские цитаты.
Да, многие писали и пишут о том, что книга тяжёлая, наполнена отвратительными описаниями, слишком жестокая. Соглашусь, иногда может возникнуть ощущение, что автор безбожно затянул книгу, а второстепенным персонажам уделено чересчур много времени...
Но «Благоволительницы» это редкая по своей откровенности и правдивости книга, она заставляет задуматься над тем, что раньше, возможно, просто бы не пришло вам в голову.

Книга эта удивительно документальна: по ней, в общем, можно и учить историю войны, т.к. в ней нашли отражение исторические факты и их точные даты. Джонатан Лителл, вероятно, провёл огромное количество часов, изучая весь материал для романа. Для наших соотечественников есть приятный сюрприз: упоминания творчества Лермонтова, чисто русские слова и понятия, вроде «балки», наши города (Киев, Сталинград, Пятигорск) и описание их.
Книга действительно страшная, да и без серьёзной подготовки ее лучше не начинать читать, вы сразу запнётесь на различиях СС и СД, сложночитаемых чинах немецкой армии, функциях различных ведомств и фамилиях героев. В романе присутствуют и реальные исторические лица: рейхсфюрер Гиммлер, Ганс Франк, Адольф Эйхман и др.
Читать это произведение следует строго с 18 лет, действительно, пресутствуют сцены, неподходящие для детей и особо впечатлительных особ.
«Благоволительцы» - интересная, где-то философская книга, однако требующая некой исторической и моральной подготовки.

Джонатан Литтелл - американо-французский писатель, еврейского происхождения.

В свои 53 года успел написать и опубликовать 10 книг, среди которых переведенные на русский - «Чечня. Год третий» и «Хомские тетради. Записки о сирийской войне». Он 7 лет работал в горячих военных точках: в Боснии и Герцеговине, Чечне, ДР Конго, Сьерра-Леоне и Афганистане. Помимо книг, Джонатан Литтелл режиссёр документального фильма «Неправильные элементы» о действовавшей в Уганде повстанческой группировке, известной использованием детей в боевых действиях и преступлениях.

Как видите, у писателя огромный интерес в исследовании понятий палача, войны, массовых убийств.

За роман "Благоволительницы" Литтелл получил Гонкуровскую премию.

Этот увесистый талмуд с первых глав пугает своей откровенностью, прекрасный художественный слог повествует о событиях и ситуациях болезненных, мерзких, тошнотворных.

Здесь Холокост ужасает своей физиологичностью, ощущение словно тебя держат и буднично показывают: вот так массово расстреливают мужчин, женщин, детей, вот брызжет их кровь, мозги, вот висит труп на собственных кишках, вот смеются и фотографируются солдаты на фоне всего этого кошмара.

А потом мы видим как часть этих же солдат нацистов сходит с ума после содеянного, совершают самоубийства, что очень беспокоит руководство, ибо ментальное здоровье арийцев крайне важно. И тогда газовые камеры очень удобно решают данный вопрос.

Литтелл разбирается в мотивации каждого участника холокоста, показывает весь бюрократизм процесса. Ведь "банальность зла" в его рутинности.

Одновременно с геноцидом, офицеры сидят за бесконечными совещаниями, зарываются в документах, каждая бумажка должна быть завизирована, подшита. В штабах постоянная неразбериха, то потеряли документ, то офицер свихнулся, то нужно решить вопрос как убить больше людей, используя меньшее количество оружейных припасов.

Сама же история повествуется от лица офицера СС Максимилиана Ауэ, начитанного юриста, который во время Второй мировой строит карьеру на фронте.

Будучи в составе карательных групп специального назначения, он проходит Западную Украину, Северный Кавказ, Сталинград, уцелев там, возвращается в Берлин и чудом умудряется избежать наказания после окончания войны, сбегает во Францию и повествует нам свою историю уже на преклоне своих лет.

Герой оказывается влюбленным в свою сестру гомосексуалом и он в деталях описывает инцест и все связи с мужчинами.

Не знаю даже, что хуже для восприятия - страницы о массовых убийствах или сцены секса.

И при всем этом , читать книгу важно.

Во-первых, главная мысль. Оказавшись в системе, смог(ла) бы я действовать иначе? Как так вышло, что благовоспитанные культурные немцы повелись на сомнительную идеологию и оказались главным злом прошлого века? И почему между большевиками и фашистами больше сходств, нежели отличий? К слову, постсоветскому читателю вообще будет очень интересно читать книгу, так как нам там посвящены сотни страниц.

Во-вторых, Джонатан Литтелл провел скурпулезное журналисткое исследование, исторически точное, и пока никто не смог опровергнуть фактов, которые он описал в романе.

В-третьих, литературная ценность:

- Само название "Благоволительницы", отсылает нас к древнегреческим Эриниям, богиням мести. Почему - нетрудно догадаться, но в конце романа автор даёт ответ под судорожный вздох читателя;

- Отсылка к Эсхилу: повторение героем линии Ореста, убивающего свою мать за то, что она предала отца;

- Попытки оправдать себя в стиле Гумберта Гумберта из "Лолиты" Набокова;

- Восхищение Лермонтовым и посещение мест, описанных в романе "Герой нашего времени";

А так же отсылки к Достоевскому, Толстому, Гоголю, Флоберу, Пушкину.

Повествование плотное, ужасающе красивый язык при всей своей невозможности завораживает. Несколько раз ловила себя на том, что мне читать мерзко, кровь из глаз, а оторваться сил нет.

В заключение скажу, это определенно одно из самых значимых произведений, а то и самый важный роман о Второй Мировой и холокосте.

Читать ли вам, решайте сами, но я считаю, важно сознательно погружать себя в это некомфортное чтение, чтобы взглянуть на ситуацию изнутри. Чтобы понимать и зафиксировать в мозгу: зло - это не что-то эфемерное и абстрактное. Оно кроется в банальных мелочах, в ежедневной рутине и очень легко, не заметив его вокруг, в себе, оказаться не так той стороне.

Автор "Благоволительниц" Джонатан Литтелл посвятил 18 месяцев своей жизни для изучения литературы по теме с целью написания данного произведения. Мне искренне жаль Джонатана за то, что он потратил драгоценное время своей жизни, чтобы в итоге написать вот этот кирпич высушенного и спрессованного говна.

Автор явно страдает тяжелой формой графомании, сочетанной с гомосексуализмом и копрофилией. Книга изобилует отвратительными сценами гомосексуальных связей и описанием отправлений естественных потребностей и походов в туалет. Также книга изобилует описаниями убийств и насилия.

Сравнения с "Войной и миром" Толстого даже не буду комментировать.

Художественная ценность данного опуса стремится к минус бесконечности. Может представлять интерес только как точное с фактологической точки зрения описание быта немецких солдат.

Автор заслужил Говнокуровскую премию.

У меня всё.