Рецензия на книгу

• 

  Flight-of-fancy22 мая 2014 г.

  Всегда, ставя аналогичным книгам высокую оценку, испытываю неловкость: оцениваешь вроде исключительно художественное произведение, полностью выдуманное, хоть и основанное на реальных фактах-цифрах-событиях, а все-равно нет-нет, да проскальзывает где-то на подсознательном уровне ощущение, что хвалишь «Mein Kampf» и лично его автора. Прибавив сюда в данном конкретном случае еще и чрезмерное количество сексуальных фантазий главного героя романа, которые, получается, тоже хвалишь, выставляя высокий балл, и вовсе задумываешься, а не начинать ли рецензию со списка из ста причин, почему я все-таки адекватный человек, а не маньяк-извращенец. Но это все так, лирика.

  А роман – роман действительно потрясающий. И самое главное в нем – не пресловутые фантазии Ауэ и подробности его личной жизни, не расовые споры и философские диспуты, не бюрократические дрязги, и не столько даже преступления Рейха. Самое главное – как совокупность всего этого, перемешивающасего, перетекающего одного в другое, влияет на сознание читателя. Я, например, начинала чтение с отвращения к Ауэ, а после его заявления «Уж поверьте мне: я такой же, как вы!» еле успокоила поднявшуюся бурю негодования – как так, он, убийца, и мы, нормальные люди – одинаковые не только по биологическим параметрам. На этой эмоциональной ноте я пересекла первую главу, вторую, но чем дальше читала, тем тише становились мои эмоции, тем больше я проникала во внутренний мир Ауэ и больше понимала его видение вида, тем спокойнее я к нему и происходящему вокруг него относилась. И так все и продолжалось, пока в один момент не поймала себя на том, что жалею его: бедолага, изо всех сил пытается изменить ситуацию, а узколобые подчиненные палки в колеса ставят. А потом долго пялилась обалделыми глазами в пустоту – если что, пожалела человека, который управляет процессом перегона заключенных из одного концлагеря в другой, и сетует при этом не на то, что происходящее неправильно по своей сути – это же живые люди! – а лишь, что слишком уж много заключенных умрет, а ведь это ценный ресурс Рейха. Так что Литтелла, пожалуй, можно назвать если не гением, то кем-то очень близким к тому: настолько яркого доказательства встраивания человека (а с Ауэ на страницах романа по сути происходит тоже самое, только без осознания) в этот ужасающий механизм так, чтобы самим человеком воспринималось как нечто само собой разумеющееся, мне пока еще никто не предоставлял. Это я не к тому, что кого-то там оправдываю. Но проняло, очень. Вот уж правда, крайне опасно мнить себя лучшим.

  Но прелесть романа на этом не заканчивается. Я, конечно, назвала расовые споры, философские диспуты и военные преступления по отдельности менее важными по сравнению с совокупностью всего этого вместе взятого, но и в одиночку они впечатляют. Пересказывать или пытаться описать, конечно, бессмысленно – тут читать надо! – но не похвалить Литтелла рука не поднимается: в спорах он мастерски аргументирует точки зрения обеих сторон, про убийства без леденящего чувства ужаса читать просто невозможно, настолько живые и объемные он пишет картины («Я просто желаю вам выжить на войне, а после и через двадцать лет с криками просыпаться каждую ночь»), даже философия у него безумно интересная, пусть порой многого не понимаешь. Бюрократизм Рейха и историзм – это и вовсе отдельные темы. Историческая составляющая у Литтелла на мой любительский взгляд сумасшедше-прекрасная: огромное количество фактов и, судя по послесловию, почти все достоверные, а уж часть про историю Кавказа можно и вовсе отдельно от книги вынести – я, пожалуй, за всю жизнь столько о ней не узнала, сколько вынесла из «Благоволительниц». Бюрократизм тоже сумасшедше-прекрасен, но иначе: описание всего этого потока бумаг у Литтелла идеальное (эта бумажка вам, нет не нам, нет вам, нет вот в тот отдел, а давайте пригласим для вынесения авторитетного мнения об адресате бумажки еще вот тех-то и напишем еще миллион бумаг, а давайте, почему бы и нет, составьте бумажку) и как раз тем и пугает – чиновники обсуждают рентабельность, выискивают идеальные пропорции и утверждают проекты, а за всем этим – заключенные, жизнь которых находится в прямой зависимости от всей этой бумажной круговерти и того, насколько четко будут выполняться предписанные в ней требования. Совершенно жуткое зрелище.

  Там еще много всего – сравнение советского коммунизма и немецкого фашизма, поиски корней немецкого антисемитизма, поиски виноватых в начале Второй мировой, отсылки к Достоевскому и Лермонтову, повседневность высших и средних чинов Рейха, сошедший с ума в последние дни войны Берлин, политические дрязги. И все очень подробное и чертовски интересное. И, кажется, я уже придумываю, куда бы этот томище всунуть в свое читательское время, чтобы поскорее перечитать – я ведь еще столькое упустила с первого раза!

  19

  142