Мур

Так начинается, выстраивается, выдерживается и закольцовывается сюжетная линия экзистенциальной новеллы о Поле Гильбере, который стремится победить свои страхи перед «толпой», повторив подвиг Герострата.
Хотя Герострат, несмотря на величайший запрет на его имя, не забыт, следовательно, ничего необычного нет в этой достаточно дерзкой фразе. На людей надо смотреть с высоты. Хотя, если не следовать контексту повествования, а просто иметь своим жизненным принципом эту многозначительную, короткую, но емкую фразу с глубоким иносказательным смыслом, то основная масса карьеристов, успешных бизнесменов, политиков и даже небольшой «сошки», добившейся чуть большого успеха, чем рядом стоящий, придерживается этой фразы. Удобно себя самого поставить на свой собственный пьедестал и любоваться на себя любимого.

Но вернемся все же к Герострату, которого все должны были забыть навеки. Стоит ли напомнить, кто же был Герострат и что такое он совершил? «Подвиг» Герострата - не пример для подражания. Он хотел стать знаменитым. Казалось бы, банальное желание. Но в банальности его не осудить – он решил сжечь храм богини Артемиды в Эфосе, одно из семи чудес света. И сжег. Уже более двух тысяч лет прошли с момента его преступления, но его поступок все еще сверкает черным алмазом.
Наш герой Поль Гильбер имеет не настолько широкомасштабную задумку для своего подвига, из-за которого его имя должно попасть в историю черных дел. И, если попадет, то на века. Так он мечтает, придумывая для себя подвиг. Но, тем не менее, взгляд его устремлен к таким башням собора Нотр-Дам, платформы Эйфелевой башни, Сакр-Кер и седьмой этаж, на котором он живет. А он экстравагантен. Не более - не менее Эйфелева башня.

Все дело в то, что он задыхается, находясь рядом с людьми. Он предпочитает замкнутое пространство, но приходится все свое время проводить в «толпе». Полю хочется их всех убить. И в то же время он их боится.
Ему стало легче, когда он купил револьвер. Он поместил его в карман, и стал выходить на прогулку только с ним. Это возбуждало.
Он никогда не жил интимной жизнью с женщиной. Он только смотрел на них в одном из отелей на то, КАК раздевается проститутка, но не прикасался к ней. Иногда ЭТО отделялось прямо в брюки, иногда дома, после возвращения, по памяти. Он менял проституток, однажды он нашел перезрелую женщину; перезрелые женщины вызывали у него большую эрекцию, так как их вид, когда они раздеты, у них более голый, чем у других. Но это дело вкуса. Грузных женщин не очень, но на безрыбье … Но однажды именно такую грузную шлюху он удивил, а удивить шлюху – это не просто. Помог револьвер. И вот тогда он очень сильно пожалел, что отпустил ее - удивленные, испуганные глаза, ее мерзкий жирный живот, он пожалел, что не сделал из этого живота решето. Много мелких маленьких дырочек. Ночью ему приснился ее пупок. С тех пор он выходил на улицу только с револьвером. Он сам стал существом из породы револьверов, гранат и бомб. Он хотел найти жертву и стать бессмертным. Жертва должна была быть эффектной. Он уже перестал думать о башнях, что-то проще. Например, он, царь и его кортеж. Бабах. Имя – на века, как Герострат. Это преступление, которое разделило бы его жизнь на «до» и «после» он вынашивал в своей голове, фантазии рождались разными и быстро умирали. Он решил пустить свою жизнь под откос с роскошью. Он покупал самые лучшие продукты, пил самое лучшее вино. Деньги вскоре кончились, начался голод, видения и страшные сны.

И вот, тогда в потоке голодных видений была выбрана жертва. Выбрана уже случайно. Ярость пришла и ушла, и стрелять в кого-либо уже не хотелось. Но как же имя на века. ? Сотни писем, написанных случайным людям о своем готовящемся подвиге? И вдруг какой-то толстяк, его жирный живот. Три пули. Остальные себе. Но… вдруг тот толстяк еще жив? Вдруг. Зачем ему имя, когда он не будет знать… Пистолет не выстрелил.
Великий Сартр не дает оценок и комментариев поступкам своего «героя». Он сам эпатирует читателя, иронизирует и насмехается. Слишком очевидное всегда неуловимо.

Это - конец Рокантена, доведённого самоотстранением до самой отчаяной безнадежности или героя "Записок из подполья", выглядящего оригиналом, с которого списан духовный портрет героя "Герострата".
От влияния Достоевского: узнаваемости в сюжете, настроении, авторском стиле изложения - захватывает дух.
Это - последний прочтённый мной и признанный многими лучшим из сборника новелл "Герострат" (в современном Сартру издании - Стена (Le Mur). ) . Мне же рассказ показался самым весёлым из-за вторичности и никак не превзошедшим "Стену", "Комнату" и "Интим". Но прочесть, однозначно, стоит. Это - интересный, живой, пока ещё не сухо-академичный Ж.П.Сартр.

И вот снова я вернулась к Жан-Полю. Словно невидимый магнит тянет меня к творениям сего гениального человека. Столько мыслей-мыслей-мыслей, что я просто не могу отказать себе в удовольствии продумать их все, в процессе сделав какие-то свои выводы.

• Вы анархист, - резюмировал Лемерсье.
• Нет, - мягко сказал я, - анархисты по-своему любят людей.
• Тогда это чокнутые.

• Я знаю ваш тип, - сказал он мне. - Его зовут Герострат. Он пожелал стать знаменитым и не нашел ничего лучшего, как поджечь Эфесский храм, одно из семи чудес света.

Итак, новелла "Герострат". Честно говоря, я ожидала эдакий экскурс в историю, своеобразное объяснение поступку данного "разрушителя". Наметила даже начало рецензии, где буду долго-долго рассуждать о том, почему же человек так боится быть забытым, уйти в забвение. Но вместо этого прочитала историю о Рокантене-Раскольникове. Что, в принципе, мне очень даже понравилось.

Эту новеллу, по-моему, можно назвать чем-то вроде mini-hard версии романа Достоевского "Преступление и наказание", если бы Раскольников не встретил Соню или каждой твари по паре.

Звучит знакомо, да? Хоть и отдаленно, но весьма знакомо. Адская это смесь, скажу я Вам, - Рокантен и Раскольников. Врагу не пожелаешь ни стать таким (или таким нужно родиться?), ни встретить такого (хотя, признаться, поговорить разок сама бы не отказалась).

По сути, Сартр попросту взял одного Рокантена, прибавил к нему окончательное разочарование и совершеннейшее отвращение к людям, удвоил дозу экзистенциального одиночества (или утроил, удесятерил и т.д, не высчитала, к сожалению) - и вуаля. Получился неуверенный в себе, ненавидящий всех людей, неспособный справиться самостоятельно со своим одиночеством индивид, возжелавший отомстить всем людям за то, что они могут быть вместе, могут быть счастливы, могут видеть смысл в своем существовании.

Прозвучало это все сейчас так, словно я его виню. Но это не так. Скорее, мне его чуточку жаль, чуточку я могу его понять, а еще на чуточку (бОльшую из всех вышеперечисленных) он мне интересен.

Интересен настолько, что первая реакция после прочтения была: "И ЭТО ВСЕ?!" Текст так быстро закончился, оставив меня одну с мыслями и необходимостью делать какие-то выводы, что я почувствовала себя брошенной посередине свидания с не оплаченным счетом, но уже выпитой бутылкой вина (обидно звучит, не правда ли?). Однако, это только добавило перчинки, заставив пробежать глазами отрывки текста еще раз, борясь с желанием вызубрить иные фразы, а то и абзацы наизусть, так как их меткость и степень "цепляемости" просто зашкаливала (да и продолжает это делать, естественно).

И последнее. Жан-Поль, спасибо, что Вы такой были, есть и будете.

Жан-Поль Сартр, открыто заявляю: чувствую, что еще чуть-чуть - и я в Вас влюблюсь.

Постоянное самокопание, сопутствующее открытию неведомых доселе глубин собственного разума и души, - это по мне. Это очень мне близко, знакомо и даже, я бы сказала, родное до кончиков каждого нерва. Эти мысли-мысли-мысли, погружение в них, помогающее проникать в собственный разум все глубже и глубже. Я словно нахожу новые комнаты, подвалы и даже целые неизведанные замки, которые непременно стоят того, чтобы изучить их с фонариком в руках, освещая все опасные места. Или даже окунуться в темноту замка, позволив собственной интуиции вести себя и лишь дивиться тому, что можно обнаружить внутри. А главное - удивляться тому, что все это давно во мне, что я все это уже знала, думала, но лишь слегка касаясь, а теперь - могу полностью окунуться в это с головой.

Чтение Сартра помогает мне превратиться в сверхлюбопытного крота, который роет землю, не ведая, что будет за новым поворотом, да и даже не ведая, будет ли этот самый поворот. Хоть прочитала я весьма мало у этого автора, (один роман "Тошнота" и данную новеллу) полагаю, Сартр - везде Сартр, а, значит, что за следующим поворотом непременно будет следующий поворот или бездна, или комната, или замок, нора (да что угодно!), я уже приблизительно догадываюсь.

Плюс ко всему, приступая к чтению творений знаменитого экзистенциалиста, мне известно, что я открою что-то новое в себе, чего, возможно, и не было (но было!), пока я не взяла в руки книгу, но также знаю, что меня непременно познакомят с чем-то новым в других людях. И с тем, как некоторые могут мыслить, чувствовать и, например, бояться.

Смерть... Вы ведь задумывались хоть раз о смерти? О том, что будет после того, как Вас не станет? Где и от чего/кого Вы умрете? Что останется после Вас? Для чего вообще жили? И имеет ли право Ваше существование именоваться красивым словом, заключающим в себе неведомую силу, - Жизнь?

• Это как в ночном кошмаре, - продолжал Том. - Пытаешься о чем-то думать, и тебе кажется, что у тебя выходит, что еще минута - и ты что-то поймешь, а потом все это ускользает, испаряется, исчезает. Я говорю себе: "Потом? Потом ничего не будет". Но я не понимаю, что это значит. Порой мне кажется, что я почти понял... но тут все снова ускользает, и я начинаю думать о боли, о пулях, о залпе. Я материалист, могу тебе в этом поклясться, и, поверь, я в своем уме и все же что-то у меня не сходится. Я вижу свой труп: это не так уж трудно, но вижу его все-таки Я, и глаза, взирающие на этот труп, МОИ глаза. Я пытаюсь убедить себя в том, что больше ничего не увижу и не услышу, а жизнь будет продолжаться - для других. Но мы не созданы для подобных мыслей. Знаешь, мне уже случалось бодрствовать ночи напролет, ожидая чего-то. Но то, что нас ожидает, Пабло, совсем другое. Оно наваливается сзади, и быть к этому готовым попросту невозможно.

  Наверное, мысли о смерти - неотъемлемая часть существования каждого человека. Правда, у некоторых это будет доскональный анализ и попытка именно осознать, а кто-то отмахнется от этих мыслей, чтобы не загонять себя в депрессию.

  Чтобы не встретиться со Стеной. Стеной, за которой Пустота. Стеной, которая никого не пропустит и никого не выпустит, когда уже ее пересечешь. Да и что там - за Стеной? Есть ли там вообще что-то? Будет ли кто-то, кто захочет оттуда выходить? Или там попросту Ничто?

Мало того, что в этой новелле поднимается тема смерти, тут еще и поднимается тема казни и рассматривается реакция людей, когда они понимают, что скоро умрут. Когда им ночью говорят, что на утро их уже не станет. Показывается реакция человека, его мысли, чувства, неосознанные/не до конца осознанные действия, когда его разум шепчет ему, что следующей ночью и все последующие ночи конкретно его уже не будет. Все будут, а он - нет. И больше никогда ему не посчастливится встретиться с той, которую любил, больше никогда он не сможет полюбоваться звездами, луной да чем угодно не сможет больше любоваться. Его больше не будет. С темой казни и даже чем-то вроде "самоказни" я встречалась уже у Достоевского. Но с такими "копаниями" только познакомилась и однозначно буду продолжать.

В общем, если Вы любите "копать" собственный разум, если для Вас собственная тьма - это нечто привычное, родное и уже давным-давно изученное, и Вы хотите проникать глубже в себя, узнавая лучше то, что давно уже известно, что давно уже таилось в одной из комнат/замков/чего угодно еще, но не было рассмотрено вблизи - то Сартр для Вас. Ежели все вышеперечисленное Вам не подходит, то не думаю, что Вас впечатлит эта новелла да и творения Сартра вообще.

И, черт возьми, это чудесно-прекрасно-мрачно-глубоко! Сартр, не играйте так со мной, у меня уже болит голова, но мне чертовски это нравится. Зачем же так?

Не помню, что именно мы обсуждали с подругой, когда она упомянула эту новеллу. Литературные вкусы у нас различны, и сама бы я до Сартра добралась еще очень не скоро. Но неожиданно эта вещь пришлась в тему недавних мыслей, и... словом, была прочитана.
Даже на следующий день мне трудно сказать что-либо определенное. Сартр просто взял за горло на первых же страницах и держал до последнего. В процессе я вообще забыла о том, кто я и где нахожусь, холод и ужас сковали по рукам и ногам - я была там, в том подвале, в ожидании расстрела. Сердце колотилось еще с полчаса после окончания чтения.
Сухо, просто и страшно. Уже почти по ту сторону жизни.

Люлю любила спать голой.
Анри возражал.
Люлю любила чистые простыни.
Анри был не слишком чистоплотным. Он довольно редко менял кальсоны. Но грязь создавала больше интимности. И Люлю это любила.
Дырка в простыне была вовсе не дыркой, просто шов пополз, но Люлю нравилось рвать нитки. Нравилось большое покорное тело Анри рядом. Она ущипнула его в паху, но Анри не пошевелился. Когда она еще любила Анри, ей нравилось представлять его лежащем Гулливером, которого опутали нитками маленькие человечки.
Люлю злило, что ее считали необразованной, она не могла иметь детей, но не так уж благородно забегать каждую минуту в писсуар, как это делает Анри.
Люлю уже давно не спит. Урчит живот, слишком звонко, чей же не понять. Анри любит Люлю, но не любит ее кишки. А надо, чтобы в человеке любили все – и пищевод, и печень, и кишечник. Но, если бы мы их видели, то, конечно же, полюбили.
Люлю любит грязные воспоминания, но не об Анри, о другом. Она уже не любит Анри, но ей нравится, что он мягкий, на животе у него шесть складок, она и замуж за него вышла только потому что он был мягкий и похож на священника.
Но какая все же она грязная эта любовь! У Анри его штуковинка никогда не твердела, а ночью, когда Люлю брала его штучку в ручки, то Анри краснел, но штуковинка была неподвижна, и супруги мирно засыпали.
Наслаждение она доставляет себе сама, она научилась
Вот тогда и появился Пьер.
Подруга советовала Люлю бросить Анри.
Люлю не хотела этого. Еще не хотела.
Дальше можно достраивать, домысливать, если захочется, мне же было скучно: в один из периодов моей жизни, моя подруга была вылитой Люлю, даже было такое чувство, что Сартр был знаком с ней и списал жизнь героини с моей подруги. Признаюсь, я с ней намучилась. И дала себе твердое слово – Никогда – не коллекционировать чужие тайны. Вернее, не допускать чужие жизни в свою. Это больно, тяжело. Еще одна иголка с тайной, а, если их много… то твоя жизнь катится под откос. Потому что главное – это Люлю.
Тогда ты сама становишься тайной. А потом, при изменении ситуации, ты, ненужная хранительница тайны, превратишься в старое пальто, которому место только на свалке...
Берегитесь шипов чужих тайн.
Так совпало.
Кстати, моя Люлю тоже не знала, что такое шикарный мужчина, у которого кожа похожа на сафьян. Она , правда, никогда не узнала, что мужчины бывают занудными. Одним словом, тема о Люлю не имеет окончания.

Сартр суров. Сартр хорош. Сартр пробирает до самых костей. Сартр-писатель – это отнюдь не то, что Сартр-философ. Новеллы – это вам не пространные и доходчивые рассуждения об экзистенциализме. Хотели экзистенциализма, говорите? Нате, получите ушатом ледяной воды на голову. Прочувствуйте на собственной шкуре, как говорится…
Не знаю, в манере письма ли дело, либо ещё в чём, но Сартр заставляет не просто переживать за своих героев, отвергать их, презирать, либо, наоборот, восхищаться ими. О нет, он заставляет прочувствовать всё то, что чувствуют они, терзаться вместе с ними, за них, вместо них. Какое-то мгновение пожить не своей, а их жизнью.
Знакомство с творчеством Сартра-писателя я начала с новеллы «Стена», в электричке по дороге домой. За окном вовсю хлестал дождь, время было ночное и людей в вагоне было крайне мало. Что ни говори, а обстановка оказалась более чем подходящая. Впрочем, уже спустя страницу-другую я и вовсе забыла о том, что где-то нахожусь и куда-то еду. Вжавшись в спинку сиденья, вцепившись пальцами в книгу и как-то немного судорожно сгорбившись, я оставила в вагоне лишь свою телесную оболочку. Мыслями я была там, в холодной сырой камере, вместе с приговоренными, уже не живыми, но ещё не мёртвыми людьми. Испытывала леденящий душу ужас попытки осознать тот факт, что через какие-то часы тебя не станет. Как это – не станет? Совсем не станет, или же останется что-то невидимое, нематериальное? Или же ничего не будет? А как это – ничего не будет? Как это – перестать существовать? И как это произойдёт – быстро или постепенно? К горлу подкатывал липкий комок, холодели руки и сердце, казалось, с каждым ударом бьётся всё медленнее.
Вот тут-то и приходит полное, полнейшее, глубочайшее осознание фразы “хуже самой смерти только ожидание смерти”.

Пабло рухнул на землю и истерически захохотал. Новелла закончилась. Я подняла голову от книги и долго ещё смотрела в темноту за окном, разрезаемую косыми струями дождя. В голове росли шаткие и неустойчивые попытки осознать, каково это – находиться на самой грани, сознавать, что ещё немного - и твоё существование прекратится навсегда, метались невнятные мысли и лишь одна, чёткая и ясная недвижимо стояла среди них: хуже самой смерти может быть лишь моральная смерть. Когда ты полностью смирился с мыслью о конечности своего существования, осознал, принял её настолько, что все свои мысли, слова и действия оцениваешь с позиции мертвеца. Когда физически ты ещё присутствуешь, но уже видишь себя под комьями грязной сырой земли. И самое страшное то, что другие могут лишь подтолкнуть, спровоцировать тебя на этот шаг, но окончательное решение убивать или не убивать себя морально, целиком и полностью принадлежит одному лишь тебе.

Я бы с радостью написала дикое количество букв по поводу этого 10-минутного рассказа, но я не. Не узнай я полностью состояние главной героини, я бы сказала, что это "никак", "посредственно", "непонятно", "скучно" и "пресно". Но Сартр совершенно прав- и в описании героини он все заметил очень правильно, даже глубже, чем Достоевский своими Лизами и Сонями. Вспомните, как в "Записках из подполья" девушка древнейшей профессии видит плачущего ГГ и тут ЛЮБОВЬ СТРАСТЬ СЧАСТЬЕ Я СПАСУ ТЕБЯ И УКРОЮ ОТ ВСЕХ БЕД ЛЮБИМЫЙ. Хочется только крикнуть WHAT?! ,но так как книги зачастую имеют прямо-таки болезненную привязанность к реальности, я промолчу. Я много думала по этому поводу. Может быть, это такая истинно женская сущность (которая проявляется далеко не во всех людях, принадлежащих этому полу)- отдать себя всю, отдаться, продать свои дома и квартиры, поставить на себе крест - и все ради того, чтобы чаще всего не заслуживающий и не понимающий своего счастья избранник вяло повел плечами и укрылся в сумраке своих депрессий. А страдающая женушка, дабы лучше понять милого, загоняет себя в тот же, непонятный и чужой ей, сумрак. Отдавать свою любовь тому, кому она, в сущности, не нужна, кто прячется от неё и всячески отпирается - что это, женское упрямство, материнский инстинкт? If i only knew.

В лице главного героя люди мелочны да ничтожны, но Сартр показал, что ничтожны абсолютно все - даже те, кто считает иных ниже себя, то бишь и сам герой.

Показал так, словно это жребий человеческий - быть пылью.

В убийце всё настолько низко и ущербно: жизнь, половые сношения, и даже помыслы, должные казаться величавыми, в сущности, столь несовершенны и мерзки, отчего и не удивляешься, сколь слабо и неумело они воплощаются.

Зато каковы проблемы у психопата. Неудача, это когда хотел всадить шесть пуль в шесть человек, а потом дома застрелиться, а в итоге три пришлось потратить на толстяка, две ещё куда-то, а потом в уборной не смог истратить последнюю, т.е. привести в действие окончательную часть замысла.

Герострат так Герострат.